Часть 14

Дни Джисона продолжали протекать одинаково. Каждый день тренировки с главой стражи, раз в неделю сопровождение императрицы в монастырь и нахождение возле императора всегда. Он был свидетелем практически всего, что Ли делал, с кем встречался и о чем разговаривал. Теперь Хан знал абсолютно всех министров, большую часть придворных дам, евнухов и стражников, некоторых капитанов императорской гвардии и их командира. Его тоже теперь знали многие. Установив со многими дружеский контакт, Джисон иногда перекидывался с ними фразами между дел. О своём первом учителе Хан не забывал, посылая временами ему письма. Император, услышав, что младший знаком со стражником Со, казался удивлённым. Джисон тоже был удивлен, что правитель знает его. Старший не знал практически никого из тех, кто ему служит. Даже если и знал, то не помнил имена. Было особой честью, если император спрашивал у кого-то имя и особенно если запоминал его. Но в последнее время он совсем перестал запоминать кого-либо, пользуясь тем, что рядом всегда есть его телохранитель, который знает практически всех во дворце. Близилась осень. Императрица была уже на последних месяцах. В последние дни император почти не отходил от своей беременной супруги. Министры уже давно поняли, у наложниц нет шансов против императрицы, в которую, как казалось, правитель уже влюбился. Ли, услышав этот слух, усмехнулся. — Разве мудрый император не должен быть верен женщине, которую сам же и выбрал — сказал он. Чхве, как единственный человек, который был рядом, кивнул, коротко ответив: — Вы правы, ваше величество. — Разве не глупо, как все мои предшественники каждый месяц меняли наложниц, из-за чего и множились принцы, которые позже не могли поделить трон — продолжал Минхо, разговаривая сам с собой. — Я не хочу, чтобы мои сыновья боролись друг с другом за власть. Поэтому и у меня будет лишь один сын от моей законной супруги и императрицы. Джин Сан кивнул. — Вы очень мудры, ваше величество. Ли знал своего стражника уже пятнадцать лет и всё ещё не знал о нем ничего. Ему были известны только всем известные факты, что Чхве начинал своё обучение боевым навыкам с 12 лет, стал личным стражником Минхо в 27 лет, и что до этого он был капитаном императорской гвардии. В прошлом ему нравилось быть капитаном, поэтому по сей день он брал себе учеников. Обычно брал самых лучших бойцов и только раз в два-три года. Мужчине не нравилось рассказывать о себе, поэтому император и не спрашивал. Как полная противоположность стражника, Джисон без умолку болтал, рассказывая правителю обо всём, что ему было интересно послушать. О своей жизни и, в общем, обо всём. — Тебе стоит съездить в Сину — сказал однажды Ли — Ты скучаешь по своему другу, Сынмину. Это слышно из твоих рассказов о нём. С началом холодов можешь уехать на месяц. Джисон не был до конца уверен, хочет ли он возвращаться в свою родину. Он знал, в Сине всё будет напоминать о его семье, тогда как здесь, в Чосоне, он мог полностью забыться. Здесь у него была новая семья, и ему нравилось, что никто не напоминал ему о прошлом. — Ты не хочешь? Минхо удивлённо смотрел на младшего. Шатен, собравшись, проговорил: — Простите, ваше величество. Я ценю вашу заботу, но, верно, я пока не хочу возвращаться. Позвольте мне самому сказать вам, когда я пойму, что готов. Император понимающе кивнул. — Тебе стыдно перед своим народом, что ты служишь мне? Джисон удивлённо заморгал. Он думал об этом только в глубине души, никому не говоря об этом. Ему было не понятно, как правитель узнал об этом. По реакции Хана Ли понял, что он прав. Шатен забеспокоился, что император неправильно поймет, поэтому быстро попытался оправдаться. — Ваше величество, прошу, не поймите меня неправильно. Я горжусь тем, что служу вам. Для меня огромная честь служить одному из самых могущественных правителей на свете. Я в огромном долгу перед вашим величеством. И я надеюсь, что когда-нибудь смогу вам отплатить за всё. Но… я боюсь, что мой народ не будет доволен тем, что синиец служит государству, которому они платят дань. Для них это выглядит как предательство, будто я подлизываюсь ради своего блага, забыв о благе своего народа. — Джисон, не стоит. Не оправдывайся. Я всё понимаю — Правитель заботливо похлопал по плечу. Джисону от этого жеста и этих слов захотелось разрыдаться и крепко обнять старшего. Но вместо этого он лишь низко поклонился. — Я даже не знаю, как мне отблагодарить вас, ваше величество. Я в вечном долгу перед вами.

