Часть 2. Корморан

База ITS Даниэла Райн взялась за дело жестко, подняла все последние кампании Тени-4 и теперь разбирала каждый их шаг, как с сопливыми детишками. На очередном дебрифинге она появилась как холодный фронт — сдержанно, точно, без шанса на спасение. Не раздавала приветствий, не задавала риторических вопросов и не пыталась выстроить доверие. Она сразу открыла планшет, вызвала карту и начала разбор, будто это хирургическая операция, а на столе — печень пациента по имени «Шейд и его долбаный отряд». — Операция Клин в Дамаране, месяц назад, — начала она, сухо, без эмоций. — Вы не зачистили периметр до конца, не активировали дрон-разведчик с восточной позиции, из-за этого пропустили укрытую огневую точку. Результат — два бойца получили осколочные ранения, один — в шею. Ты утверждаешь, что всё прошло по плану? Кэш, развалившийся в кресле, с руками за головой, даже не притворялся, что слушает внимательно. — Конечно, по плану. По моему. Если бы мы тогда туда полезли с этим дронами и регламентами — половина группы легла бы на мине. Я задницей чуял, куда не надо соваться. — Мы не планируем операции задницей, Шейдер, — отрезала Райн, не глядя на него. — А зря. У тебя задница что надо. Лоусон заржал, не удержавшись, а Эйми закрыла лицо рукой. Райн не дала ни тени реакции. Переключила слайд. — Операция Оса. Тебе был отдан приказ захватить офицера живым. Вместо этого ты устроил показательный вынос с гранатомётом, в результате чего объект погиб, трое его людей — тоже. Среди них — сын местного губернатора, теперь у нас проблемы с региональным правительством. Кэш скривился. — Он дернулся. Я не люблю, когда на меня дергаются. К тому же, если бы мы тащили его живым, нас бы сожрали по пути. Лучше мёртвый губернаторский отпрыск, чем куча моих ребят в мешках. — Инструкции были однозначны. Он бросил взгляд в её сторону, медленный, пренебрежительный. Она выглядела безупречно: строгий костюм, волосы убраны, ни грамма косметики. Идеальная форма и осанка. Ни намёка на слабость. Его бесило это больше всего, хотелось сделать больно, но он не знал, куда бить. — Тебе наверно не хватает экшена, детка? — с ухмылкой спросил Шейд. — В жизни в постели… Все по инструкциям, скука смертная. Райн медленно повернула голову к нему. — Протокол — это не игрушка. Это ваша страховка. — Угу, как презерватив в кармане монашки. Всегда при себе, но нахуй не нужен, — ухмыльнулся он. Тори закашлялась, Финн прикрыл глаза. В комнате повисло тяжелое молчание. Райн сделала шаг вперёд — не быстро, но с таким внутренним напряжением, будто каждое движение — точный выстрел. Она остановилась у самого края стола, прямо перед ним, положила планшет, и посмотрела Кэшу в глаза. — Думаешь, ты опасный? Думаешь, если гавкаешь громче всех, значит, ты вожак? Ты не вожак, Шейдер. Ты псина с торчащими рёбрами и больной башкой, которая кидается на всё, что шевелится. Кэш усмехнулся, но не ответил. Ждал продолжения. Она подошла еще ближе, почти вплотную, её голос стал тише — и от этого только острее. — Ты путаешь инстинкты с профессионализмом. Животную реакцию — с опытом. Героизм — с обострённой потребностью в самоутверждении. Дрочишь на собственное эго. И самое смешное — ты реально думаешь, что это делает тебя незаменимым. Она наклонилась к нему ближе, так, что их носы почти соприкоснулись. Ни капли страха в глазах. Только сталь. — Знаешь, почему тебя еще не списали, Шейдер? Потому что ты готов жрать падаль, которой брезгуют остальные. Кэш медленно встал, не отрывая от нее взгляда. Между ними — сантиметры. Выпрямился и взглянул сверху вниз, с высоты своего роста, словно пытаясь подавить. Вся команда замерла. — Знаешь, в чём твоя проблема, железная дева? — прохрипел он. — Ты хочешь меня выдрессировать, потому что не можешь мной владеть. Потому что я тебя пугаю. Потому что от таких, как я, у тебя пульс скачет и между ног мокнет, и ты ненавидишь это чувство. Райн даже не поморщилась. — Ошибаешься, — спокойно ответила она. — Я давно научилась отличать возбуждение от отвращения. К тебе — второе. Сильное. Стабильное. И, в отличие от твоих оперативных решений, — она ткнула в его грудь пальцем, — это не подлежит пересмотру. Он чуть дернулся, тяжело дыша под ее ледяным взглядом. — Покажи мне, что ты обучаемый, Шейдер. Потому что если нет, то следующую операцию ты будешь смотреть по монитору. В смирительной рубашке. Она медленно развернулась и пошла к выходу. Дверь хлопнула. Кэш остался стоять. Все молчали. — Блядь, — протянул наконец Лоусон. — Ну и сучка. Я влюблён. — Признай, Шейд, она тебя трахнула, — сказал Тонго. — Это мы еще посмотрим.

