Мир грёз или горькая явь? | Итэр

　　　　　Мир грёз? 　　　　　Буквально — звучит как мечта. Но Итэр знал — там, где мечта, там и тернистый к ней путь. Сквозь боль, чужое непонимание и порой даже отказ самому себе идти дальше. До мерзкой боли в горле отвратительно каждый раз чувствовать подобное на собственной шкуре; тонуть в вязких водах, вытянув руку и понимая… Что спаситель — сам себе ты. Один ты — верная опора для мечты. 　　　　　Кого-то грезы ломают. 　　　　　Кого-то делают сильнее. Нет-нет, даже, если сказать правильнее… Путь к мечте. Сильные — выживают, проходят его от начала и до конца; слабые — в своей же слабости и умирают. Итэр понимал эту простую истину, иначе — пропускал сквозь себя, через каждую клеточку души. Молча и покорно — как и всегда в своей собственной манере. И если бы у него был свой собственный мир грез… То там уж точно нашлось бы место для Люмин. 　　　　　Вернее — там была бы только она. 　　　　　И отголоски того дома, что утратили они 　　　　　вдвоем; когда-то. Шелковые лилии, пшеничный её влас и экзотическое платье, шлейф которого холодной поступью убегает куда-то далеко-далеко — и вот его уже совсем не видать, стоит только моргнуть. Итэр вечно бы гнался за ним, шел; блуждал бы в лабиринтах, искал верный путь. И самое главное — не сдавался бы. Если сдастся — значит его мечта станет тяжелой могильной плитой, что размозжит секунда в секунду — и выдохнуть не успеешь. 　　　　　Выдохнуть не успеешь и 　　　　　мечта твоя — погибель. Итэр смотрит ввысь. Думает. Так кажется и с ума сошли эти неподготовленные к собственному пути к мечте Фатуи. Но а вдруг Итэр сдался бы сам? Прошлое таит многое, как и таит в себе та загадочная аномалия, зовущаяся мир грез; таит — 　　　　　травмы, 　　　　　вину, 　　　　　разрушение. 　　　　　Саморазрушение. 　　　　　И готов ли он встретиться со всем этим? 　　　　　Выстоит ли Итэр против себя самого? И ежели закрыть глаза и представить, мир грез путешественника — это, определенно, что-то кристально чистое, светлое. Но холодное. До жжения в глотке пустое. Это как дом. Который по кирпичику построен из тебя самого же — прошлое и настоящее; твои боли и переживания; круговорот мыслей, калейдоскоп грёз. И стоит чему-нибудь вылезти наружу… чему-нибудь такому, что заставит сердце биться сильнее и в руках сжимать кулаки; вздымая янтари ввысь с надеждой у сердца — только в лучшее. 　　　　　Это и будет мечта. И несмотря на сотни чужих петлей и лабиринтов, что до этого прошел Итэр — пусть они и были для него чужды, поверхностны. Он понял одно, что чужой мир грез — та еще загадка даже для его владельцев. Словно это место вытаскивало самые тёмные моменты души, которые не все были готовы обнажать; 　　　　　самые душераздирающие. 　　　　　самые сокровенные. И Итэру едва ли хотелось бы перед кем-то блистать с каждого подробного ракурса; с каждой отточенной грани, словно бриллиант. Путешественник предпочел бы справиться абсолютно один — в собственности смеси покорности и некоей гордости. И один посмотреть на это пустое и холодное место, приправленное образами его разрушенного дома; его потерянной в круговоротах Бездны сестры; его потаёнными демонами. 　　　　　Итэр готов пройти через свой мир грёз в одиночку. 　　　　　Готов с а м пройти свой путь. 　　　　　Готов принять с в о е прошлое. 　　　　　Несмотря на тысячу терний и в горле иголок.