Глава 2. Нешуточная битва

      Бридж. С этой карточной игрой абсолютно каждый ученик старшей школы Нью-Йорка, как только он поступает в это учебное заведение, знакомится во время урока физкультуры у мистера Оливера Смита. Не обошла эта традиция и прошлогодних новичков.       С приходом холодов мистер Смит объявил о том, что теперь они будут до весны заниматься в спортзале, а не на школьном стадионе.       — Всё остаётся как и раньше: телефоны здесь запрещены, сидеть на лавочке без дела тоже, — командирским голосом настаивал своих учеников физрук. — Играть можете во что сами захотите: баскетбол, футбол, волейбол. Только договоритесь по поводу игры заранее, чтобы не ссориться и не мешать друг другу. Вам понятно?       — Да, — как-то вяло ответили все, и это не устроило мистера Смита.       — Не слышу! — на весь зал крикнул он.       — Да, сэр! — на этот раз ответили они хором.       — Так-то лучше. Но сегодня я хочу вас научить одной очень древней, а главное интеллектуальной карточной игре. Это бридж.       Мистер Смит рассказывал всё о бридже с таким энтузиазмом, с каким никто его больше никогда не видел. Эта игра привлекала его больше, чем те же шахматы. Не зря Оливера назначили главой клуба по бриджу — заодно будет готовить команду от школы для турниров.       Вот только не все учащиеся в школе стремились научится играть в неё — мало кто посещал клуб или самостоятельно изучал правила.       — Мы не спортивная школа или же колледж! — говорил ещё в самой первой для только что поступивших девятиклассников речи директор Брайан Адамс. Он сам был учителем математики, пока его не повысили в должности до звания директора школы, а в школьные годы так вообще завоевал не одно призовое место!       — Если вас что-то не устраивает — пожалуйста! — можете переходить в другое место, где ваши спортивные навыки будут полезны. Но наша школа нацелена сделать из вас классных аналитиков, инженеров, программистом.       — Простите, а можно задать вопрос? — спросил тогда Энтони Хэнсен. Да, в глубине души он понимал, что это грубо — прерывать директора во время его речи, что он всего лишь новичок здесь, и за один только проступок ему могут сделать выговор, но не задать вопрос относительно темы, которая больше всего его волнует, он не мог.       — Да, конечно, — кивнул директор. На его лице было видно, что его это не очень радует.       — По буклетам видно, что у вас есть спортивные кружки. Тогда в чём их смысл, если школе приоритетней показать себя с умственной стороны, чем с физической?       — Вопрос неплохой, и спасибо, что ВЫ его задали, мистер. Да, у нас есть спортивные кружки и им уделяется такое же внимание, как и другим: дебатному, разным видам творческой деятельности, а также кружкам по дополнительной — олимпиадной — программе по физике и математики. Никто вам не запрещает ходить на футбол, баскетбол, волейбол или теннис. Тем не менее, в конце года, когда мы будем подводить итоги, кто является лучшим учеником, а также лучшим классом, то смотреть будем на достижения в области олимпийского движения.       Сказывалось ли на этом речь директора Адамса, которая, возможно, не отличалась от прошлогодних? Никто не знал, но предполагал, что так оно и было. Но, почему-то, многие ученики из одного, тогда ещё девятого, теперь уже десятого, класса решили проявить себя в спорте.       То ли хотели выразить протест и сказать, что спорт тоже имеет в себе важные моменты, которым стоит уделять внимание, то ли просто придерживались того, что чем сильнее запрещаешь, тем сильнее стремишься к этому — опять же никто не знал точного ответа, даже сами ученики.       И всё же шахматы и бридж эти учащиеся уважали. Да, обе эти игры относятся к типу «примени логику и смекалку», но это никак их не беспокоило. Не просто же так эти двадцать человек были зачислены в техническую школу! Просто спорту они уделяли чуточку больше времени, чем урокам.       