***

Императрица родила сына в начале осени. Император устроил в честь этого пир. И вновь множество гостей с разных стран. Прибытие принца. В такие дни Хан в десять раз больше обычного становился внимательнее. Он изучал каждого гостя. Без внимания не оставался ни один человек, как высокопоставленные лица, так и слуги. Он пристально следил за каждой подавленной едой и за тем, что его пробуют прежде чем подавать императору. Как и в прошлый раз, всё прошло без происшествий. Всего лишь через три дня был день рождения Хана, а через четыре — Феликса. Император, услышав, что они родились с разницей в один день, посмеялся со словами: — Не зря я думал, что вы как близнецы. Принц собирался отметить свой день рождения рядом с братом, поэтому остался во дворце на эти четыре дня. Джисон вышел с тренировок с главой стражи, как заметил, что к ним направляется принц. Обе мужчины, приветствуя, поклонились со словами «Ваше высочество». Шатен в первый раз находился перед ним так близко, не считая того раза, когда он был с Со Чанбином. Принц улыбнулся и кивнул на приветствие. — Глава стражи Чхве, вы можете идти. Передайте его величеству, что телохранитель Хан со мной. Слова из уст младшего Ли выходили так мягко. Каждое его предложение слышалась как просьба, а не приказ. Возможно некоторым слугам, привыкшим к приказам, было даже не комфортно, когда принц обращался к ним. — Слушаюсь, ваше высочество — Чхве поклонился и удалился. Джисон нервничал. Каждое знакомство с высокопоставленными людьми заставляло сердце бешенно стучать, а ладони — потеть. — Телохранитель Хан — улыбка с лица Ли никогда не сходила, как и сейчас — Я много слышал о вас и хотел познакомиться с вами. Хан собрался духом и проговорил: — Ваше высочество, для меня большая честь познакомиться с вами. Позвольте оказать вам своё почтение. Шатен только собирался поклониться, как его остановили, удержав за руку. — Не стоит, телохранитель Хан. Я не особо люблю такое. Давайте мы с вами лучше посидим где-нибудь. Познакомимся поближе. Как брат его величества мне стоит хотя бы знать его единственного друга. Джисона каждый раз смущало, когда его так называли. Какой он ему друг? Он лишь телохранитель и должник. Он тот, кто отдаст жизнь по первому приказу императора и, если нужно, защитит его ценой своей жизни. Но никак не друг. Он не достоин. Принц сел на скамейку в императорском саду. Никому, кроме императорской семьи, сюда заходить не разрешалось. Хан пару раз был здесь с правителем и один раз со вдовствующей императрицей, которая тоже зачем-то решила познакомиться с ним. Шатен сел рядом с принцем на его просьбу. Хан ожидал, что он начнёт расспрашивать его как вдовствующая императрица, но Феликс почему-то начал рассказывать разные истории из их жизни с братом. — Когда его величеству было двенадцать, на мой день рождения он хотел поразвлечь меня и составил целый план, как проведёт со мной день. — рассказывал он — Но наш двоюродный брат Джин У не был в курсе его плана, и, оказалось, тоже собирался провести со мной день. Они так поссорились в тот день. Мы были такими детьми. — Ли улыбнулся очаровательной улыбкой — На моё предложение провести день втроём они категорически отказались. В конце концов Джин У пришлось уступить, ведь он был младше его величества. Джисон теперь понял, почему принц рассказывал эти истории. Он хотел разбавить атмосферу, сделать её более дружелюбной. Феликс явно разбирался в том, как общаться с людьми и заводить друзей. Слушая его истории, понемногу и сам Хан начал вливаться в разговор и рассказывать о своём. Через некоторое время полностью исчезло