***

— Операция Корморан. Даниэла Райн вошла в брифинг-рум — строгая, собранная, будто отлитая из стали. Голос — чёткий, интонация — бескомпромиссная. Отряд уже ждал. Мистер Коннорс, как обычно, раздражающе щёлкал суставами. Его никто не одёргивал — у Рэббита своя манера справляться с тревогой, и лезть к нему — себе дороже. Шейдер развалился в кресле с видом человека, которому всё происходящее глубоко похрен. Само воплощение презрения — и к Райн, и к Леблану, который тоже приехал на брифинг, чтобы подстраховать ее. Даниэла вдруг подумала, что Кэша всегда слишком — раздражающе — много. На экране появилось большое здание. — Объект: промышленный комплекс корпорации Лаэрт, юг Халгары. Цель: извлечение инженера Итана Слейда. Живым. Без драм, — четко произнесла Даниэла. Она листнула слайд. — Охрана стандартная: частная структура, пятеро на точке, шестеро на смене. Заходите через старый дренажный туннель под южным крылом. Да, там грязно, Шейдер, как ты любишь. Нет, жрать дерьмо не надо — это не гастротур. Кэш оскалился, но молчал. — Окно между сменами: 12 минут. Будьте точны. В этот раз — без фейерверков. — Это прямой приказ, — добавил Леблан. — Ни одного лишнего выстрела. Нам нужен актив и целый комплекс. Не похороны, не заголовки в прессе. Райн переключила на следующий слайд: карта. Красные линии — маршруты отхода, зелёная — безопасный коридор. — Вторая цель — возможный куратор. Иностранный. Прибыл на переговоры, личность неизвестна. Ценность — выше среднего. Его захват — по обстоятельствам. Но тихо. Без шума. Без позорища. Она повернулась к экрану, затем — к команде. — Виспер, позиция — восточная крыша. Перекрёсток, визуальный контроль. Прикрываешь выход. Работаешь строго по моему сигналу. Она повернулась к Эйми. — Только по сигналу. Если Шейдер начнёт вопить, что «всё пропало» — игнорируешь. Он орёт даже в очереди в столовке, когда кофе заканчивается. — Ну извините, я просто ценю свои кишки, — лениво бросил Кэш, не поднимая головы. — Цени приказы, — парировала Райн. — Поняла, — коротко кивнула Эйми. — План простой: зашли — вышли. Тихо. Любое изменение — только по подтверждению от меня. — Ах, план. Кэш приподнялся, потянулся, склонил голову к плечу. — Та самая магическая бумажка, которой можно подтереть жопу, когда всё летит к хуям. А потом эту жопу отмоет леди из PR, верно? Он кивнул в сторону Райн, ухмыляясь. — Простите, из отдела контроля. Путаю. Вы же поводок мне подбираете, а не слоган для пресс-релиза. — Я бы с удовольствием подобрала тебе намордник, Шейдер, — спокойно отозвалась Райн, даже не повернув головы. — Но пока достаточно, если ты не будешь гадить прямо на ковёр. Лоусон хохотнул. Рэббит усмехнулся. — Повторяю — приоритет живой разработчик. Ты услышал меня, Шейдер? Кэш усмехнулся, заглядывая ей прямо в глаза снизу вверх. — Я люблю, когда мне повторяют, Дани. Особенно, когда командует такая… решительная женщина. Скажи это ещё раз. Только шёпотом, — он облизнул губу. — Если ещё раз сорвёшь операцию, тебе будет шептать трибунал, — жестко ответила Райн. — Про приказы. Про трупы. Про твоё место в цепочке. — Ты так красиво угрожаешь, что я начинаю думать, будто тебе нравится, когда я не слушаюсь. — Шейдер! — оборвал его Леблан. Райн вскинула голову. — Если кто-то снова потеряет приоритет, чтобы почувствовать задницей, куда дует ветер — пойдёт под наблюдение. Постоянное. — Под твое наблюдение? Почти как свидание, да? — усмехнулся Кэш. — Мы с тобой так сблизимся, Дани, что я, глядишь, и пароль от сердца тебе отдам. И от нижнего ящика тоже. — Надеюсь, там хотя бы чисто, — холодно парировала Райн. — А теперь — марш в зону подготовки. Готовность через три часа. Настройка связи, проверка снаряжения, синхронизация по графику. Последний шанс задать умный вопрос. Или просто — заткнуться. Пауза. Тишина. Кэш поднял руку: — А есть шанс задать тупой вопрос? Райн встретилась с ним взглядом. — Ты им уже воспользовался, когда пришёл.

