Грани

      Прошло немного времени с того дня. Может день, может два, а может неделя… Шифу не знал, сколько времени он пролежал в кровати, обдумывая всё, что с ним произошло в прошлом, и всё, что происходит сейчас. Его глаза опухли и покраснели, уши уже который день откладывало, казалось, он по-настоящему оглохнет, если снова случится истерика. Он никогда не думал, что именно он, внезапно, — Небесный Феникс, он даже не знал что это правда, а не просто выдумка! И после того, как ему рассказали настоящую легенду про то, кто всё-таки такой этот Небесный Феникс, всё, что сейчас он хотел делать, — это лежать и размышлять. Теперь уже без разницы о чём: о настоящем, ставшем будущим, о прошлом, ставшем настоящим, о разных вселенных и поступках, что он может совершить, дабы предотвратить ужасную судьбу Долины Мира. Картина с умирающей Тигрицей всё ещё таится у него в памяти и в сердце. Он сделает всё, и даже больше, чтобы не застать этот ужасный момент: истекающая кровью тигрица в мире, который охватил огонь… Его хмурые мысли прервал стук в дверь, и под тихое "входите" она отворилась. — Доброе утро, — сказала бодрая птица-слуга. Он поприветствовал Шифу, но это утро было вовсе не добрым для панды, в принципе, как и все предшествующие. — Мастер Вас зовёт позавтракать на природе. Гусь увидел плохое состояние красной панды и вежливо спросил: — Вам плохо? Нет, Шифу не плохо. Ему просто ужасно! Однако это знать слуге необязательно. — Я не нуждаюсь в вашей помощи, — резко прервал он попытки помочь. Гусь нахмурился, он хоть и не был таким же проницательным как его мастер, но сразу заметил, что панду что-то тревожит, и, возможно, без его настойчивости малыш так и не выйдет из этой комнаты. Ведь это далеко не первый раз, когда он так зовёт панду, и каждый раз он слышит отказ. — Я не навязываюсь, это Мастер очень за Вас волнуется. Вы уже не выходили целую неделю, Вам нужен свежий воздух и успокаивающий чай. Шифу слушал это всё и внутри отвращался с гуся. Он прекрасно знает настоящие мысли прислуги. — Ещё раз говорю, я не хочу никаких подачек. — Значит Вы настолько слабы, что даже помощь не можете принять? — Белый гусь хмыкнул, будто беря панду на слабо. Впервые за эту неделю Шифу всё-таки встал и раздражённо уставился на гуся. — Ну хорошо, если я всё-таки приду, ты отстанешь от меня? — Конечно, Мастер ждёт Вас через час в саду. Гусь вежливо замолчал и ушёл, захлопнув за собой дверь. Панда вновь остался один, вспоминая, что когда-то у него был такой же диалог со слугой. Только вот он не помнит, что тогда сказал… Помнит только чувства.