напряжение, недавно обитавшее в атмосфере. — Его величество так упрям — о чем-то вдохновленно рассказывал Хан с неспадающей улыбкой на лице. — И я о том же — засмеялся звонким смехом Феликс — Ему стоило бы быть более сговорчивым. — Согласен, ваше высочество. Я ему так и сказал, но он и не хотел меня слушать. Я даже представить не могу, каким упрямым ребёнком он был. Джисон давно не смеялся так, во весь голос. — Если его величество нас услышит, будет ещё неделю обижаться. Принц выглядел словно ангел с этой широкой улыбкой на лице, со светлым ханбоком в жёлтых оттенках и переливающимися на солнце светло коричневыми волосами. Хан понял, почему император говорил, что не будет бороться за власть со своим братом и отдаст ему трон, как только он захочет. А ещё он понял, почему его первый учитель хотел служить принцу. Под поздний вечер они решили заканчивать и с улыбкой на лице распрощались. Джисон не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким счастливым. Он направлялся к императору, как увидел его на мосту, всё ещё не спящего, хотя было уже довольно поздно. Хан остановился рядом со свитой императора, и без слов, кивком головы, поприветствовал евнуха, первую придворную даму и главу стражи. Ли, не оборачиваясь, сказал: — Телохранитель Хан, подойди. Шатен сделал, как ему велели, и встал в шаге позади от императора. — Встань рядом. — голос правителя на удивление звучал мягко. Минхо стоял, заведя руки назад, и смотрел на пруд. — У тебя завтра день рождения. Но я хочу сделать тебе подарок уже сейчас. — Ли, посмотрев на младшего, улыбнулся — Я долго готовился к этому дню. Можно сказать, я больше года готовил этот подарок, практически с того самого момента, когда мы впервые встретились. Джисон любопытными и удивлёнными глазами посмотрел на императора. Глядя на него, Хан подумал, он такой же красивый, как и его младший брат. Люди, которые с этим не согласны, просто никогда не видели правителя вблизи. — Когда-то ты мне сказал одну вещь, о котором я долго размышлял. Я обсуждал его с министрами, спорил с ними и, наконец, мы пришли к согласию. Джисон. По общему соглашению мы пришли к решению, что Сина и Чосон сильно похожи. Мы похожи внешностью и языком. Земли наши находятся очень близко друг к другу. И сейчас впервые в истории синиец служит Чосону. Твоей и моей странам стоит стать друзьями. С этого момента ради Хан Джисона, телохранителя императора Чосона, мы освобождаем вашу страну от выплаты дани спустя долгих шестьдесят лет. Также Чосон обязуется перестать брать рабов из вашего народа. Это мой тебе подарок. Я не хочу, чтобы ты стыдился того, что служишь мне. Теперь наши страны равны, и ты можешь перестать чувствовать, будто ты предал свою родину. Глаза младшего прослезились, и он тут же вытер их. — Ваше величество… — Не нужно слов — Минхо улыбнулся и, притянув младшего к себе, крепко обнял. Джисон дрогнул, не ожидая такого жеста от императора. Он неуверенно поднял руки и коснулся спины Ли. Хан всегда любил обниматься. По любому поводу он мог лезть к человеку. Но император… это было другим делом. Ему сотню раз хотелось обнять старшего, но он никогда не думал, что это случится. — Не бойся ты так. — насмешливо проговорил Минхо, всё ещё обнимая — Это не запрещено законом. И Джисон сделал, что давно хотел. Он крепко обнял старшего и не отпускал. Он обнимал человека, которому был обязан до конца жизни, и даже так не смог бы полностью расплатиться. Человека, который раз за разом его прощал и давал шанс. И, в конце концов, он обнимал человека, который ради него одного освободил его народ от сбора дани и захвата их в рабство. От понимания, что он никогда не сможет в полной мере отблагодарить, в душе становилось тошно. Но успокоило бы его, если бы он знал, что император уже давно считает, что младший сделал для него всё и даже больше…