***

Комплекс Лаэрта, юг Халгары — Почему, к чёрту, Корморан? — пробурчал Мясник, шлепая по грязи. — Это ж птица какая-то? — Хищная морская, — вставил Финн. — Символ алчности и одиночества. В древних текстах… — Господи, падре, не начинай, — простонал Тонго. — Нам и так страшно. — Не страшно, а воняет, — поправил Шейд. — Название отличное. Корморан — птица, которая ныряет в говно, хватает цель — и сваливает. Прям как мы. Только без перьев. — Главное — чтобы мы вынырнули, — смиренно добавил Финн. — С добычей. И с кайфом. Они вошли через дренажный тоннель — низкий, вонючий, полный эха и подозрительно жирных крыс. В воздухе висел запах гнили и мокрой плесени. — Очевидно, этот проход спонсировала та же шарага, что и столовку в штабе, — проворчал Шейд, наступая в нечто хлюпающее. — Ничего, я это переживу. В отличие от тех, кто нас ждёт снаружи. Райн отозвалась через комм, сухо и без эмоций: — Пункт А. Никаких импровизаций. Работаем по схеме: Шейд — налево, Мясник — направо, Виспер — сверху, прикрытие. Цель — инженер. Повторяю, не геройствуем. Не шутим. Не тупим. Шейд фыркнул: — Геройство — это когда тебе потом памятник ставят. Я просто делаю красиво. — Сделай молча, — отрезала она. — Тогда это буду уже не я, — буркнул он, щёлкая затвором. — Пошли, девочки, папочка идёт зарабатывать бонусы и ваши восхищённые взгляды.

***

Они вышли из тоннеля, как тени — бесшумно, синхронно, смертельно. Мясник поправил плечевой ремень, держа автомат как продолжение руки, и зевнул. — У кого-нибудь кофе остался? — спросил он лениво, словно шел не на зачистку, а в ночную смену на складе. Виспер, уже занявшая позицию на крыше, тихо отрапортовала: — Контакт на юге. Двое. Форма как у охраны, держатся расслабленно. — Работаем, — коротко сказал Шейд, подавая знак вперёд. Он обожал этот момент — до первой крови, до рева тревоги, до того, как начинается настоящее веселье. Пока враг ещё верит, что у него всё под контролем. Внутри было темно, душно, пахло пылью и дешевыми чистящими средствами. В коридорах — металлический звон шагов и слабое гудение генераторов. Через минуту охрана уже валялась. Один с вывернутой рукой, другой — с удивлением в стеклянных глазах. — Контакт у лаборатории, — доложил Тонго, просматривая камеры. — Инженер под охраной. Пять человек. Один курит прямо в помещении. — Уровень дисциплины — детский сад, — добавил Лоусон. — Идеально. Мы как раз — воспитатели, — усмехнулся Шейд. — С огнемётом. Падший, готовь наручники для нашего гения. — Господь велит быть милосердным к пленным, — отозвался Финн с лёгкой грустью, — но иногда лучшее милосердие — это быстрая эвакуация.

