Часть 3

***

Со второго раза у неё всё же получилось. Ин-Хо не мог сказать, что он ею за это не восхищался. — Как ты это сделала? Его голос звучал напряжённо, и в то же время в нем была сокрыта великая доля любопытства. Чжинри устало на него смотрела, издав тихий смешок. На её худом теле сейчас висело чёрное длинное тёплое пальто, скрывавшее хорошо такое же чёрное платье под собой. Верхняя одежда смотрелась немного громоздко на её маленькой фигурке, но так было задумано специально. Ин-Хо невольно опустил глаза на её лакированные высокие сапоги с глянцевой «рябью». Жена сегодня выглядела особенно хорошо. Будто специально пришедшая вся в чёрном, чтобы окончательно похоронить его бизнес. Хотя почему же «будто»? Она и так это уже сделала. — Фокусник никогда не раскрывает своих секретов до конца шоу. — Она села рядом с Ин-Хо на лавку. Промозглое противное влажное утро после прилета обратно в Сеул встретило их, как только они покинули аэропорт. Чжинри знала, какова будет его реакция, когда сеть на телефоне снова появится и начнут приходить бесконечные сообщения и звонки. Его игры накрыли. Причём в самых разных точках. Сейчас будет вестись расследование, но ему повезло — благодаря жене он по документам давно уже считался мёртвым и за руководство игр отвечал не он, а управляющий. Чжинри позаботилась об этом на пару с Джун Хо, который от неё же узнал, каков статус отношений у его старшего приёмного брата был с ней сейчас. Сказать, что Хван-младший был тогда в шоке, значит, ничего не сказать вовсе. Ему было трудно представить кого-то вроде Чжи рядом с Ин-Хо, пока жизнь сама не поставила их подле друг друга. Повод не сдавать брата, помимо сохранившихся остаточных тёплых родственных взаимоотношений, несмотря на пулю, пробившую Джун Хо плечо, нашёлся весьма прозаичный, но о коем сам Ин-Хо пока ничего не знал. Сейчас пришла самая пора ему рассказать обо всём тоже. По итогу Ин-Хо в меньшей степени будет отвечать за последствия своей деятельности, в отличие от тех, кто в ту вкладывался денежно. Списки имён у них были в базах данных на серверах, поэтому вскоре многим толстосумам придётся ой как несладко…триста раз будут теперь думать, куда вложиться, прежде чем это делать столь мерзотным способом. Единственное, в чем сам Хван пострадает, это в лишении прежней кровавой работы. Но на это у Чжи уже было заготовлено решение. Компромиссное для обеих сторон. Она села рядом, закинула ногу на ногу и устроила, как ни в чем не бывало, голову на его плече, глядя удивительно спокойнейшим образом перед собом. Ин-Хо же восседал, естественно, мрачный, молчаливый и напряжённый, не отвечая на нежность Чжинри, но всё ещё внутри льня к ней и из-за неё же против воли к жене располагаясь даже в такой херовой ситуации. — Ты меня сдала, — жёстко сказал Хван. — Я давно тебя уже сдала, просто в этот раз более успешно, — поправила его спокойно и более ставшим глубоким от сигарет голосом она, после чего прикрыла глаза. — Ки Хун не так уж оказался глуп, как ты считал. Просто с удаленным скрытым общением нам с ним тяжелее было приводить наш общий план в исполнение. Но… Чжинри не успела закончить, как Ин-Хо это сделал за неё. Его руки были сцеплены сильно и напряжённо вместе, локти упирались остро в колени…взгляд до поры до времени смотрел перед собой, пока Чжи с ним снова не заговорила. Тогда он перевёл потемневшие от злости и какого-то иного, нового чувства глаза на неё. Это ли было восхищение и теперь долгожданное точное признание её, как равной ему? И даже как его победившей. — В итоге ваш план всё равно сработал. Голос его был глух и трескуч, как будто звучавший из могилы. Чжинри долго смотрела изучающе в этот момент в его глаза, пока Ин-Хо не отвел первым взгляд в сторону. Она неожиданно