***

В день рождения Хана его народ ликовал. До них дошёл слух, что они обрели свободу, так как один синиец имел влияние на императора Чосона. Даже не зная, кто он, они восхваляли его. Ли предупредил младшего, вместе со сторонниками у него появятся и враги. День рождения принца во дворце отметили как подобает. Спустя несколько дней Феликс покинул дворец. Император, как и при каждом отъезде младшего, был подавлен. Джисон теперь мог понять его. Сложно было отрицать, что дворец казался пустым без принца. Через какое-то время Хан ещё раз обдумал предложение Минхо съездить к себе на родину и сказал старшему, что хотел бы это сделать. Ли улыбчиво кивнул со словами: — Я рад. Джисон и сам был очень рад. Этим вечером, он вспомнил своё детство и смог улыбнуться без сожалений. Им с семьёй удалось сохранить множество счастливых моментов. Сожаление о прошлом ничего не исправило бы. Да и его родные, наверняка, хотели бы, чтобы он прожил счастливую жизнь. Хан был счастлив. Он достаточно улучшил свои боевые навыки и мог защитить императора, если он окажется в опасности. Также он оттачивал свои навыки замечать все вокруг и сохранять бдительность даже в скучных ситуациях. И в этом он преуспевал. Его народ теперь был счастлив, это делало Джисона ещё более счастливым. Раньше он ощущал стыд, что он бесстыдно служит в Чосоне, тогда как его народ страдает от выплаты дани этого же Чосона. Но в те моменты желание отплатить императору за всё оказывался сильнее, и он продолжал тренироваться что есть силы, пока пот лился с него ручьём. Как только листья начали опадать с деревьев, Джисон собрался в путь. Ли в последнее время был сильно занят, но всё же нашёл время проводить младшего. В первую очередь Хан решил прогуляться по рынку. Проходясь, и осматривая товары, боковым зрением он заметил, что за ним следят. Чтобы не спугнуть его, шатен решил не смотреть в его сторону и продолжал идти, будто ничего не замечая. Ему хотелось узнать, чего они от него хотят. Свернув в угол, он чуть не столкнулся с каким-то человеком. — Простите. — проговорил Хан, возвращая равновесие и поднимая голову. Мужчина тоже посмотрел на него. Они встретились глазами. От чего-то шатену стало тяжело дышать. Он помнил этого человека, один из работорговцев, которые его захватили. Их главарь называл его Бан Чаном. — Я помню тебя. — усмехнулся мужчина — А ты? Помнишь меня? Вряд ли ты мог меня забыть. Наверное ты десятки ночей проклинал меня. Он был прав, но это были не десятки ночей, а сотни. Знает ли этот человек, что из-за них он лишился семьи. — Не смотри на меня так. — его голос был так спокоен, что Хану хотелось всей силой ударить его — Ты должен быть благодарен, что всё ещё жив. Ты мог умереть в тот день, но выжил только благодаря мне. Разве не лучше попасть в рабство, чем умереть? — Что за чушь! Почему я должен был умереть? Джисона неожиданно что-то насторожило. Он услышал свист летящей стрелы и со всей скоростью откинулся в сторону, в то же время рукой толкая Бан Чана, чтобы стрела не попала в него, когда сам увернётся. Стрела воткнулась в землю. Находящиеся рядом люди закричали от страха и начали убегать. Джисон сразу же посмотрел в сторону, откуда летела стрела, но человек исчез. Старший, отряхнувшись, поднялся. — Почему ты сделал это? — Убить хотели меня, так зачем мне и вас подставлять? Хан не был особо горд, что спас