Глава 5. Выбор

Я плакала всю ночь и весь следующий день. Читала всё, что могла найти про Клиффа Бертона. Старые статьи, обрывки интервью, воспоминания друзей, строчки о его смерти под автобусом где-то в Швеции. Всё это казалось таким неправдоподобным, словно я читаю о ком-то другом, но боль была настоящей. Боль, и ещё боль. Подробности его смерти становились для меня удушьем. Я включала его песни, слушала «To Live Is to Die» снова и снова, и не могла понять, где кончается музыка и начинается тишина. Это был великий человек, оставивший после себя огромное наследие. Всего в двадцать четыре года…. Как мог человек, проживший всего двадцать четыре года, оставить столько света? Как жесток этот мир — и как жесток его создатель. Я думала, может, правда, Бог забирает себе лучших. На следующий день я поехала на кладбище. Погода была ясная, как в тот день, когда мы встретились. Я сидела у его могилы почти весь день. Ждала. Всё ждала. Надеялась, что ветер снова заиграет и он вернётся. Столько недосказанных слов, столько вопросов. Но, наверное, это ничто по сравнению с болью, что оставил Бог его родным. Я читала интервью его родителей, коллег, друзей. Они всё ещё скорбят, спустя тридцать девять лет. Весь мир скорбит. И я вместе с ним. А если бы умерла я — кто бы плакал обо мне? Хоть кто-то? Вряд ли. Я долго думала и мысли мои возвращались к тому ощущению, что я не хочу ни с кем разговаривать. Я хотела просто онеметь, лишиться языка и не издавать больше ни одного звука в этой жизни. Боль меня почти проглотила Я сидела, пока не перестала ждать. Пока не поняла, что его не будет. Что этот диалог окончен. Наша история закончилась. Домой возвращалась пустая, как высохшее русло. На вокзале долго смотрела в экран телефона, прежде чем написать мужу: «Я хочу развода.» Ответ пришёл почти сразу: «Я приеду, поговорим.» «Не нужно. Это не шантаж. Просто не приезжай. Я всё оформлю через юристов. Спасибо за всё.» Когда я выключила телефон, впервые за долгое время мне стало легко дышать. Клифф, при жизни, был светом и спасением для тех, кого любил. Может быть, он пришёл ко мне, чтобы дать сил — тех, что он не успел израсходовать в своей короткой жизни. Как много вещей, которые он хотел реализовать в жизни. Хотел ли он жениться? Что планировал? Как жаль. Мне очень жаль за моего друга. Он ведь не знал, что умрёт, садясь в тот автобус. Никто не знал. Через пару дней я написала заявление об увольнении. Больше не могла обслуживать чужие оболочки, притворяться, что меня волнуют их дела. Всё стало бессмысленным после того, как кто-то впервые дотронулся до моей души. Я жила на накопления. Развод тянулся долго. Дом выставили на продажу. Я сняла квартиру вместе с Зефиркой — она тоже ушла от жениха, сказала, что ей нужна пауза. Вечерами мы слушали музыку Клиффа, и каждая нота отзывалась где-то под кожей. Мы пообещали быть друг для друга поддержкой, пока не переживём этот период. Прошла пара недель. Однажды ночью он приснился мне. Стоял у автобуса и ждал, открыл дверь — мы сели рядом. Он держал меня за руку. — Куда мы едем? — спросила я. — Сейчас увидишь. Мы уже приехали, — ответил он. Мы вышли, и я увидела тот самый придорожный мотель. На стене висел календарь с датой: 27 сентября 1986 года. Я проснулась и сразу поняла — я должна поехать. Кладбище почти не изменилось. Только снег — густой, как вата, лежал на камнях. Зима придавала всему вид покоя и тишины. Я шла по знакомой тропе, когда увидела мужчину, склонившегося над надгробием. Я ждала пару минут, пока он закончит, надеясь остаться с Клиффом наедине. Но когда он обернулся и увидел меня и поздоровался, мне вдруг стало очень неловко. Прождав минуту, я решилась спросить — Простите, — сказала я. — Вы знали его? Он обернулся. Высокий, крепкий, лет сорока пяти. Тёмные волосы, внимательные глаза — того самого цвета, что и у него. — Да, — ответил он чуть подумав. — Это мой дядя. Брат моей матери. Он умер до моего рождения. Был знаменитый и талантливый музыкант, рокер. Его всё ещё помнят. — А вы? Фанатка? — Можно и так сказать, — я поставила пачку сигарет, цветы и свежий выпуск Rolling Stone. — Просто решила почтить память. Мы стояли рядом и молчали. Ветер шевелил ветви. Где-то издалека заиграла To Live Is to Die. — Вы тоже музыкант? — спросил он. — Нет. Юрист. Работаю теперь в организации по защите прав детей. — Неожиданно. Родные здесь живут? — О, нет. Боюсь, меня ничего не связывает с этим городом. По крайней мере — из материального. — Редко встретишь здесь незнакомцев, это очень маленький город. — Наверное, это так. Но мне здесь нравится. Здесь всё по-иному и так комфортно, старомодно. — Так восторженно об этом говорите. Я вот не так сильно люблю это место, хоть и вырос здесь. Здесь время не двигается, — сказал он. — Иногда кажется, что оно просто устало. — Может, оно ждёт, — сказала я. — Пока мы перестанем убегать. Он посмотрел на меня и улыбнулся. Солнце пробилось сквозь облака, легло на камень, на снег, на его лицо. В этой улыбке я вдруг увидела то же спокойствие, которое когда-то видела в Клиффе. Чуть подождав, я попрощалась и двинулась в сторону выхода. — Подождите, — окликнул он, догоняя. — Если вы не спешите уезжать… Приходите в паб у старого придорожного мотеля. Мы со старыми школьными друзьями устроим выступление. К семи. Мне почему-то кажется, что я должен вас пригласить. Мы будем играть песни Клиффа времен Металлики Мне стало тепло. Я не знала, кем он станет в моей жизни — прохожим, другом, может быть, чем-то большим. Но впервые за долгое время мне не было страшно остаться одной. Пообещав, что обязательно приду, я села в машину и снова включила To Live Is to Die. Я слушала и думала, что, может быть, всё это — не про смерть. Может быть, про жизнь. Про то, как она возвращается. Про то, как не нужно уставать возвращаться к жизни. Про выбор. В пользу жизни. Конец.