Именно поэтому в летнем домике на пляже в Хэмптонсе было решено поиграть во что-то. Не в компьютерные игры, а в волейбол, теннис, шахматы, и главное — бридж.       Стоило Энтони принять вызов, как две команды-противники сели за стол друг на против друга: Роджер занял стул по правую руку от своего друга, Майк точно напротив Энтони, а Стейси по левую руку от своего напарника. И если на лицах последний двух играли коварные улыбки, то Хэнсен и Торрес старались не показывать своё раздражение, предпочитая скрыть это за масками спокойствия.       С самого момента, как Майк выставил себя в конкуренты на данную игру, в помещении была напряжённая атмосфера. Каждый из зрителей боялся вставить лишнее слово, предполагая, что за этим пойдёт гнев от их лидера — Энтони Хэнсена. И даже после того, как уже была совершена раздача, можно было ощутить накал в воздухе.       Но оставаться равнодушным к игре никто не собирался. Поэтому все присутствующие подошли к столу и внимательно следили за каждым ходом игры.       — Что ж, — начал Говард Пирсон — один из команды по баскетболу, что был в числе запасных после совей травмы руки, — господа, миледи, — он обратился к Стейси.       Та, словно чувствуя себя королевой, вытянула шею сильнее, становясь ещё более похожей на жирафа, нежели лебедя. Энтони на это закатил глаза, что не ускользнуло от Мюррей. Она пнула его ногу своей и вопросительно посмотрела на парня. Однако Хэнсен предпочёл промолчать и никак не комментировать свою реакцию.       — Раздача завершена, а значит пришло время сделать торги. Делайте ставки на количество раундов, которые ваша команда собирается взять. Напоминаю, что торги идут по часовой стрелке, начиная с игрока слова от раздающего, то есть с Энтони. Вы также можете пропустить ход и доверить это дело своему напарнику.       — Три бриджа, — поставил Энтони. Среднее число, с которым игра на долго не затянется, если только никто из остальных не сделает ставку больше, чем у него.       — Пропускаю, — произнёс Роджер. Он доверял другу, а в данной игре это необходимо.       — Поддерживаю Роджера, — своим приторно сладким голоском сказала Стейси.       Энтони и Роджер посмотрели друг на друга, и на лицах обоих заиграла довольная улыбка. Они точно знали, что Шмидт не решит ставить больше. Не пойдёт же он против своего короля, которого признал. Но их ожидания не оправдались.       — Пять бриджа, — после чего сделал глоток из своего стакана с прохладным лимонадом.       Подростки вокруг ахнули. Шмидт всё же решил показать, что готов пойти на риск. Это удивило не только зрителей, но и самих игроком, исключая, вероятно его напарницу. Либо же Мюррей просто решила скрыть это за своей маской.       От такого заявления у Роджера взлетели брови, а Энтони стал суровей, чем до этого. От радости членов команды не осталось и следа, теперь оба были напряжены. Госпожа Фортуна уже отвернулась от самых везучих парней в их классе — Энтони и Роджера. Что же будет дальше?       — Говард, — вновь начал Майк. — Кажется, ты должен объявить следующий этап игры. Или уже забыл, что там должно быть?       — Не волнуйся, Майк. Я отлично всё помню, — сглотнув, почти шёпотом сказал раздающий. В следующий же момент он откашлялся и заговорил громче: — Пришло время объявить контракт. Мистер Шмидт, прошу!       — Ваша цель, господа, — речь Майка была ленивой. Это всегда бесило Энтони не только в однокласснике, но и в других людях, которые медлили, растягивали свои слова, а, следовательно, и предложения на несколько минут, — взять не больше двух бриджей. В противном случае, баллы за все ваши выигрыши достанутся нам со Стейси.       — Это чересчур, Майк, и ты сам это прекрасно знаешь, — прошипел Энтони сквозь стиснутые зубы. Шмидт же опять сделал глоток, заодно кивая словам противника.       — Я знаю, Энтони, не беспокойся. Не такой я уж и злой, если тебе так показалось. Но ты забываешь, что мы ещё делаем ставки. Предлагаю сыграть на спор. В случае вашей с Торресом победы, условия диктуете вы нам. В противном случае, выполнять вам нашу хотелку.       — Радует, что у вас она хотя бы одна, — серьёзно проговорил Роджер.       — Как мой парень уже сказал, он не злой. Одного желания нам будет достаточно. Единственное, чего мы просим, так это наилучшего его исполнения.       С этой репликой Стейси последовали шепотки. Опять же от зрителей. Не зря она сделала акцент на слове «парень», знала, что за этим может последовать.       — Мюррей и Шмидт встречаются?       — Не веди себя как девчонка.       — Это просто блеф, чтобы выбить Энтони из колеи перед игрой?       — Они, конечно, способны на такое, но давайте не будем забывать, что Мюррей приехала со Шмидтом вместе.       — Довольно! — холодно прикрикнул Энтони.       Не нужно быть гением, чтобы понять — он очень зол из-за всего сейчас происходившего. Не зря он старался весь день избегать эту парочку, да вот только в самом конце, когда уже понадеялся на то, что они ничего не сотворят, всё встает вверх дном.       — Вы решили цирк устроить раньше времени? Потерпите пару дней, когда начнётся школа. Девять месяцев будете наслаждаться шоу.       — Не цирк, Хэнсен. Всего лишь сыграть в игру и замечательно провести время в кругу одноклассников, — не скрывая своего разочарования стал оправдываться Майк. — Жаль вот только, что ты ищешь в этом жесте какие-то тайные мотивы.       — Уж прости, Шмидт, но твои, а также твоей девушки, предыдущие поступки не были такими уж невинными. Что, если за всей этой игрой действительно скрывается личная злоба? — спросил Энтони.       В этот момент не существовало никого и ничего вокруг. Были только Энтони Хэнсен, Майк Шмидт и нерешённые разногласия между этими двумя. А их было довольно-таки много. Всё же за год не малое случилось, и именно это повлияло на взаимоотношения одноклассников. Однако только две из них стали ключевым моментом в сложившихся отношениях.       Во-первых, примерно с середины девятого класса Майк начал ухаживать за одной их одноклассницей. Но из-за того, что эта одноклассница вызывала у учителей симпатию, что ей иногда могли проститься какие-то проступки, весь остальной класс ополчился против неё, ведь сами порой ошибались на таком же уровне, как и она, но вот им это так просто с рук не сходило.       Шмидт же соблюдал нейтралитет в этой междоусобице, но в один день решил попробовать с ней подружиться. Дружба переросла в нечто большее, поэтому одноклассники с ним стали общаться исключительно по делу, то есть про учёбу, считая его предателем.       Во-вторых, после начала дружбы с той одноклассницей, учителя заметили Майка, который до этого был серой мышкой. С новой открывшейся дверью ему далась возможность проявить себя, показать свои знания и умения в разных сферах.       С месяц спустя ему также начали прощать небольшие опоздания на уроки, использование телефона во время учебного процесса без разрешения учителя. Конечно же, это не ускользнуло от внимания остальных, поэтому его стали называть не просто предателем, но и считать врагом народа.       — Предлагаю начать игру, — ушёл от ответа Майк, хотя Энтони бы назвал это по-другому — ускользнул, выкрутился. И это не могло его не волновать, ведь значила данная фраза лишь одно — им с Роджером нельзя облажаться и проиграть Мюррей со Шмидтом. В противном случае, их желание, вызванное лично обидой обоих по отношению к Энтони, могло быть слишком жестоким.       — Что ж, согласен. Давайте приступим к самой игре! — попытался разрядить обстановку Пирсон, но судя по всему, у него это плохо получилось. — А в целом, зачем я вам ещё нужен? Раздачу я уже сделал, за вами лишь остаётся разыграть свои тринадцать карт.       Что правда, то правда. Карты лежали перед каждым, оставалось только в правильным момент выложить ту или иную. При этом не быть слишком импульсивным и не делать поспешных решений, что у Энтони чаще всего не получалось.       