его, но и смерти ему не желал. Он лишь хотел никогда не встречать его. — Я в долгу перед тобой. Есть, что я могу сделать для тебя? — Пожалуйста, больше не попадайтесь мне на глаза. Я не хочу вас видеть. Джисон развернулся и продолжил свой путь. Больше на рынке он не собирался задерживаться. Здесь было слишком много людей. Было сложно понять, кто его пытался убить. Выбравшись из рынка, он направился в сторону Сины, как неожиданно его окликнули. — Синиец, подожди. Это снова был работорговец. Хан устало вздохнул и обернулся. — Вы даже не можете выполнить мою единственную просьбу в благодарность за ваше спасение? — Ты друг императора? — Шатен нахмурился на вопрос — Ты тот, из-за кого его величество запретил брать рабов из Сины? — Почему вы интересуетесь? — Значит это ты. — как-то неоднозначно вздохнул Чан — Я никогда не остаюсь в долгу у людей. Возможно я смогу помочь тебе найти того, кто пытался тебя убить. Хан прыгнул на землю с лошади и приблизился к старшему. — Господин работорговец, надеюсь, вы понимаете, что первый в очереди среди подозреваемых это вы. Отвлекли меня посреди рынка, чтоб ваш напарник исчез из моего поля зрения и смог убить. Работорговец, которому больше всего не выгодно, что из-за меня его величество запретил захват синийцев в рабство. Бан усмехнулся и сделал шаг вперёд к Хану, заставляя его удивлённо посмотреть на него. — Я смотрю, ты уже построил своё мнение обо мне. Но расстрою, я не занимаюсь работорговлей уже как год. И был работорговцем лишь несколько месяцев. Может мне стоит наплевать на тебя и не помогать, но, как я уже сказал, я не остаюсь в долгу. Возьми — он протянул согнутый лист — Тут имя того, кто, по-моему мнению, пытался тебя убить. Джисон с листом в руках смотрел вслед удаляющемуся Чану. Он не мог заставить себя открыть лист. Возможно там будет имя, которое он даже не знает. Вероятно, это тот, кому он помешал в работорговле или же тот, кто раньше получал выгоду от того, что Сина платила дань. К удивлению Хана он почему-то вспомнил одного человека. Он был на год младшего его и являлся младшим братом императрицы. Ян Чонин — младший сын первого министра Яна. Джисон в первый и единственный раз встретил его у императрицы. — Телохранитель Хан, ты должно быть от его величества? — спросила она тогда — Проходи. Кстати, наверное вы не знакомы. Телохранитель Хан, познакомься это мой младший брат, Ян Чонин, капитан императорской гвардии. Чонин, это Хан Джисон, телохранитель его величества. Как и полагается при первой встрече, они с улыбкой поприветствовали друг друга. Сделав, что должен был, телохранитель вышел из покоев её величества, а вместе с ним и капитан. Удаляясь от него, Хан заметил, как тот, не отводя взгляд, пристально смотрит на него. Джисону стало не по себе от этого взгляда. Возможно ему показалось, но он ощутил, будто Ян хочет убить его. И почему же шатен вспомнил его сейчас? Неужели он думает, что на листе будет его имя. Чтобы ни было, у него нет причин убивать телохранителя. Под подозрение на данный момент больше попадали четыре министра, доход которых в основном шел от работорговли. Им явно не нравилось влияние Хан Джисона на императора. Открыв лист, он убедился, что был прав. Один из этих четырёх министров, Министр Квон. Яро выступал против предложения перестать захватывать синийцев в рабство. Под его контролем находились большинство точек для работорговли. Хоть и это было лишь мнением Бан Чана, Хан мог легко поверить в его достоверность. Но на данный момент Джисон не мог ничего поделать, у него нет доказательств его виновности. Да и это просто догадки. И отправлять