Часть 1

Джисон слишком поздно заметил, что солнце уже село, когда он стирая вещи в реке, глубоко задумался о своем. Он жил в маленькой деревне, которая находилась рядом с великим и могущественным государством Чосон. Их маленькая деревня Сина не смогла дать отпор, когда враги вторглись к ним, поэтому им оставалось только согласиться с их условиями платить огромную дань. Хан жил со своими родителями и сестрёнкой. Как и все в деревне, они жили бедно. Теперь, будто этого было мало, они лишились и реки, протекавшей на их землях, из-за недавней засухи, которая и осушила эту реку. Так же как и многие другие. Синийцам ничего другого не осталось, кроме как выходить за пределы своей деревни и пользоваться рекой, протекавшей на территории их соседа Чосона. Днём, поняли они скоро, ничего им не угрожает, но вечером по этим местам проходили работорговцы и, если видели людей не их народа, захватывали в рабство и продавали. Понимая, что им никто не поможет, жители деревни для своей же безопасности уходили до заката. Джисон, к его огромному несчастью, именно сегодня сел подальше от других, поэтому остальные уже ушли, не заметив и не позвав его. Парень решил не думать о плохом и, поднявшись, направился в свою деревню. Он уже был близок к тому чтобы добраться, но тут он заметил лошадей с людьми, разговаривающими на чужом языке, но очень похожим на их родной язык. Пытаясь быть незамеченным, он тихонько направился к ближайшему дереву и спрятался за ним. Только теперь парень заметил людей в деревянных клетках на колесах, прикованных к лошадям. Хан собирался, не дожидаясь их ухода, убежать незаметно отсюда, как его ударили в голову, и он потерял сознание. — Синиец? — спросил один, осматривая лицо парня — Должно быть — согласился второй — незачем чосонцам быть здесь. Наверняка опять жители деревни Сина забыли, что это не их земли, и что они не могут здесь свободно разгуливать — усмехнулся он, но затем быстро разозлился — Чёртовы синийцы! Из-за того, что они так похожи на нас внешностью и языком, не различишь от нас и не заберешь всех в рабство! Первый, ничего не отвечая, закинул парня себе на плечо и оставил товарища одного с его недовольством и возмущениями. Получив одобрение главаря, он связал руки парня веревкой и бросил в одну из клеток. Очнулся Джисон от тряски. Ехали они по неровностям, поэтому клетки, где сидели рабы, сильно раскачивались. Хан быстро понял, что произошло, и где он сейчас находится. Он решил, что, наверняка, работорговцы опытные люди, от них сбежать не получится, а вот человек, который его купит, может быть не так опытен, и от него будет легче сбежать. Таким образом он решил подождать, когда его продадут, и ему выпадет шанс. — Он красив и молод — услышал Хан мельком и, обернувшись увидел тех самых людей, которые его захватили Поняв, что обсуждают его и его будущую судьбу, он попытался услышать ещё хоть что-то, но все было тщетно. Парень услышал лишь «подарим его». Ну и отлично — обрадовался парень — Если подарят меня кому-то, значит моему новому хозяину не будет особо жалко, когда я сбегу, ведь он не потратит на меня ни гроша. Через пару дней они добрались до столицы Чосона. Привезя их в рынок, работорговцы выпустили из клеток для последующей продажи. Глава работорговцев подозвал к себе двух подчинённых и приказал одному, захватившему Хана, идти с ним, а другому — оставаться здесь за главного. Джисон стоял вместе с другими, как вдруг его толкнули и заставили выйти из толпы рабов. Подведя его к главному, обратились: — Господин, вот тот синиец, которого вы приказывали привести. — Действительно, красив, как ты и говорил, Чан — довольно усмехнулся главарь — Уверен, его величество будет доволен такому подарку. Не Может Этого Быть! — у Джисона вмиг разрушился весь мир перед глазами — Почему?! — ему хотелось закричать, но он продолжал, не моргая, стоять как вкопанный, все ещё не веря в услышанное. — Повезло тебе — обратился к Хану тот самый, которого назвали Чаном — Если его величество примет тебя как подарок, будешь жить сравнительно припеваючи, чем если бы тебя кто-нибудь купил. — Наш Бан Чан наконец решил заговорить? — удивленно усмехнулся главарь. — Простите, господин — тут же извинился мужчина. — Не надо извиняться, просто я удивлен твоей разговорчивости. Главарь был в отличном духе, не веря своему счастью, поймать такого красивого мальца. Он теперь был даже рад тому, что не выстрелил в него из лука, когда тот спрятался за деревом, и что Чан убедил его не стрелять, а вместо этого продать. Он первый раз был в настолько паршивом настроении, что предпочел выпустить дух и убить первого попавшегося человека, вместо того, чтобы продать его и заработать деньги. И этим он чуть не упустил шанс ещё больше разбогатеть, подарив такого раба императору. Глава был так рад своему счастью, что решил отдать одну четвертую часть награды за раба Бан Чану за то, что тот отговорил убивать. Джисон не мог поверить в происходящее, даже когда его связанного посадили на лошадь к Чану, и они втроём, глава, Чан и он, направлялись в сторону дворца. Надо бежать сейчас! Потом будет поздно — единственное, что было в мыслях у Хана. — Даже не думай пытаться сбежать — холодный голос Чана будто разбудил его. Джисон лишь с мольбой в глазах посмотрел на работорговца, затем, поняв, что не получит сочувствия, вздохнул и опустил взгляд. Добравшись до дворца, Хана отдали слугам, чтобы те его вымыли и одели в новую одежду. Джисон понимал, что и сейчас, пока его моют, сбежать не получится из-за кандалов на ногах. Не хотел он принимать происходящее, даже когда работорговцы ввели его к императору, и даже когда император с довольной улыбкой приказал: — Наградить их мешком золота! Хан, стоя на коленях перед императором, посмотрел на главу работорговцев и, видя его сверкающее от счастья лицо, понял, что пора принять реальность. Теперь он раб императора и никуда ему теперь не сбежать.