обняла его за руку, растерев кожу в районе бицепса, и сказала Хвану. — Ин-Хо, если ты продолжишь на меня злиться по этому поводу, не разглядев и не позволив себе увидеть все теперь открывшиеся перед тобой новые перспективы, ты уже во второй раз лишишься жены, потому что я уйду от тебя, и…ребёнка, потому что я заберу его в себе вместе с собой. Хван замер. Что она только что сказала?.. Он резко перевёл ставшим уже отчетливо не злым, а шокированным взгляд на Чжинри. Та, устало вздохнув, встала, стуча толстыми каблуками по асфальту. Весь гнев из Хвана в мгновение ока испарился с пониманием… Что у него будет ребёнок от неё. И что Чжинри была беременна…от него. — Это правда?.. Чжинри посмотрела пристально в его глаза. И он, успевший её так хорошо изучить за эти три года, как и она его, увидел… уже госпожа Хван, а не Рэ говорила правду. — …пойдём уже домой. Она потянула его за ладонь с лавки, к которой, казалось, он просто прирос, пока читал новости и проверял приходящие ему на телефон уведомления. Чжинри вновь, как ни в чем не бывало, обняла Хвана за руку, уводя куда-то за собой, — одной ей было теперь известно, куда, — но он понял, что не мог не последовать за ней. Он и раньше твердил себе, что пошёл бы за ней куда угодно. Сейчас эта уверенность в нем только возросла. Тело, как ватная кукла, блуждающе вышагивающая на своих нетвердых ногах, перемещалось почти автоматически за ней. Ребёнок…эта новость его поразила, как молния, сделав самым счастливым на свете, и одновременно до ужаса напугала его. Его, привыкшего уже ничего в этой жизни не бояться. — …что же мы теперь будем делать?.. — вдруг спросил её негромко и потеряно он. Чжинри, вновь переведя на него внимательнейший взгляд своих умных карих глаз, добавила тихо. — …я успела вывести деньги. Так что пока просто жить беззаботной жизнью, насколько мы сможем её таковой сделать после всего случившегося. И наслаждаться покоем тех, кто смог из этой кровавой заварушки вырваться. Он переваривал со сложносочиненным выражением лица её слова…пока не спросил приглушенным, упавшим голосом. Ин-Хо смотрел в этот момент перед собой. — …почему ты не отдала меня властям?.. Чжинри недовольно цыкнула, когда он спросил. Шаг их не сбавлялся. Она уже заранее вызвала такси, чтобы им помогли уехать и забрать чемоданы. — И чтобы мой ребёнок остался без отца? Не бывать этому. Каким бы ты ни был человеком, ты его родитель, хочешь ты того или нет. И мой муж. Я тебя так просто от себя не отпущу. — Это не ответ, Чжинри. — Он сощурился почти гневно, также звуча и останавливая её грубее обычного за запястье. Затормозив и удивленно сморгнув, Чжинри наконец сдалась и ответила уже более честно и утомленно. — Да потому что я тебя люблю, Ин-Хо. Люблю. Вот и вся причина. И потому я хочу оставить тебя с собой. Я не страдаю синдромом спасателя и знаю, какое дерьмо ты вытворял, лучше других. — Её глаза нашли вновь его. В них блеснула самораскрывающая искра. — Но я хочу тебе дать ещё один шанс со мной. И этим ребёнком. Может, в этот раз конкретно у тебя и у нас… Она взяла его руки в свои, сняв с тех чёрные перчатки и опустив на его бледные ладони, сцепленные с её собственными, глаза. — Всё получится. Она хотела подарить ему последний шанс выйти из того капкана, который он сам для себя и других соорудил. Потяни неосторожно цепь, он ведь захлопнется. И оторвет лапу угодившему и пальцы тому, кто пытался помочь её достать. Чжинри пришлось быть умнее и поставить подпорку, прежде чем в самые острые зубья лезть, чтобы не пораниться самой…и чтобы у неё всё получилось. Ребёнок был той самой подпоркой, чтобы раненный зверь в лице Ин-Хо не попытался её покусать, игнорируя его же собственное спасение. Она долго в его глаза после признания смотрела, изучая