письмо императору кажется неправильным, ведь он сам пока ни в чем не уверен. Решив пока ничего не предпринимать, он продолжил свой путь на родину. Из-за того что Хан много останавливался, прибыл он в Сину спустя два дня. Первым же делом, встретившись с другом детства, он поделился с ним новостями, добавив при этом, что не хотел бы чтоб кто-то ещё знал об этом. Следующим делом шатен навестил родительский дом. На месте сгоревшего дома, как и он ожидал, другие люди построили новый. Решив их не беспокоить, он направился на могилы родных. Хан просидел здесь до позднего вечера, сперва выплакавшись, затем рассказав им всё, что с ним произошло, как он встретил замечательных людей в Чосоне, обрёл смысл жизни, и рассказал о своём желании отплатить императору за всё. Джисон сидел у могилы родителей и сестры, облокотившись на дерево и глядя на закат. Он посмотрел на свою серебряную подвеску в виде креста, которую ему подарил император. Прежде он никогда не носил такое, поэтому подвеска то и дело попадала на его еду, когда он наклонялся. Мог ли Хан когда-либо предложить, что именно это спасёт ему жизнь однажды. Шатен на следующий день сидел с несколькими своими бывшими соседями и болтал обо всём. Джисон поблагодарил за еду, которую поставили перед ним. Как и бывало каждый раз, когда он тянулся, чтоб взять что-то, подвеска вновь выскользнула из-под одежды и попала на еду. Телохранитель лишь посмеялся. Но неожиданно он заметил, что подвеска почернела. Хан потрясённо смотрел на неё, дыхание его стало прерывистым, и он поднял глаза на человека, который подал ему еду. Мужчина, не обращая внимания, продолжал заниматься своими делами, но рядом сидящий сосед заметил изменения на лице Джисона. — Джисон? Что-то случилось? Ты побледнел. Шатен быстро сообразил, отравить хотели именно его. У других еда не отравленная. Если бы хотели убить кого-то ещё, сделали бы в любой другой день, а не в день его прибытия в Сину. Холодок пробежал по спине. Уже вторая попытка за последние четыре дня. — Всё в порядке — улыбнулся Хан — Я лишь немного плохо себя чувствую. Позвольте мне вас оставить. Джисон ощутил на себе взгляд Има, того самого, кто ставил перед ним еду. — Простите. — шатен поднялся и направился к выходу. Больше ни с кем кроме Сынмина он не кушал в последующие дни. Всё попадали под подозрение, и даже в некоторой степени сам Ким. Хану было не понятно, почему и в Сине его пытаются убить. Младший заметил, как Джисон становится всё более и более закрытым. Они перестали свободно разговаривать. — Ради чего ты можешь предать меня, Сынмин? — спросил шатен однажды, когда они лежали на открытом поле и смотрели на небо. — Не говори ерунду, Хан Джисон — голос младшего звучал строже чем обычно. — Опять ты начинаешь кого-то в чем-то подозревать? — Прости. Но что ты скажешь о господине Име? — Подлец, который всё сделает ради денег. Дай ему достаточно денег и золота, он и свою родную мать убьёт. Конечно, Ким говорил образно, ведь мать Има давно умерла. Но возможно он был и прав. — Сынмин, — старший медлил, не зная, стоит ли говорить. Но, в конце концов, решился, и, вытащив подвеску, показал его Киму — Это серебро. Оно почернело, когда случайно упал на мою еду, которую мне подал господин Им. Сынмин поспешно поднялся и шокировано взял подвеску на ладони. Сомнений не было, она почернела из-за яда. — Можешь не сомневаться, он выполняет приказ того же человека, который пытался тебя убить на рынке в Чосоне. — уверенно сказал младший. Хан и сам думал об этом, но ему нужен был человек, который подтвердит его подозрения. Больше пытаться его убить не