***

Всё шло гладко. Слишком гладко, по мнению Виспер. Она контролировала периметр с крыши восточного крыла — снайперский прицел ловил одиночные фигуры, редкие патрули. Всё шло по плану. По коммам — чёткая, слаженная работа. Никаких ой, никаких блядь. До тех пор, пока не началось. — Контакт! Левый фланг, трое! — взревел Мясник. — Повторяю, живые, вооружённые, настроены агрессивно! — Что за чёрт?! — рявкнула Райн. — Это не их окно! По графику они должны быть в сортире! — По логам смена задержалась, — отозвался Тонго. — Пост не сдан, охрана решила забить. Люди, ага. Уставшие. Глупые. Живые. — А мы сейчас будем мёртвые, если не рванём, — буркнул Мясник, прячась за стеллажом и отстреливаясь с недовольным рыком. Началась свалка. Очереди дробились эхом, пули визжали, как комары на стероидах. Крики, треск, бетонный рикошет — всё слилось в оркестр хаоса. Тонго вскрикнул, зажимая простреленное плечо. Виспер затаилась. В её секторе всё ещё было чисто — но кровь уже чувствовалась даже здесь, где ветер дышал порохом. — Шейдер, меняем маршрут отхода, — отрезала Райн. — Через тоннель не пройдёте. Их уже больше, чем крыс. План Б — западный выход. — У нас есть план Б? — удивлённо протянул Шейд. — И в нём я тоже главный герой? — Нет. В нём ты просто солдат, выполняющий приказы. — Ну, тогда я уже нарушаю, — весело сказал он, отключая канал. — Виспер, дуй на запад. Прикрытие нам нужно, птичка. — Повтори, — после паузы ответила Эйми. — Это прямой приказ? Снять позицию? — Да. Повторяю — смещайся. Хочу тебя сверху. Отводим цель. — Райн тебя убьёт, — заметил Мясник, перезаряжаясь. — За яйца подвесит. — Надеюсь, с криками, — хохотнул Шейд. — А пока — вали их, Виспер. Дальше я сам подставлю жопу под выговор.

***

Когда они выскочили наружу — злые, запыхавшиеся, в крови и копоти, но, чёрт побери, живые — Виспер уже ждала их на крыше, как богиня войны. Винтовка в руке, взгляд — ледяной. Рэббит тащил инженера, закинутого через плечо. Лоусон прикрывал отход. Тонго прижимал рану, но улыбался. Шейд махнул рукой Виспер и ухмыльнулся, словно только что выиграл турнир по пощёчинам. — Цель у нас, — передал он в комм. — Объект цел. Потерь нет. Куратор — ушёл. Через крышу. По следу ноль. Тишина на линии. Потом — ледяной голос Райн: — Ты нарушил прямой приказ. Сменил позицию. Отключил связь. Шейд усмехнулся и посмотрел на небо. — Ну накажи меня, Райн. Только не забудь — я всех вытащил. Весь чёртов набор. Он отключился и повернулся к Виспер, всё ещё стоящей на крыше. — Люблю, когда ты сверху, птичка, — сказал он и сделал идиотское, нарочито пошлое движение бёдрами. — Прямо дух военной романтики. Она не ответила. Даже не моргнула. Просто убрала винтовку и пошла спускаться. Но он был доволен. Вся эта вылазка — кровь, хаос, непослушание, крики в эфире — всё сложилось в идеальный коктейль под названием «Шейд живёт».

***

Главный офис ITS, кабинет Лекса Хартмана Лекс стоял у окна, закатив рукава, с сигарой в пальцах. Дым лениво клубился в свете, пока он молча смотрел на улицу. — Я хочу полный контроль над ним, — сказала Даниэла Райн ровным, почти холодным голосом. — Не частичный. Не консультативный. Полный. Включая право остановки операции, если он снова начнёт творить свою хуйню. Лекс не обернулся. Просто выдохнул дым. — Дани, ты понимаешь, кого именно пытаешься контролировать? — Да. Психопата с раздутым эго, комплексом мессии и хронической сексуальной фрустрацией. Идеальный кандидат в отдел мифических чудовищ, но никак не в иерархию с ответственностью. — Не перегибаешь? — Хартман говорил тихо, без нажима. — Он всё же… не просто пёс. Райн вздохнула, доставая планшет. — Вот именно. Он не просто пёс. Вы с Виктором сами сделали его таким. Лекс чуть приподнял бровь. — Таким — это каким? — Тем, кому всё прощают. Кому можно больше. Кто знает, что его всё равно прикроют. Что всегда найдётся кто-то, кто скажет: «Ну это же Шейдер. Он такой». Она посмотрела на него в упор. — Вы его разбаловали. Как мальчишку с гранатой — лишь бы не бросил её туда, где лежат ваши бумаги. Лекс затушил сигару и скрестил руки на груди. В голосе появилась сталь: — А ты собралась его… перевоспитать? — Нет. — Райн покачала головой. — Я хочу, чтобы он вспомнил: он солдат. Не шоу-звезда. Не проклятая легенда с синдромом Бога. Она открыла отчёт на планшете. — В Корморане он нарушил прямой приказ, самовольно сменил огневую схему, поставил под угрозу операцию. Да, он спас отряд. Но по какой цене? Упущенный куратор. Неделя зачистки по контактам. Репутационные дыры. Мы до сих пор тушим пожары после его интуитивных решений. Как будто он ребёнок со спичками, поджигающий дом, а нам потом вызывать пожарных. Пауза. — Он должен понять, что правила — для всех, Лекс. Даже для него. Особенно для него. — Ты уверена, что не сломаешь его? — Я не собираюсь его ломать, — твёрдо ответила Райн. — Я собираюсь его остановить. Чтобы ты мог его контролировать. Пока он не утянул за собой всех в очередную импровизацию «по наитию». Хартман долго молчал. Потом выдохнул — и едва заметно скривил губы. — Он будет невыносим. — Он уже невыносим, — отрезала Райн. — Но теперь хотя бы будет знать, что не всё сходит с рук. Лекс усмехнулся — коротко, с оттенком опасения и… странного восхищения. — Даю тебе полный контроль. Удержишь поводок — он твой. Если нет… — Он обглодает мне лицо. Я в курсе. — Но ты упрямее его, Дани, — сказал он мягко, закуривая новую сигару. — Может, у тебя и правда получится.