реакцию, как и Хван делал это же со своей стороны относительно неё. Она дала ему новый смысл жизни взамен отнятого старого. На самом деле, это был очень благородный поступок. Для Ин-Хо…такого ещё никто никогда не делал. Если не брать в расчёт младшего брата, конечно же. Хван всё ещё был поражён, что Джун Хо не сдал его, хотя имел на то все права. Ведь он видел его тогда на острове. Ребёнок, семья…возможно, в будущем иная работа, если он сможет в какой-то новой сфере себя ещё найти. Уж что проявить себя сможет, в этом никто из них двоих даже не сомневался. И она отдала ему себя. Теперь уж точно окончательно. Как он мог не отдаться после такого ей сам? Полностью и безоговорочно в ответ. Помолчав, Ин-Хо спустя паузу выдал, скользя взглядом по её лицу. — …я люблю тебя, Чжинри. Он ни разу этого не говорил прямо до этой самой минуты. Показывал действиями и поступками. Но словами не говорил. Чжинри потому и оказалась поражена настолько, что даже не нашлась сначала в ответных словах. Когда такси приехало, Ин-Хо устало вздохнул со слабой, неожиданно проступившей тёплой улыбкой, открыл ей дверь на задние сидения и помог погрузить после вещи в багажник самому водителю. Чжи, переваривавшая его признание, вынырнула из мыслей, лишь когда сам Ин-Хо сел с ней рядом на втором пассажирском месте, и машина тронулась вперёд. Они уезжали неизвестно к какой жизни вперёд, взявшись за руки, в которой существовала перспектива головокружительного семейного счастья, если они будут работать вместе над этим и их отношениями…либо же катастрофического провала, который их разведет. И оставит Ин-Хо снова одного… без цели. Он ощутил, как его грудь сдавило от страха при мысли о потере Чжинри и её исчезновения из своей жизни. Он стиснул её руку чуть сильнее в своей, глядя с некоторой долей отчаяния в глазах…которую Чжи хорошо смогла понять. Она в этот момент к Ин-Хо смягчилась и, словно успокаивая его, провела свободной ладонью по его щеке. Другой она сжала его руку, до этого бывшую поверх её собственной. — Ин-Хо, я никуда от тебя не уйду. Если ты не дашь мне для этого повода. Хвану от этих слов стало не скажи что легче. Но, опустив глаза на скрытый тёмной тканью живот Чжинри, он понимал…ему придётся стараться быть снова лучше теперь не только ради себя и даже не только ради неё. Кто знает, может, они смогут построить тихую семью, как он всегда и хотел? Такое ведь ещё было возможно…даже с таким человеком, которым он стал? Поглаживая Чжинри по тыльной стороне ладони вытащенным из-под её нижней части основания большим пальцем, Ин-Хо долго вертел и рассматривал эту мысль, как кубик Рубика, пока не решил для себя одно — Чжи стала ему когда-то важнее игры и многое благодаря этому поменялось. Почему с появлением ребёнка не должно было произойти положительных изменений тоже? Стараясь его отвлечь, она убрала его телефон из другой ладони, положив тот себе в карман, а потом просто притянула Ин-Хо к себе и поцеловала. Чжинри осознавала, что им придётся над многим работать вместе. И если Ин-Хо не справится (в себе она слишком была уверена), она просто возьмёт и отпустит его, забрав ребёнка вместе с собой. Но если все получится… — это сладкое «если» манило лакомой надеждой и его, и её, — то они оба наконец смогут обрести то, что давно хотели. Иметь привязанность друг к другу, оставаясь при том самодостаточными людьми, не впадающими в созависимость один от другого. Это ведь было возможно? Три года до этого дня у них это получалось с горем-пополам, потому что он стал оплачивать все её счета в обход её на то воле (она ведь всё ещё желала работать сама!), о, а ещё потому что они и вправду полюбили друг друга. Но со временем Чжинри и Ин-Хо вместе пришли к единому мнению — любовь была зависимостью хорошего