пытались. Они понимали, на равном бою, телохранителя не победить, стрелой убить однажды не удалось, пробовать второй раз не хотелось, отравить тоже теперь было сложно, ведь почему-то он перестал кушать с кем-либо, кроме своего друга детства. Шантажировать тем, что убьют Сынмина, и заманить Хана в удобное для них место тоже представлялось невозможным. Ведь, как оказалось, Сынмин неплохо владел боевыми навыками. Спустя три недели Джисон собрался в обратный путь. Попрощавшись с Кимом, он сел на свою лошадь и направился в сторону Чосона. Пройдя некоторое расстояние, он остановился в лесу и переоделся во всё чёрное. Прикрыв головным убором лицо, дополнительно он надел и полупрозрачную повязку на лицо. Узнать его никому не удалось бы. Вновь сев на лошадь, он свернул её в сторону Сины. Упускать господина Има нельзя было. Возможно он единственный, кто сможет сказать Хану, кто охотится на него. Но и вызывать подозрения было опасно, нельзя было выдавать, что Джисон знает, что Им пытался его отравить. Обсудив с Сынмином, было решено, сделать вид, будто он возвращается во дворец, но пройдя достаточное расстояние вернуться обратно, захватить соседа и допросить. А дальше как получится. Вырубить мужчину, когда он остался один, оказалось несложно. В заброшенном месте, недалеко от домов, его уже ждал Ким. Младший бесцеремонно вылил на мужчину воду, чтоб тот очнулся. Сначала Им всё отрицал, говоря, что никогда не пытался убить Хана. Но после угроз пытками, он заговорил. — Я правда не знаю от кого был приказ — протараторил он — Его лицо было закрыто. Сынмин безэмоционально схватил нож и воткнул на землю в сантиметре от руки мужчины. — Господин Им, ты думаешь, я в это поверю? Говори, всё что знаешь! Ты же не хочешь, чтоб я воткнул этот нож в твою руку? — Не-е-т, я правда не знаю — мужчина чуть ли не плакал. Ким в ту же секунду поднял нож и направил его в руку сидящего на земле связанного соседа. — Я вспомнил! — закричал Им, зажмурившись. — Давно бы так. — Ким довольным видом опустил нож. — Его слугу звали Рю, его фамилия Рю. Имя я не знаю. Тот человек называл его помощник Рю. Этот слуга был высоким, худощавым и темноволосым. Ничего больше я не знаю, правда… Джисон, стоя позади, приблизился к ним. — Если это всё, что вы знаете, тогда нам больше нечего получить от вас. Сынмин, — младший, обернувшись, посмотрел — Нам стоит его убить? — Что-о? — мужчина потрясённо уставился на Хана — Джисон, я ведь рассказал всё, что я знаю. Да и не удалось мне навредить тебе. Я ведь не заслуживаю смерти. Ты так не думаешь? Тело Има не переставало дрожать. — Если не убивать, то нам стоит отрезать язык и выколоть глаза, чтоб не получилось ничего докласть тому человеку. — Кляну-у-сь! — взмолился сосед — Клянусь, я не расскажу ему ничего! Поверь мне, Джисон, умоляю. Шатен посмотрел на Кима и в его взгляде понял, что он думает. — Вы пойдете со мной, господин Им. В Чосон. Вы пытались убить телохранителя императора Чосона, наверное вы знаете, что это значит. Если забыли, я вам напомню, попытка убийства телохранителя или личного стражника императора то же самое что и покушение на жизнь его величества. Пусть вас рассудит император Чосона. — Это же верная смерть — мужчина посмотрел на Хана взглядом, будто хотел его убить — Ты стал таким горделивым, потому что в Чосоне тебя признали?! Простолюдину как ты не место во дворце! Неудивительно, что тебя пытаются убить. Джисон, слушая Има, улыбнулся. — Как хорошо, что вы не изменились. Меня не будет глодать совесть, когда вас накажут по заслугам. Ведь я далеко не единственный, кто пострадал от ваших рук.

