Часть 2

Джисон никак не хотел принимать, что это случилось именно с ним. Только пару дней назад он был дома со своей семьей и вот уже сегодня он в чужой стране оказался в рабстве, и сбежать нет никаких шансов. Заведя его в помещение, где жили рабы, ему объяснили здешние правила. К рабам, действительно, здесь относились лучше. Вместо кандалов, которые усложняли передвижение и приносили дискомфорт ногам, им надевали цепи, которые были очень легкими, практически не ощутимыми и прекрасно скрывались под длинными одеяниями. Как и везде, они выполняли сложную работу, но во дворце хотя бы не было хозяина, стоящего над душой и секущего плетью при любом удобном случае. Их смотритель был добрым человеком, и не обращался с ними плохо. Любой бы на месте Хана был бы рад таким условиям в его-то положении, но только не он. Даже узнав, что их, рабов, иногда выпускают за пределы дворца под наблюдением смотрителя, он не обрадовался. Потому что он понял, что все его тренировки по взламыванию кандалов не работают на этих цепях. Хоть и они были легче, но были крепче и надежнее. Джисон столько лет тренировался на случай, если его захватят в рабство, что научился снимать любой вид кандалов, но он и подумать не мог, что чосонцы придумают новый вид. В последующие дни парень занимался тем, что и все остальные вокруг него. Они работали на плантациях, стирали вещи и занимались прочей черной работой. Хоть и внешне Хан смирился со своей участью, но в душе продолжал думать о побеге и строить планы. В один из дней он как обычно вечером вернулся с работы, вдруг к ним зашел слуга и доложил о том, что Хана вызывает к себе император. Все глаза устремились на него, он и сам был шокирован. Он и подумать не мог, что рабам позволяется видеться с самим императором. Тут же смотритель объяснил парню, что очень редко, но бывает, что правитель зовет к себе раба, в основном тех, кого ему подарили. Да и редко он принимает такие дары, только если раб ему не покажется очень уж интересным. — Но, а о чем его величество будет со мной разговаривать? — удивился шатен — Насколько мне известно, он спросит о твоей жизни — ответил смотритель — на вторую встречу он еще никогда не звал ни одного раба. Да и в общем он никого не звал уже около года. Значит о жизни — задумался Хан, но долго думать ему не дали и поторопили. Уже через несколько минут он стоял возле покоев императора и нервно сжимал ладони, пока докладывали о его прибытии и спрашивали разрешения войти. — Пусть входит — голос императора ему показался таким властным, совсем не похожим на голос в их первой встрече. Судорожно сглотнув, он вошел и поклонился до земли, как его и учили, затем, поднявшись, опустился на колени, ожидая его приказа. Император, лежа на подушках, смотрел на него. Он молчал некоторое время, затем спросил: — Как ты попал сюда? — Как вы знаете, ваше величество, мы, синийцы, лишились своей реки из-за засухи. Нам приходится выбираться за свою территорию и пользоваться рекой на ваших землях, которой никто не пользуется. По несчастливой случайности, я остался на ваших землях дольше, и меня захватили в рабство. Сразу же после прибытия в столицу меня подарили вам, ваше величество. — Ты не боишься меня? — правитель присел. — Что?.. — Хан не ожидал такого вопроса, и ему теперь стало немного страшно, думая, что он сказал что-то не то. — Ты не заикаешься, твой голос не дрожит. Обычно люди на первой встрече не так разговаривают со мной. Они боятся меня. — Я-я… — начал парень, не зная, как ответить правильно, чтоб на него не разозлились и не казнили. — Ну нееет. Теперь ты заикаешься — вздохнул император, обратно ложась на подушки — лучше разговаривай как до этого. Меня почти все боятся. Разговаривать с такими нет смысла. А у меня и так мало собеседников. Парень удивился такому заявлению, и ему захотелось посмотреть на императора. Не сдержавшись, он поднял голову и, неожиданно встретившись с ним взглядом, тут же опустил её. — Простите, ваше величество — пробормотал он, беспокоясь, что его накажут за такую наглость. — А ты совсем бесстрашный, я смотрю — усмехнулся правитель — Ты удивил меня уже дважды. У меня аж настроение поднялось. За это я готов выполнить любое твое одно желание, если оно не противоречит моим. Говори. Джисон на секунду потерял дар речи, но тут же быстро сказал, пока император не забрал свое слово обратно: — Я хочу свободы, ваше величество. Пожалуйста, освободите меня от рабства. — Забудь об этом — тут же отрезал правитель — Ты меня заинтересовал, поэтому я не отпущу тебя, пока не захочу этого. Проси о другом. Хан расстроился, хотя и был готов к отказу, но надежду на свободу еще не потерял. — Тогда прошу вас, освободите от этих цепей, ваше величество — сказал он, указав на цепи на своих ногах. — Не сейчас — тоже отрезал император — Когда-нибудь, обязательно, я освобожу тебя от них. Но я должен доверять тебе, чтоб сделать это. Если сниму их сейчас, ты сбежишь, я уверен. Хан не стал отрицать правду и лишь коротко кивнул — Понял, ваше величество — Я могу позволить тебе другое. Если желаешь, можешь написать письмо своей семье Джисон благодарно поклонился — Вы очень добры, ваше величество. Надеюсь, когда-нибудь смогу отплатить вам за вашу доброту. Император улыбнулся — Ты отлично говоришь на чосонском. Ты ведь синиец, откуда так хорошо знаешь наш язык? — Научился в детстве, ваше величество. Мы уже больше шестидесяти лет находимся под властью вашей страны и платим огромную дань. Поэтому, для нашего же блага, нашим народом было принято решение выучить ваш язык. Правитель присел и, приблизившись, поднял парня за подбородок — И как же зовут тебя? — спросил он, показывая этим, что однозначно заинтересовался в Хане, что даже решил узнать его имя. — Хан Джисон, ваше величество Парень смотрел на императора и понял, что только теперь обратил внимание на его внешность. Он много раз слышал от других, что император Чосона очень красив и теперь лично сам убедился в этом. — Садись, Хан Джисон, на эту подушку. — взяв одну из своих подушек, император поставил на пол перед парнем — Должно быть у тебя ноги затекли от такого положения. Он так внимателен и добр — удивился шатен — Но когда я сбегу, если он поймает меня, точно казнит. — Благодарю вас, ваше величество — Хан низко поклонился, затем сел, как ему и велели. Правитель задумчиво смотрел на парня и проговорил: — Между нами разница всего в пару лет, и ты не боишься меня. Я думаю, мы могли бы стать хорошими собеседниками. Мне часто бывает одиноко. У меня нет ровесников, с которыми я мог бы свободно пообщаться — император явно разоткровенничался, что повергло парня в замешательство. Но тут его голос стал твердым — Но если когда-нибудь ты предашь меня, Хан Джисон, я тебя казню. Наши разговоры не должны выходить за пределы этих стен. Также ты не можешь служить кому-либо, помимо меня. Служи только мне, подчиняйся только моим приказам и не смей сбегать. Пока будешь выполнять эти пункты, ты будешь жить. А если докажешь, что я могу доверять тебе, я сделаю тебя своим приближенным, и ты получишь все о чем мечтаешь. Джисон понимал, что выполнить последний пункт не может, и не торопился уверять в своей верности. Он посмотрел на императора, не зная как сказать, что тот просит о невозможном. — Правильно — одобрительно улыбнулся правитель — когда мы разговариваем, всегда смотри на меня так, прямо. Не нужно опускать голову, пока я сам не прикажу. — Слушаюсь, ваше величество. — На сегодня, пожалуй, закончим. Можешь возвращаться к себе. Император проводил парня взглядом и по его уходу задумался вслух: Они уже 60 лет под нашей властью… и платят огромную дань…