***

База ITS В брифинг-руме стояла такая тяжесть, будто сейчас кто-то сорвётся — или небо, или нервы. Воздух был горячим и липким, как перед бурей. Белые стены давили, три проектора врублены на максимум: схема комплекса, тактическая карта, фото цели. Пахло пластиком, потом и стрессом. Мясник тихо перемалывал жвачку, словно пытался уничтожить ее челюстями. Финн перебирал чётки, не говоря ни слова, но взгляд его был мрачным. Тонго сидел с перевязанным плечом, откинувшись на спинку стула, и всё время морщился — боль мешала, но больше мешало ощущение, что сейчас начнут бить. Не по лицу — по репутации. Тори не смотрела ни на кого. Эйми, наоборот, будто сканировала всех — как дрон перед атакой. Один лишь Шейдер выглядел так, словно всё происходящее его не касается. Он развалился в кресле, закинув ногу на ногу, в зубах перекатывал жвачку. Вызывающее спокойствие. Почти оскорбительное. Леблан сидел у стола с видом надзирателя, скрестив руки на груди. Тишина давила, как гири на грудь. Наконец дверь открылась, и вошла Даниэла Райн. Холодная, как лёд в бокале виски, ровная, как прицел снайпера. Волосы убраны, костюм без единой складки, планшет в руках, спина прямая. Кэш посмотрел на неё исподлобья. Внутри что-то шевельнулось — смесь раздражения и странного, грязного желания. Стерва. Но трахнул бы. Прямо здесь, на столе. Потом бы послал нахуй. Или наоборот. — О, заебись, — проворчал он, глядя в стену. — Черная вдова оперативного контроля прибыла. Сейчас начнётся трах без вазелина. Райн не повела бровью. Просто подошла и с сухим щелчком уронила планшет на стол. — Кто считает операцию Корморан успешной? — ровно спросила она. Молчание. Только Тонго глухо чертыхнулся и поёжился, дёрнув раненым плечом. Кэш зевнул. — Ну давай, Дани. Не тяни за яйца. Режь по-живому. — Хорошо. Тогда по пунктам. — она повернула планшет к команде. — Нарушение приказа. Самовольное изменение огневых точек. Полное отключение связи. Потеря объекта. Один ранен. Другой снова решил, что он — бог. — Мясник и Финн будут моими апостолами, — усмехнулся Шейдер. Райн посмотрела на него, как на испорченный механизм. — Начнем с отклонения от плана. Группа была на точке в 03:12. По расчётам, патрули должны были пройти на 02:58 и вернуться только в 03:20. Почему вы столкнулись? Кэш пожал плечами: — Потому что кто-то из ваших аналитиков решил, что охранники — это NPC в сраной стелс-игре. Они, видите ли, не должны патрулировать иначе. Не должны курить в неположенном месте. Наверное, надо было их проапдейтить, да? — Свой сарказм оставь для баров, Шейдер, — отрезала Райн, не поднимая взгляда от планшета. — Ты сменил позицию снайпера без разрешения. Из-за этого ушёл куратор, которого мы вели два месяца. Почему не запросил одобрение? — Потому что в реальности решения нужно принимать за пять секунд, а не ждать, пока ты допьёшь кофе в бункере. — У нас были альтернативы. Второй пункт, дрон, корректировка — всё пошло бы по плану. — По вашему плану мы бы сейчас обсуждали, как собрать Тонго по кускам. Или кого хоронить первым. Райн тяжело вздохнула. — Ты не генерал, Шейдер. Ты исполнитель. Твоя задача — выполнять, а не переписывать план по ходу пьесы. — Я делаю то, что работает, — криво ухмыльнулся Шейд. — Ты делаешь то, что тебе удобно. Ты действуешь по наитию, ставишь свою личную импровизацию выше задач ITS. Мы не наёмники из подворотни, Кэш. У нас есть цели, заказчики, международные обязательства. Это не твой личный театр. Это война. И ты на ней не один. — Это ты не на войне, — выплюнул он. — Это ты тут, в кондиционированном аквариуме, командуешь теми, кто по колено в дерьме бегает. Даниэла молча смотрела на него несколько секунд, и наконец, сказала: — Как командир ты токсичен, Шейдер. Не видишь дальше своего носа. Не умеешь считать последствия. Упрямый, импульсивный, безответственный. Она обвела взглядом остальных, особо остановившись на Виспер. Та сжалась. — И вы каждый раз это покрываете. Снова. И снова. — Да пошла ты, Райн, — рыкнул Кэш. — Я спас команду. Тонго бы не вышел оттуда, если бы я не сменил схему. А ты сидела на жопе ровно, в тылу, и визжала в уши. — Если ты ещё раз отключишь связь — пойдешь под трибунал, — вмешался Леблан. — Не на разговор. Не на выговор. А в кандалы. Ясно? Команда притихла. В воздухе повисло напряжение, как перед выстрелом. Кэш повернулся к нему с фальшивой улыбкой. — Конечно, сэр. Буду хорошим мальчиком. Буду ждать, пока мне сверху скажут, как красиво сдохнуть. — Ты никогда не сможешь думать дальше своей задницы, Шейдер, — ядовито прошипела Райн, вставая. — Ты живёшь одним боем. Одним спасённым другом. Но мы работаем с системами. С угрозами. С последствиями, которые ты даже не способен представить. Он тоже встал, шагнул ближе. Теперь их разделяли сантиметры. Он наклонился, ухмыльнулся. — Признай, Райн. Это тебя бесит, да? Что я делаю, как чувствую. Что я не прошу разрешения. Что ты не можешь мной управлять. — Ошибаешься, — шепнула она, смотря ему прямо в глаза. — Могу. И с этого момента — буду. Виктор? Леблан шагнул вперёд, голос — как приказ артудару: — С этой минуты Даниэла Райн получает полный оперативный контроль над группой Тень-4. Каждое решение, каждая перестановка, каждый выход — через неё. Вы будете работать в тандеме. И это не обсуждается. Кэш застыл. Глаза — весёлые, но той мёртвой веселостью, когда уже нечего терять. — Вы серьезно? — Он усмехнулся. — Тандем? С ней? Она будет держать поводок, пока я бегаю и нюхаю кусты? — Она будет держать тебя, чтобы ты не разорвал кого-то важного. — жёстко отрезал Леблан. — Это приказ. Он посмотрел на неё, как зверь на капкан. Сука. Всё равно трахнул бы. — Ну что, начну с ней спать. Чтобы всё уж точно было через неё. Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью. Молчание навалилось, как бетонная плита. Тонго тихо выдохнул. Мясник покачал головой. Финн прошептал что-то на латыни.

