Ты не умрёшь

Зима была особенно тиха той ночью. Деревья скрипели под тяжестью льда, воздух стоял почти неподвижный, и лишь огонь потрескивал лениво, словно знал — это не навсегда. Шона лежала в убежище, завернувшись в одеяло, и чувствовала, как её щёки жжёт — не от холода, а от слов. От этих последних слов, сказанных Джекки. От этой дикой, тупой ссоры. Сон не шёл. Тело дрожало от злости, но внутри было пусто — как будто что-то важное вот-вот случится. Что-то плохое. Или... уже случилось. Она приподнялась на локтях, прислушиваясь к тишине. Сердце стучало громко, словно предупреждало. И тогда она поняла: Джекки всё ещё снаружи. Шона подошла к краю окна, провела пальцем по запотевшему стеклу — и застыла. Снежинки. Первые, лёгкие, будто невинные. Она вдруг почувствовала, как сердце ударило в груди сильнее — не от холода, а от чего-то более опасного. От того, что забыла. Джекки. Шона резко обернулась, посмотрела на дверь. Всё внутри неё сжалось. Она сорвала с себя одеяло, распахнула дверь, и порыв ветра вкатился внутрь, обдав её лицо ледяным воздухом. Прямо перед входом, на земле, в свете умирающего костра, лежала Джекки. Слишком тихо, слишком ровно. Засыпавшаяся снегом, как будто уже часть этой земли. Лицо — бледное, губы синие. Она упала на колени рядом, дрожащими руками коснулась её лица. Кожа была холодной, пугающе холодной. Губы посинели. Глаза были закрыты. Ни единого звука. — Нет... чёрт... — Шона сжала её за плечи, попыталась встряхнуть. — Проснись! Джекки, прошу тебя, проснись! Ответа не было. Только ветер, костёр, почти догорающий, и её собственное сердце, бешено стучащее где-то в горле. Шона наклонилась к Джекки, проверила дыхание — оно было. Тонкое, почти незаметное, как призрак. Но было. — Слава Богу, — прошептала она. — Ты живёшь. Не теряя ни секунды, Шона подхватила Джекки за плечи, прижала к себе и начала тащить в сторону двери, в сторону тепла. Тело было тяжёлым, безвольным. Каждая секунда казалась вечностью. Шона втащила Джекки внутрь, почти рухнув вместе с ней на деревянный пол. Дверь осталась приоткрытой, и снежный воздух ворвался за ними, как свидетель чего-то страшного. Её руки дрожали, дыхание сбилось, но она не остановилась ни на секунду. — Помогите! — закричала она. — Пожалуйста, проснитесь! Кто-нибудь, помогите! Тишина внутри убежища треснула — зашевелились тела, послышались всхлипы, кто-то сонно пробормотал имя Шоны. — Проснитесь, чёрт вас побери! Джекки умирает! — голос её надломился на последнем слове, но не сорвался в истерику. Она не могла позволить себе это. Не сейчас. Кто-то поднялся, кто-то соскользнул с лежанки. Шона уже держала Джекки у огня, растирая её руки, грудь, лицо, как будто пыталась стереть с неё холод. — Дыши... пожалуйста, дыши, — прошептала она, слёзы текли по щекам, капали на Джекки, но Шона не замечала. — Ты не можешь меня бросить. Я... я не могу тебя потерять. Натали уже подошла ближе, кто-то начал суетиться, искать одеяла, воду. Но для Шоны весь мир сузился до этого холодного тела у неё на коленях. — Слышишь? Ты должна проснуться. Ты мне нужна. Суета нарастала. Кто-то из девочек просто стоял в ступоре, кто-то метался между полками, и только Шона продолжала судорожно растирать Джекки, будто сила её пальцев могла вернуть тепло. И тут, сквозь этот хаос, раздался уверенный голос: — Надо раздеть её. Полностью. И держать у огня. Все обернулись. Мисти стояла прямо, глаза её горели — как всегда, когда у неё появлялся шанс быть полезной. Или нужной. Она уже сняла очки и вцепилась в аптечку, как будто на этот раз сможет спасти всех. — Её тело не может согреться само. Мы должны согреть его извне. Снимите с неё всё мокрое, сейчас. — Что? — в ужасе пробормотала кто-то. — Ты уверена? — Да! — рявкнула Мисти, двигаясь к Шоне. — Ты — держи её у огня. Остальные, — она кивнула на ближайших, — поставьте воду, нужно её вскипятить. Мы сделаем ванну. Мы её спасём. Шона едва кивнула. Слёзы всё ещё текли по щекам, но руки уже начали расстёгивать куртку Джекки. Осторожно. Почти с молитвой. Не было времени стесняться. Не было времени думать о чём-то, кроме тепла. — Пожалуйста, — шептала она, прижимая Джекки к себе. — Пожалуйста, только не умирай. Мисти уже подсовывала под них одеяла, растапливала в железной посуде снег. Костёр разгорался, огонь плясал на лицах, а в этой вспышке — Шона, держащая Джекки, как самое