1

      «ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА УБИЙЦЫ ВЕЛИКАНОВ»       «ПОСЛЕДНЕЕ СРАЖЕНИЕ Н. КСИС».       «РУБЕЖ: ВСЕ ЛИ КОНЧЕНО ДЛЯ НИКИ КСИС?»       Ника скривила лицо. Заголовки со всех углов интернета пророчили, что ее дни сочтены. Прежде всего это бы значило, что страна — или, по крайней мере, то, что от нее осталось — вот-вот лишится одного из своих сильнейших около-военных лидеров.       Она кликнула на один из клипов, на превью которого красовалось заявление о ее безвременной кончине. Написано оно было вырвиглазным красным капсом. Значок загрузки старательно крутился некоторое время, но сдался и завис. Сеть окончательно перестала ловить: штаб-квартира корпорации NeWave располагалась слишком далеко от цивилизации, где-то на окраине заброшенного северного городишки. Этот штаб, эта организация были делом всей ее жизни вот уже больше десяти лет. Были ее домом. Но в этом доме сигнал гражданского интернета был редким гостем.       Ксис отшвырнула свой планшет в сторону и села в больничной койке. Боль разливалась по всему телу откуда-то из глубин черепной коробки и волнами затмевала зрение. Во время последней миссии она, должно быть, получила слишком большую дозу ВКИ-излучения. Она действительно могла погибнуть в этот раз.       Она бы предпочла погибнуть в этот раз. Но нет. Выжила. Опять.       Опять!       Из нее вырвался нервный смех, она запустила пальцы в волосы. Какого черта так сложно просто умереть? Ника все еще помнила дни, когда проклятое ВКИ-излучение не было проблемой, когда умирание было обычным, неминуемым исходом всего живого. Теперь все сломалось. Теперь волны ВКИ — наиболее вероятная причина не столько смерти, сколько подобия бессмертия.       Особенно это касается «убийц великанов». Первая Убийца Великанов Ника Ксис не могла перестать беззвучно смеяться. И кто только придумал такое по-дебильному громкое название?       — Нервишки шалят?       Ксис вздрогнула и замерла. Она не заметила, как вошел посетитель. Ухмыльнувшись, тот произнес:       — Теряешь хватку.       Несколько долгих секунд она смотрела на вошедшего потерянным, непонимающим взглядом, но затем ее лицо постепенно смягчилось. Она слабо улыбнулась:       — И не надейся, Артур. Просто вчера я приложилась головой сильнее обычного.       — Вчера? — Артур вдруг понизил голос и нахмурился: — Ты была в отключке четыре дня, Ника.       — Четыре дня? Нехорошо.       — Нехорошо? Твои «фанаты» уже похоронили тебя, справляют поминки!       — О-ох, не напоминай. — Ника откинулась обратно на подушку и прикрыла глаза.       Четыре дня…       Артур подошел к ее кровати, сохраняя тревожное выражение, и сел на край. Он внимательно рассматривал ее некоторое время и, наконец, выдохнул:       — Ужасно выглядишь. Серая, как труп. И очень похудела. Я бы даже сказал — истончилась. Не думаю, что тебе хватит сил пережить следующую битву, так что…       Ника стиснула челюсти. Она прорычала, не разлепляя плотно сомкнутых век:       — И это мне говорит человек со слабенькими ручками-макаронинами! Ты когда-нибудь сражался с этими химерами? Нет. Ты когда-нибудь будешь сражаться с ними? Тоже нет! Все, что ты когда либо делал — это лупил глаза в свои экраны и чирикал по рации здесь, в уютном гнездышке, и только это тебе и светит! Так что заткнись и…       Ксис замолчала на полуслове.       Артур слушал ее с грустной улыбкой.       — Называть эту дыру «уютным гнездышком» — сильно, ничего не скажешь.       Ника бессильно выдохнула, по ее бледному лицу пробежала тень. Она медленно глухо проговорила:       — Прости, Артик… Я рада, что ты с нами, ты знаешь. Я просто…       — …устала. — терпеливо подсказал он.       — Чт… Нет! Я просто сыта всем этим по горло! — Ника подняла веки и посмотрела на потолок. Затем на Артура. Затем снова на потолок. Боль начала пульсировать в голове с новой силой. Она судорожно вцепилась в простыню. — Я в порядке. Ага?       Артур долго сверлил глазами ее лицо, которое теперь ничего не выражало, но так и не смог поймать ее взгляд. Она упрямо смотрела вверх, прямо перед собой.       Он поднялся.       — Там что-то происходит. Что-то странное. — сказал он служебным нейтральным тоном.       — Я разберусь. Дайте мне еще шесть часов на восстановление.       Артур коротко кивнул и вышел из палаты.       Когда дверь закрылась за ним, Ника скрестила руки на груди и отвернулась к стене.       Следующие шесть часов она не могла отделаться от чувства, что трещины на плитке танцуют под ее взглядом.       И казалось, что их сплетение разрастается.