порядка. А по-хорошему быть связанными и сходить друг по другу с ума никому ещё не воспрещалось. Если не брать в расчёт глупые внутренние человеческие ограничения, которые люди обычно сами себе ставили и которые пытались выдвигать и они сами по первости, боясь обменяться для полной обоюдной оккупации сердцами. Присутствовал неприятный липкий страх, что, обманись, в него воткнут с размаху нож. Но в итоге Чжинри и Ин-Хо уничтожили лишь старые деятельности друг друга, но не себя самих. — Ну что, Ён Иль… — Она со смешком прошлась в последний раз по его губам своими, обхватив теперь его лицо ладонями и оставляя на рту отчетливо красный след от помады. — Готов начать новую жизнь вместе со мной под старым поддельным именем? Ин-Хо невольно ощутил, что губы начали разъезжаться сами по себе в улыбке…и он вдруг неожиданно…рассмеялся. — Господи, Чжи, ты серьёзно? О Ён Иль? — Он неверяще сощурился, мол, это какая-то шутка? Она фыркнула с ответным смехом, отдавая ему новый паспорт. — Считай, дань нашему памятному знакомству. Поскольку между ними и шофером была поднята заслонка, благо, он не слышал их разговоров. Ин-Хо поглаживал подушечкой большого пальца вновь погруженно в себя фронтовую часть паспорта, после чего поднял взгляд на Чжи…и вдруг сказал. — Забавно…ты была номером 000, а при умножении любых чисел на ноль ты получаешь его же на выходе. Получается, я заранее связью с тобой обрек себя на потерю своего бизнеса. Чжинри замедлилась в движениях и более пристально посмотрела в его глаза, когда Ин-Хо это тихим голосом сказал. — Ты считаешь это смешным? — Она удивилась. Он неожиданно кивнул и снова рассмеялся. Чёлка его растрепалась прямо как тогда на играх. — Да. Считаю. Чжинри, ощущая, что улыбка сама налезает ей на лицо, по-доброму закатила глаза на данное высказывание. — У тебя всё ещё осталось очень странное чувство юмора, дорогой. — Но тебе ведь нравится. — Он вскинул брови. — Ты даже на игре смеялась с моих шуток, ещё когда не доверяла мне. Чжинри посмотрела на него со смешливо сведенными бровями вместе, пытаясь подавить ещё более широкую улыбку. — Ты ужасно по-дурацки шутил! Должен же был кто-то тебя поддержать, чтобы ты не сидел в тишине. Ин-Хо вскинул после ответно весело брови при взгляде на неё, притягивая Чжи к себе и обнимая её. — О, так это была такая поддержка? Не знал, что успел тебе уже тогда понравиться. Она от него отмахнулась, смущённо отвернув от Хвана лицо. — Скажешь ещё. Всё было не так. — Женщины смеются над не совсем смешными или странными, как ты выразилась, шутками, Чжинри, лишь когда человек начинает им нравиться, — оповестил её Ин-Хо со знающим видом, после чего она все же повернулась к нему с таким выражением лица, мол, помолчи уже, любитель срывать чужие маски. Точно заразился этим от неё. Но когда Чжи вновь заткнула его губы своими, чтобы Ин-Хо помолчал, она нехотя про себя с ним всё же согласилась. Люди не умеют смеяться искренне просто в знак солидарности, а лишь когда кто-то и вправду импонирует им своим чувством юмора. Это заставляло задуматься о природе их только закрутившихся отношений на играх уже с высоты нынешнего опыта…сейчас. Прибегая мысленно к тому, что там творилось и предполагая, что Ин-Хо могло чисто гипотетически тревожить, Чжинри неожиданно…отпрянув от его губ, прижалась лбом к его лбу и сказала негромко. — Ты будешь хорошим отцом. Она помнила его реакцию на слова Таноса… Как Хван поставил мальчишку на место, когда тот грязно послал его, упомянув его предполагаемых детей… Лишь сейчас Чжи понимала, насколько болезненно Ин-Хо было это тогда слышать. После потери жены и ребёнка, хоть и спустя восемь лет. Во время драки же она просто допустила с удивлением для самой себя, насколько, оказывается, Ён Иль мог быть