***

База ITS. Курилка за зданием штаба Отряд нашел своего командира за зданием штаба. Шейд сидел, прислонившись к стене и курил. — Ну что, — сказал Мясник, прикуривая и выпуская дым, — поздравляю, командир. Теперь у тебя… поводок. Кэш сплюнул в сторону. — Пусть только попробует натянуть. — Да она уже натянула тебя, брат, — хмыкнул Тонго. — Причём конкретно. — Это не просто оперативный контроль, — задумчиво сказал Финн. — Она хочет тебя не просто усмирить. Она хочет тебя на колени поставить. — И трахнуть. Жёстко. Без смазки, — добавил Лоусон. — Да я ее сам трахну. Прям чувствуется — девочку сто лет не драли по-нормальному, вот она и бесится. — Шейд, блядь, — простонала Эйми, облокотившись на стену. — Ты можешь хоть один день не вести себя как хренов ублюдок? Тори молча отвернулась. — Ты же специально это сделал, — тихо сказала она. — Связь выключил, Виспер снял. Чтобы разозлить ее. Мы бы и сами пробились. Молчание. Остальные переглянулись. Не согласились, но и не возразили. Кэш стиснул зубы. — Я спас всех, мать вашу. Если бы не я — мы бы оттуда в мешках вышли. Финн потушил сигарету и посмотрел прямо на Шейдера. — Ты нас тащишь. Но ты и топишь, брат. — Тебе ведь правда плевать, — не выдержала Виспер. — На то, как мы выглядим. На то, что за нас отчитываются. Что потом другие разгребают. Кэш зло втянул дым, выдохнул в небо, и процедил: — Железная сука. Блядь, как же она меня бесит.

***

База ITS. Кабинет Даниэлы Райн Кэш влетел в кабинет, как буря. Дверь распахнулась, ударилась о стену и отозвалась глухим эхом. Он не стал её закрывать. Просто шагнул внутрь, будто это его территория. Райн сидела за столом, спиной к двери, щёлкала по планшету. Услышав шаги, медленно повернулась. Холодная, спокойная, как айсберг. И вдвойне опасная в этой тишине. — Шейдер, — сказала она без удивления. — У тебя есть расписание. Я в нём не значусь. — А ты у меня в голове, чёрт бы тебя… — он остановился прямо перед столом. — Тебе нравится, да? Что я теперь под контролем. Как пёс на цепи. Под твоим взглядом, под твоим дерьмовым регламентом. Ты получаешь от этого кайф, признайся. — Ты пришёл именно за этим? — подняла бровь она. — За моим признанием? — Я пришёл спросить, сколько тебе ещё надо, чтобы почувствовать себя королевой? Может, я тебе прямо здесь отсосу, чтоб ты окончательно поверила, что я под контролем? Он склонился ближе, злой, брызжа ядом. — Или, может, ты хочешь, чтобы я начал в тебя входить по расписанию, перед каждой операцией? Она медленно встала. Шаг. Второй. Подошла к нему вплотную — и в следующий миг движение: резкое, точное. Он не успел отреагировать, как уже оказался прижатым спиной к стене — с её коленом между ног. — Вот он, твой пёс, да? — прошептала она ему в ухо. Её ладонь легла на его пах. — Вечно возбужденный, вечно на грани. Думаешь, ты кого-то пугаешь этим? Ты же трясёшься, как сучка в охоте. Пальцы сжали его яйца с хищной аккуратностью. Кэш задышал чаще. Лоб блестел от напряжения, руки — по швам. Он не двинулся. Не мог. Не хотел. — Давай честно, Шейдер? — прошептала она в упор. — Ты уже мой. Не через постель — через контроль. Через правила, которые ты будешь соблюдать, даже если тебе придётся жрать стекло. Ты пылаешь от злости, тебе хочется орать, но ты даже не шевелишься. Потому что я держу тебя за