***

      Это утро было очень красивым. Солнце только взошло на лазурное небо, и мир грелся под его лучами. Все только просыпалось, птицы начинали щебетать свою мелодию. Пока что ещё была гармония здесь. Шифу, нехотя, но всё же пошёл на встречу с мастером, который уже ждал его в саду. Еле переставляя ноги, Шифу пытался прислушаться к щебетаниям птиц, но попытки оказались тщетными, так как он услышал голос того гуся и Мастера Угвея: — Вышел ли малыш в этот раз? — Нет, Мастер Угвей. Уже прошёл час, но его и в помине здесь нет. До ушей долетело хмыканье. — Мастер, скажите, зачем Вы его вообще здесь держите? — Я его не держу. Я впустил его сюда. — Просто… — кажется, этот прислуга не мог подобрать слов. — Это бездомный непонятный зверь. Я даже не понимаю, что с этим нищим не так. — Не стоит разбрасываться такими словами. — А как ещё его назвать? Он тощий, но даже ни крошки в рот не возьмёт! От него несёт уличным запахом, но он даже не пошевелится, чтобы банально помыться! Правда, Мастер, я пытаюсь быть добрее, но он огрызается! Я устал уже приносить и выносить нетронутую еду! Проще остатки приносить, авось он окажется крысой. — Так уж он не ест ничего? Я бы поспорил. — А Вы это разве видите? — так же, как слышит это Шифу. — Ты не знаешь, что он пережил. Наверное, и я этого не могу знать полностью… На этом их разговор закончился. Шифу стоял, как вкопанный, зная, что сейчас встретится с ними обоими. Как только гусь оказался в поле зрения, он подал голос прямо из-под его крыла, заставив испуганно подпрыгнуть: — Нищий, да? Легко разбрасываться такими словами, когда не знаешь, какого быть нищим? — Слушай, малыш… — попытался оправдаться гусь. — Красная панда. Тебе сказали не бросаться словами на ветер, я ведь всё слышу! Да, я голодный! Да, я не хочу ничего! Да, я слаб! Но ты и близко не представляешь, насколько мне страшно, что сейчас, что тогда! Словно это чувство не покинет меня никогда, а тебе не нравится, что я просто тихо лежу, никого не трогаю? Если тебе так жалко еды, то почему не носишь мне эти самые остатки, если думаешь, что Мастер ничего не видит?! Шифу зажмурился, почувствовав, как всё ещё болят гланды. Очевидно, этот крик поразил прислугу в самую цель, раз теперь от него слышно неразборчивое лепетание. Не желая продолжать разговор, Шифу пошёл дальше.       Панда переступила порог нефритового дворца и остановилась около тропинки, ведущей в сам сад. Здесь было очень красиво! Маленький ручей тихо журчал — такой приятный звук в данную секунду — и переливался в блеске солнца. Много разных, невообразимо красивых цветов, что в эту погоду цвели и благоухали. Но красивее всего было дерево. Персиковое дерево медленно цвело, и его лепестки, мягкие, словно шёлк, разлетались, будто пёрышки, по всему небу. Оно было могучим, но в то же время таким нежным. Шифу видел его уже много раз, но после того как Угвей ушёл из этого мира, он словно потерял былое впечатление. — Красиво, не правда ли? Спросила черепаха, не пойми откуда и когда здесь очутившаяся. Панда перевёл взгляд на учителя и кивнул, а Угвей продолжил: — Это дерево старее меня, оно пережило много битв, но всё ещё стоит на том же месте. Панда призадумался. Он видел как оно пылало. В тот миг словно вся надежда рухнула. Это дерево было олицетворением Угвея, и в тот момент оно сгорело дотла, и, возможно, дух черепахи вместе с ним. То, что он здесь находится, было неправильно… Так странно осознавать, что прошлое — это и правда теперь настоящее. Плохие мысли опять лезли в голову, даже сейчас они не могли оставить в покое Шифу. И, похоже, черепаха это заметил и спросил: — Не хочешь баоцзы? — Нет, мне тошно. Я ничего не хочу, — после крика трудно снова говорить. Угвей понимающе кивает и говорит: — Понимаю, трудно свыкнуться с тем, что твоя реальность сгорела, и сейчас ты находишься в прошлом. Панда нахмурился. — Вы не помогаете. — А ты помогаешь? Ты не открываешься, потому-то от криков тебе и не становится легче. Оглянись, в мире очень красиво, и всё что с тобой произошло, можно предотвратить. — Но как? Угвей вдохнул побольше воздуха. — Просто вдохни поглубже, и пусть твои мысли унесёт утренний ветер. Шифу решил прислушаться к совету мастера, он сделал так же и устремил свой взор в небо. Такое ясное, лазурное, освещённое солнцем… Он прикрыл глаза и тут же их открыл. Красивая огненно-оранжевая бабочка тихонько приземляется ему на нос. Она смотрит ему в глаза и шевелит усиками. И тут в носу у панды защекотало. Он захотел чихнуть, но почувствовал, как у него горит хвост. Шифу сдерживается, задержав дыхание, и снимает бабочку с носа, посадив её в траву. Угвей с интересом за всем этим наблюдает: это было прекрасно что Шифу снова начал проявлять интерес к этой жизни, без чистого гнева. Он улыбнулся и сказал: — Я давно не видел бабочек такого цвета. Если я не ошибаюсь, они из рода Дриас Юлия. У Шифу возникло чувство дежавю… Только он не может вспомнить. — Почему они настолько редкие? — Они не местные, их корни из Нового Света. А здесь сейчас очень много стрижей. Удивительно что она выжила. Панда наконец чихнула и схватилась за виски, массируя вокруг глаз. — Кажется, я вспомнил… В прошлый раз, когда она села мне на нос, я чихнул. Вы очень странно умилились с этого, а бедняжка испугалась и улетела вверх… В тот раз Шифу отделался лёгким испугом. Угвей же, представив, насколько это на самом деле впечатлило панду, что тот помнит это до сих пор, сжал руку в кулак, стараясь не выдать эмоции. — Эффект бабочки… — Причём здесь этот эффект? — Не знаю. Но, может быть, пощадив эту бабочку, ты уже что-то изменил? — Такими темпами можно решить, что, просто подышав не так, я что-то изменю. — Такова уж жизнь. Мы ведь каждый день совершаем какой-то выбор. — И каждый день создаётся новая реальность. Они прекратили этот разговор. Уже всё было обсуждено ещё тогда в библиотеке. Нет смысла повторять. Шифу взглянул мельком на баоцзы. Кажется, чих встряхнул его организм. Взяв в лапку палочки, он аккуратно взял одну штучку и рассмотрел внимательно. Мастер был прав, когда говорил с гусём: панда действительно что-то ела всегда. Просто одной пельмешки всегда хватало... Интересно, сколько реальностей вообще существует? Шифу опять призадумался, пережёвывая пищу мелкими кусками, только на этот раз он не думал о плохих мыслях — он размышлял о ХОРОШЕЙ ветке будущего. И хоть всё ещё у него в душе была буря, все равно он понимал, что об этой буре никто не будет беспокоиться, если будет тот же самый исход. Возможно, впервые на этой неделе, он не просто валялся на кровати. И тут Шифу понял, что пока он очень слаб не столько ментально, сколько физически. Ситуация в библиотеке показала его НЫНЕШНЕЕ знание кунг-фу. Прошлый он знает приёмы и уже давно выучил технику. Однако сейчас его тело не готово к практике этих знаний. — Мастер, как мне снова обучиться кунг-фу? Черепаха улыбнулся. — Ты можешь снова стать моим учеником, если тебе это не ново. Уверен, тебе осталось просто поупражняться... Угвей остановился: всё это время, пока Шифу раздумывал, он молчал, давая ученику тот важный покой. Сейчас ментальное состояние Шифу очень слабое, и он боится навредить ему своим учением. Он не уверен... — Я могу тебя учить, но вопрос: готов ли ты к этому духовно? Шифу не отвечал. Нет, он не готов. Он не хочет. Но сейчас ситуация не будет ждать его отказов, поэтому он серьёзно сказал: — Не важно, хочу ли я... Это надо. Угвей нахмурился: существо сбоку от него будет просто мучаться каждый день. Однако глубоко в душе он и сам понимал, что сейчас самое то начать упражняться, чтобы предотвратить то ужасное будущее, что Шифу довелось увидеть. Всё не должно было быть так. Но сейчас не время медлить, и он с тяжёлым сердцем ответил: — Тогда завтра утром мы начнем…