важное в этом безумном, промёрзшем мире. Одежда с Джекки снималась туго, как будто примерзла к телу. Шона тряслась от холода и страха, пальцы не слушались, но она продолжала. Куртка, свитер, мокрые слои — прочь, прочь, всё, что могло удерживать холод внутри. — Чёрт, чёрт, чёрт... — шептала она, сбивчиво, срываясь, — держись, пожалуйста... Она обернула Джекки всем, что было под рукой — своей курткой, двумя пледами, стянутыми прямо с лежанки. Села на пол и прижала её к себе всем телом. Грудью, руками, ногами. Как будто если сожмёт сильнее — сердце Джекки снова заработает. Она чувствовала, как её собственное тело дрожит не только от холода, но и от паники. — Она всё ещё дышит, — бросила она Мисти, не узнавая свой голос. — Но еле-еле. — Дышит — значит, мы можем её спасти, — отозвалась Мисти, уже топча снег в ведро и подсовывая его к огню. — Тебе нужно держать её, пока я всё подготовлю. Шона кивнула, даже не посмотрев. Джекки казалась пустой — как ракушка, как оболочка. И Шона не могла этого вынести. — Я не дам тебе умереть, — выдохнула она. — Ты слышишь меня? Ты не умрёшь. Я... я не позволю. Слёзы катились по щекам, не прекращаясь. Горячие, стыдные, но неизбежные. Она плакала — да, но не отпускала. Не дрожала от страха, только от холода. Она была собрана. Просто разбитая. Мисти металась, девочки уже носились туда-сюда, вода почти закипела. Всё происходило одновременно — крики, суматоха, лязг железа — но Шона слышала только дыхание Джекки. И то, как оно с каждым разом становилось тише. — Пожалуйста, не уходи. Вода почти готова! — выкрикнула Натали, поднимая котёл с огня. — Не лейте кипяток! — тут же отреагировала Мисти, резко вскидывая голову. — Кипяток может её убить. Мы должны нагреть тело постепенно, поняли? Она уже проверяла температуру рукой, сбрасывая варежку. — Добавьте холодной. Балансируйте. Нам нужна вода не выше тридцати семи градусов. Это важно. Если будет слишком горячо — начнётся сосудистый шок. Она может... — Мисти осеклась, поняв, что все уже и так на грани. — Давайте сюда, — Шона с трудом поднялась на ноги, прижимая Джекки к себе, — просто скажи, когда. Её ноги дрожали, она почти не чувствовала рук, но не собиралась никому передавать Джекки. Вода в бочке уже заполнялась смесью горячей и холодной, клубилась паром, но не обжигала. — Сейчас, — кивнула Мисти. — Осторожно. Аккуратно. Шона опустилась на колени у импровизированной ванны. Кто-то помог ей придержать тело Джекки. Тёплая вода коснулась обмороженной кожи — не резко, но ощутимо. Джекки не шевельнулась. Она продолжала держать её за руку. Сидела рядом, молча, глядя на Джекки, как будто взглядом можно было удержать её в этом мире. В комнате было тихо. Даже снег за дверью замер. Во сне всё было слишком просто, чтобы быть настоящим. Комната освещена только лампой в углу. Где-то тихо играет музыка — может, из старого плеера, может, просто в голове. На полу разбросаны подушки, коробки с пиццей и плед, под которым укрылись Джекки и Шона. Они лежат рядом, почти вплотную, переглядываются. — Ты когда-нибудь вообще кого-то целовала? — вдруг спрашивает Джекки, слегка прищурившись. Шона фыркает и отводит взгляд: — В смысле? Конечно. Типа… пару раз. — Пару раз? — Джекки смеётся. — Шона, если тебя в детстве целовала мама то это не считается Шона закатывает глаза, но улыбается. — Ладно-ладно, — Джекки вытягивает руку и дразняще щёлкает пальцем по кончику её носа. — Хочешь, потренирую тебя? Типа, чтобы не облажалась с каким-нибудь там... парнем. — Серьёзно? — Шона скептически смотрит, но на щеках уже проступает румянец. — Ну да! — Джекки усаживается поудобнее, как будто это абсолютно официальный акт. — Я же сто раз целовалась с Джеффом. Я профи. Могу научить. Чисто технически. — Это звучит максимально странно, — шепчет Шона, но не отводит глаз. — Ну да, но... кто узнает? — Джекки пожимает плечами. — Просто между нами. Практика. Ты же не хочешь в будущем делать это, как будто собираешься чихнуть. Шона смеётся, чуть хрипло. Мгновение тянется. Потом Джекки медленно приближается. Без пафоса, без шуток. Почти серьёзно. И всё равно — игра. Их губы встречаются. Осторожно. Пугающе просто. Когда они отстраняются, Джекки всё ещё улыбается, будто ничего не произошло. — Видишь? Не так уж сложно. — Да… — Шона сглатывает. — Наверное, ты права. И всё. Больше ничего. Но внутри сна что-то дрогнуло.