яйца. Буквально. Он дышал тяжело, грудь вздымалась. Глаза бешеные — смесь ярости, возбуждения и чего-то, чего он сам не осознавал. Он не мог вымолвить ни слова. Не потому, что не знал, что сказать. А потому что внутри всё сжалось от яростного, болезненного желания. — Чувствуешь? — прошептала она, прижавшись ближе, почти касаясь губами его уха. — Ты уже мокрый. Как хорошенький, дрожащий пёсик. Ты хочешь, чтобы я тебя трахнула. Жёстко. Но тебе не светит. Ни хрена. Она медленно отстранилась. Отпустила. Отошла на шаг. Он остался прижат к стене, ошарашенный. Воздух дрожал между ними. — Теперь — вон, — холодно бросила она. — И на следующем брифинге будь пунктуален. Кэш молча развернулся и ушёл. Не хлопнул дверью. Даже не огрызнулся. Только шаги — тяжёлые, злые. Когда он исчез, Райн выдохнула. Пальцы чуть дрожали, но она тут же взяла себя в руки. Подошла к столу, встала, глядя в окно. Губы дрогнули. — Да уж, Кэш, — пробормотала она. — У тебя аж вены на шее вздулись от стояка. Она коснулась виска, будто хотела вытолкнуть из головы какой-то образ. Не получилось. Сердце стучало — не в груди, а будто внизу живота. Шейдер. Самодовольный ублюдок. Взгляд — как у дикого пса, упрямого, вечно на взводе. Слишком опасный, слишком свободный. Из тех, кто бросается на руку, даже если в ней корм. Особенно если в ней корм. А ещё — из тех, кто не уходит из головы. С его запахом — порох, кожа, кровь и адреналин. С его голосом, низким, царапающим, будто режет изнутри. С его телом, которое слишком хорошо чувствовалось под пальцами, когда она схватила его. Под ладонью — мышцы, жар, напряжение. И как он дёрнулся, как замер. Ничего не сказал. Ни слова. Только глаза — жадные, бешеные. Он стоял, как подчинённый. Но смотрел, как хищник. И он возбудился. Господи, как он возбудился. Готов был взорваться, и всё равно стоял смирно, как будто боялся пошевелиться. Как будто ему это нравилось. А может, действительно нравилось. — Хренов извращенец, — тихо прошептала она, опуская взгляд в стол. Он ей понравился таким. В ярости. В растерянности. Сбитый с ног, но не сломанный. Бешеный, но покорный на грани. С каждой секундой она чувствовала: он сгорает. От унижения. От возбуждения. От того, что не может ничего сделать. Она села в кресло, скрестила ноги, сцепила пальцы. Думать нужно. Работать. Быть собранной. Быть выше этого. Но он уже пророс в её сознание. Своей яростью, своей грубостью, своей невыносимой животной харизмой. Он бесил её до дрожи. И одновременно — он заводил. Необъяснимо, по-идиотски, по-запретному. Она провела рукой по лбу. Это была ошибка. Не рациональное решение. Не метод давления. Это было… импульсивно. Она хотела показать, кто здесь контролирует. Но вместо этого… — Дерьмо, — тихо прошептала Даниэла. Снова встала, подошла к окну. Казармы за стеклом, ночь, редкие огни. Где-то там — его комната. Интересно, что он делает? Рвёт простыню от ярости или… снимает штаны? Она усмехнулась. Нехотя. Скупо. Как женщина, которая знает, что сделала нечто запретное — но сладкое. Он хотел её. До дрожи. До боли. И она знала: он будет хотеть ещё сильнее. Потому что теперь это не просто страсть — это слабость. Он признал её власть. Телом. Желанием. Молчанием. Ему не светит. Именно поэтому он сгорит. Она прикусила губу. — Чёрт бы тебя побрал, Шейдер.