***

Хан прошел через ворота и вошёл во дворец. На вопрос стражи, кто это с ним, ответил, что человек, пытавшийся его убить. Зная, кто такой Хан Джисон, они пропустили его. Сейчас телохранителю нельзя было медлить. От каждой минуты зависело, как быстро начнут действовать враги. Вероятно они знали, что Им пропал, но они не знали почему, ведь он пропал через день после отъезда Хана в Чосон. И наверное им уже донесли, что Джисон вернулся во дворец, и не один. Пока они не узнали, с кем он вернулся, нужно было быстрее действовать. Первым же делом он встретился с евнухом, который служил во дворце больше сорока лет. Спросив, знает ли он слугу одного из министров под фамилией Рю и ранее сказанным описанием, получил ответ, что у министра Квона уже как двадцать лет служит мужчина с таким именем. Тот работорговец Бан Чан был прав — подумал Хан — Откуда он знал это, интересно… Пробраться в дом министра оказалось намного сложнее, чем он думал. Прежде он не знал, что высокопоставленные люди так беспокоятся о своей безопасности. Телохранителю, кажется, пришлось сразиться, как минимум, с пятидесятью стражей прежде чем дойти до Квона — Как ты смеешь, телохранитель Хан! — мужчина сохранял спокойствие, хоть и было видно, что он волнуется. Джисон хорошо научился читать людей по их поведению и теперь не сомневался, что пришёл в правильное место. — Ты посмел проникнуть в мой дом! Надеюсь у тебя есть на это достойное объяснение. Иначе тебя даже император не спасёт. — продолжал яростно мужчина. — Господин, — усмехнулся Хан, подходя ближе — Это я надеюсь, что у вас есть достойное объяснение, почему вы пытались убить меня. Иначе вас даже ваш титул не спасёт. Квон невольно сделал шаг назад. — Что ты себе позволяешь! — разозлился он — Как смеет простолюдин так разговаривать с высокопоставленным чиновником! — Господин министр. Я простолюдин не обычный. — насмешливо проговорил Джисон. Он посчитал, будет глупо, если он не воспользуется своим титулом — Вы знаете, что будет, если попытаться меня убить. «Министр Квон пытался убить телохранителя императора дважды? Значит ли это, что он вышел против его величества?! Неужели это измена?!» — Замолчи! — понемногу мужчина начинал выходить из себя. — Так почему же вы пытались меня убить? Лучше признайтесь, чтоб я мог заступиться за вас перед его величеством. Если вы этого не сделаете, вы знаете, его величество вас казнит. Кажется, сказанное подействовало на него и он, сделав шаг вперёд, схватил Хана за руки. — Да. Это правда. Я правда пытался тебя убить, потому что ты влияешь на его величество. Император прежде не был таким. Он был жесток и грозен, а сейчас… беспокоится о чужом народе и не хочет их страданий. Во дворце полно тех, кто тебя ненавидит, а я был лишь самым смелым из них и попытался остановить твоё влияние на императора. Я рассказал тебе причину, теперь твоя очередь помочь мне. Джисон, нахмурившись, отстранился. Он потёр свои руки, будто брезговал того, кто только что их коснулся. — Я передумал — голос его стал насмешливым — Забавно, как вы меня ненавидите, но в то же время ожидаете, что помогу вам. Разве это честно? Зачем мне отвечать на зло добром? Глаза мужчины расширились от услышанного, и он тут же попытался извиниться и напомнил о его обещании заступиться. Хан лишь закатил глаза и толкнул его в сторону выхода. Обещание своё он всё же выполнил, заступившись за обоих перед императором, так как не желал, чтоб кто-то умер из-за него. Ли, услышав, что пытались убить Джисона, вдруг стал яростным. — Казню. — проговорил он тоном, от которого у младшего пробежали мурашки по коже — Найду и того, кто стрелял в тебя на рынке. И его казню. Не смей заступаться за них, они заслужили смерти. Хан не знал, как у него это получилось, но уговорить императора не казнить ему удалось. Добившись для них более мягкого наказания, он облегчённо выдохнул. Если бы кто-то умер из-за него, он бы не знал, как с этим жить, и как этот груз нести с собой всю жизнь.