горячим, когда был злым. Чжи впервые в тот день увидела настоящего Ин-Хо за маской наигранного открытого дружелюбия. И он ей понравился. Хотя…может, и не такого уж наигранного. Ведь судя по старым фотографиям, он когда-то таким и был. И просто повторял старую модель поведения взамен демонстрации новорожденной. Более тёмной и жёстокой…непривлекательной для других и, возможно, даже для него самого. Чжинри умудрилась как-то полюбить в нём это чудовище, повторив сказочный только в книгах сюжет. Ин-Хо по сей день задавался вопросом, каким же образом у неё это вышло. — С чего ты взяла?.. Он спрашивает её глухо, глядя куда-то сквозь неё, пока такси везло их дальше, в купленный буквально до отлёта в другую страну новый дом. Чжинри чуть хмурится, выдыхает через нос длинно и говорит прямо, что думает. В таких ситуациях честность помогала лучше подобранных специально подбадривающих слов. — На моей памяти ты не причинял вреда и защищал в той или иной форме только трех человек: меня и память о твоей жене с вашим нерожденным ребёнком, — негромко пробормотала она, и эти слова… Ин-Хо встряхнули и изнутри взбодрили, словно слабый удар током в бок. — Ты готов был порвать Таноса за одно упоминание твоих гипотетических детей. Поэтому, когда родится этот, чувствую, защита от отца ему будет полностью обеспечена. Ещё более крупная, чем могла бы быть…у того…другого. На последнем слове Чжи и сама мрачнеет, опуская глаза вниз, и Хван, перехватывая инициативу в плане поддержки в разговоре, прикладывает неожиданно ладонь к её животу сквозь тёплую толстую ткань пальто. Чжинри краснеет и мгновенно удивленно вскидывает на него глаза. — Я тебя тогда защищал и сейчас ничего не изменилось. И с рождением ребёнка не изменится: я буду оберегать вас обоих. Она чувствует странное необычное, но такое уже изученное тепло рядом с ним, когда он это говорит… Что Чжинри наконец-то становится легче дышать рядом с ним. С самого их приземления она ощущала себя будто придавленная плитой сверху, потому что могла лишь предполагать его реакцию на новости о том, что игры принудительно закрыли. Она думала, что он её придушит. Или выкинет что-то близкое к такой выходке. Хван же в который раз продемонстрировал пример стойкого оловянного солдатика, даже если его балерина сама посадила на вертел, развела под ним пламя и стала медленно крутить после за выступающую ручку. Такое выдержать мог не каждый. Беда состояла по итогу в том, что балерина потом кидалась в печь следом и умирала вместе с ним. Весь её план мог закончиться фатально для них обоих. Слава Богу, этого не случилось. Хван не впал резко в безумие. И Чжинри всё ещё была благодаря этому жива. Чжинри взяла его ладонь в свою, когда Хван продолжил поглаживать её живот, и её взгляд стал почти уязвимым в этот момент. Это была настолько большая редкость, что каждый из этих моментов Ин-Хо мог пересчитать по пальцам и чётко воспроизвести потому в своей памяти. Она почти никогда не опускала свою оборону рядом с ним, если не была на пределе. Она и была сейчас, он чувствовал это, но старалась сохранять показательное спокойствие. И вот уже выпал шанс наконец вновь ему обнять её крепче, устроив голову на своём плече и прижавшись самостоятельно губами к её светлому виску. Она должна была знать, что он не навредит ей. Не смог этого сделать тогда, не сможет тем более сейчас. Чжинри с сегодняшнего дня ведала об этом окончательно и точно. Если кого-то его остро заточенные «зубы» достанут и разорвут, то не её. Пора было бы уже за три года понять это, Чжинри Рэ. Bring me your desire, I can cure your disease If you were a sinner, I could make you believe. Lay you down like one, two, three, Eyes roll back in ecstasy I know all your secrets, I can cure ya Ah, cure your disease.