***

Дверь за спиной захлопнулась, и тишина коридора обрушилась на Кэша, как лопнувший барабан. Он прошёл десяток шагов, как на автопилоте, потом резко свернул в сторону, в первый попавшийся закуток. Стена. Он с силой ударил по ней кулаком. Второй раз. Склонился вперёд, тяжело дыша, уткнулся лбом в холодную поверхность. — Твою мать… Он сжал зубы, закрыл глаза. Перед внутренним взором — её лицо. Холодное. Уверенное. Близкое. Её голос, льющийся в ухо, как яд и как мед одновременно. Её пальцы, сжавшие его яйца так, что у него перехватило дыхание. Колено между ног. Запах её кожи — лёгкий, стерильный, но почему-то теперь он казался чертовски возбуждающим. Он вздрогнул, сжавшись. — Что за хуйня… — прошептал, упёршись лбом в стену. — Что за хуйня, блядь? Ему хотелось выть от злости. Он пришёл поставить её на место. Показать, кто здесь альфа. Кто командир. Кто хренов хозяин. А в итоге… Она. Она, чёртова железная дева. Холодная, сдержанная, как автоматический пистолет. И вдруг — раздвинула ему ноги. Вжалась в него, взяла за яйца, как будто он — её, чёрт возьми, вещь. И он не вырвался. Не сказал ни слова. Просто стоял, как долбаный школьник, сжав зубы и… наслаждался. Да. Он это знал. И она знала. Сука. Она всё про него поняла. Он посмотрел вниз — и выругался про себя. — Ну ты и мразь, Шейдер… Он оттолкнулся от стены, провёл рукой по пылающему лицу. Голова гудела. Он не знал, чего хотел больше — трахнуть её, убить, или чтобы она снова схватила его вот так же. Я на поводке. Привязанный. И ей это нравится. И мне это нравится. Я совсем ебанулся. Он выдохнул, сжал кулаки и, развернувшись, пошёл прочь, всё ещё чувствуя её холодные пальцы и ледяной голос у самого уха.