***

На следующий же день Хан написал письмо своей семье. Он рассказал о том, что с ним все хорошо, сказал, где он сейчас находится, и что написать ещё одно письмо он не может, так как ему дали разрешение только на одно. Через дня два-три он получил ответное письмо от них, в котором говорилось об их безмерном счастье, что с ним все хорошо. Джисон был так рад тому, что смог поговорить со своими родными, что решил узнать доступную информацию о человеке, который позволил этому случиться. Он узнал, что императора Чосона зовут Ли Минхо, и что, как и говорил сам император, между ними разница в возрасте 2 года. Хан узнал, что правитель был старше. Также он узнал, что династия Ли правит Чосоном уже более ста десяти лет. Предыдущий император Ли Минхван, отец Ли Минхо, в свое время захватил трон, устроив госпереворот и убив своего старшего брата. Он прославился жестоким и алчным императором. Минхван умер от болезни в возрасте сорока трех лет после своего короткого двухлетнего правления. Минхо, как наследного принца, возвели на трон, когда ему было 17 лет. За те четыре года, что он правил, народ построил свое мнение о нем, как о грозном, беспощадном, жестоком, но справедливом правителе. Но Хан подумал, что возможно люди ошибаются, и император чуть мягче, чем они предполагают. Через три дня после их первого разговора, Хана вновь вызвали к императору. Все так же удивленно посмотрели на парня, но он сам ничуть не удивился, ведь правитель чуть ли не прямо сказал, что будет вызывать его ещё не раз. Разговор на этот раз начался с обсуждения простого народа, с того как они живут. Шатен рассказал, как обычно проходил его день. — Ты каждый день видел своих отца и мать — спросил правитель то ли удивленно, то ли с легкой завистью. — Да, ваше величество. Мы жили в одном маленьком доме. Мы не могли не видеться — слегка улыбнулся парень. — Если бы в моем детстве дворец был меньше, интересно, мы бы с отцом виделись бы чаще — задумчиво пробормотал себе под нос император, но Джисон все слышал — Продолжай — обратился Ли шатену, выходя из своих мыслей. Хан решил поменять разговор в более веселое русло и начал рассказывать про праздники: — Иногда в праздники народ зажигает большой костер, ваше величество. Они садятся возле него, танцуют и напевают песни. Император, кажется, действительно, заинтересовался этим и перестал спрашивать о его семье, переключившись на тему праздников.