Он был эмоциональным парнем ещё до того, как пошёл в первый класс. И если до начала учёбы это выливалось в соседских мальчишек, то во время школы стали страдать одноклассники. За это Хэнсена не один раз отстраняли от уроков на неделю, отправляли к психологу со словами о том, что у парня проблемы с контролем гнева. Пару раз доходило и до того, что его исключали из школы. И даже став старше, почти семнадцатилетнем парнем, при решении некоторых споров Энтони прибегал к кулакам.       Также ему хотелось поступить и в этот раз: разукрасить самоуверенное бледное лицо Майка Шмидта в красный цвет, оставить под обоими его глазами фонари. И многие бы его поддержали в этом решении — почти все собравшиеся сегодня.       Возможно, исключением бы стали одни девчонки, голосовавшие обеими руками против всего этого балагана. Даже с учётом того, что Энтони — король их класса, которого бы стоило поддерживать во всех его решениях.       Во время игры Госпожа Фортуна не раз отворачивалась от игроков: могло повезти сначала Энтони и Роджеру, а потом ни одна карта не шла в победном направлении, так как удача решила помочь Майку и Стейси.       Обстановка всё продолжала быть накалённой, словно где-то провод был не исправлен и, прикоснись к нему на пару секунд, можно было распрощаться с жизнью навсегда. Все присутствующие, включая играющих, подтвердили, что это самое наилучшее сравнение, ведь скажи кто-нибудь что-нибудь, что могло отвлечь от игры, и Хэнсен бы сорвался на этого кого-нибудь в ту же секунду.       Спустя несколько минут все пятьдесят две карты вновь оказались у Говарда, и тот тут же начал вновь их раздавать, прежде хорошенько их растасовав. Это он умел делать мастерски, благодаря своему увлечению фокусами с применением карт. Ловкость рук и никакой магии, как говориться.       После всё пошло-поехало по кругу. Исключением, пожалуй, стало только то, что Стейси с третьей раздачей начала «топить» их с Майком.       В первые минуты было непонятно: попались ей просто плохие в этот раз карты, или же она просто перестала думать, делая это намеренно. Но под конец бриджа оказалось, что здесь действительно подходил второй вариант.       — Они что-то задумали, — прошептал на ухо Роджер Энтони на четвёртой раздаче, пока Говард вновь занимался своим любимым делом.       Его друг согласно кивнул. Сам видел, что что-то здесь было нечисто. И пока бридж не начался, стоило продумать их действия на будущее, разгадать их план.       «Они поставили на то, что в случае нашего проигрыша, мы должны выполнить одно их желание. Проиграем мы в том случае, если у нас будет меньше баллов, чем у них, — до Энтони потихоньку начало доходить, что это подстава. — А меньше баллов у нас будет, если мы будем соблюдать контракт, и ещё меньше, если всё же выиграем три и больше бриджей».       Не успел Хэнсен сказать об этом Торресу, как тот на него уже смотрел ошеломляюще. Видимо, они думали об одном и том же.       — В теории, — Роджер наклонился к уху Энтони, — мы можем выиграть. Стейси поддавалась, а значит сливала им с Шмидтом баллы. Даже если мы выиграем два бриджа, то можем выиграть и всю игру.       — А если посмотреть промежуточные баллы? — предложил Энтони. — По правилам же это не запрещено.       — Не запрещено, — Торрес задумался, будто обдумывал, как ему завоевать мировую звезду, а данная тема не очень уж и простая. — Но мы сами решили, что промежуточные баллы узнавать не будем.       — Когда это было?       — Примерно тогда, когда мы все только-только познакомились с игрой бридж, — в диалог вступил Майк, что от ожидания стал стучать пальцами по столу. — Заканчивайте свой бубнёж уже и давайте играть дальше. Или вы сдаётесь?       — Нет! — одновременно произнесли баскетболисты, отчего некоторые девочки аж подскочили.       Никто не придал этому особого значения: в помещении было тихо, а тут парни повысили голос, вот девчонки и испугались. Естественное явление для них.       Признай Энтони и Роджер поражение, расценивалось бы точно также, как если бы они просто проиграли. А за этим следовало бы выполнить желание неприятной им обоим парочки. Поэтому, чтобы хоть как-то попытать удачу и не проиграть, парни последовали той же стратегией, которой пользовалась Мюррей. И договорились они об этом кивком друг другу.       — Так-с, дамы и господа, — начал вновь Говард после очередного завершённого бриджа. — У нас сейчас ничья: 2:2. Вы все как-то вяло уже играете. Перерыв перед пятым бриджем? Или доигрываем и забываем об этом всём?       На секунду в гостиной повисло полное молчание. Даже природа притихла за окном: не было слышно волн, что ударялись о берег.       Противники посмотрели друг на друга, как бы спрашивая: «Что думаешь?». И лишь один не побоялся прервать порядком затянувшееся молчание.       — Ну, что, Ваше Величество, — со всей официальностью начал Майк, отчего Энтони усмехнулся. Да, цирк уже начался, а вот школа ещё нет. Как-то неправильно. — Желаете отдохнуть, или продолжим?       Хэнсен призадумался. Он колебался, никак не мог выбрать лучший для них с Роджером вариант. Когда Энтони предпринял попытку спросить у напарника совета, тот жестом показал, что полностью ему доверяет. Иронично, только вот сейчас он сам себе не доверял. И на секунду у него возникла мысль, что на его лице сейчас играет его слабость, нерешимость.       — Раздавай, Говард, — попросил он своего друга, прежде приняв уверенную позу. Пришло время Майку ухмыляться над своим противником.       Временно запасной член команды по баскетболу вновь занялся поверенной ему задачей. Только вот сейчас он колдовал над картами намного дольше, чем в прошлые разы. Словно проводил какой-то ритуал, что принесёт удачу своему капитану и королю, посчитали все.       На самом же деле, Пирсон просто увлёкся этим занятием. Тасование карт всегда его успокаивало или помогало о чём-то подумать. И судя по тому, что он сейчас сидел с отстранённым выражением лица, в его голову пришла одна мысль.              — Довольно уже их мешать, Пирсон! — не выдержала Стейси. В отличии от своего одноклассника, она не понимала всех этих приколов с картами. Зачем их так долго мешать? Будто это могло кому-то помочь.       — Прошу прощения, Ваше Высочество, — Говард повторил манеру Майка — обращаться ко всем официально.       Так как Стейси была девушкой Энтони, который являлся и является по сей день королём их класса, Мюррей достался титул королевы. После расставания Хэнсен, дабы не выслушивать более от бывшей девушки истерик, сказал, что та останется принцессой.       Глупо, по-детски, не их возрастной категории, но всем такая иерархия нравилась, и никто не противился. А если и хотели что-то сказать против системы, то держал в себе. Так мисс Стейси Мюррей стала принцессой и до сих пор с гордостью носит данный ей титул.              Пятый бридж развернулся в нешуточной борьбе. Все пытались проявить свою смекалку, но главной целью сейчас было не это. Энтони и Роджер старались сделать так, чтобы не оказаться победителем, но хотя бы набрать достойные баллы за бридж, в то время как Стейси и Майк пытались подставить их.       Вновь ни у кого из игроков не осталось «рук», как принято говорить в данном виде спорта, что подразумевало в себе наличие карт. Вся колода вновь лежала в центре стола, целиком и полностью.       Говард забрал их себе, убрал в свою коробку, где они хранились, достал планшетку, что всё это время лежала у него на коленях, где он делал заметки относительно баллов каждой команды.       Посчитав все баллы, Пирсон вздохнул прежде, чем огласить всем результат. Возле стола вновь собрались все присутствующие в пляжном домике: во время игры многие разошлись, понимая, что интересней и проще будет послушать результаты в самом конце, нежели наблюдать за всей этой молчаливой борьбой.       — Прежде всего хочу сказать, что все вы хорошо сыграли сегодня. Борьба действительно была нешуточной — Госпожа Фортуна помогала то одной паре, то другой…       — Говард, не тяни! — одновременно сказали Энтони и Майк. В любой другой бы ситуации они оба бы удивились такой синхронности, но сейчас им хотелось поскорее узнать, кто по итогу должен выполнять желание.       — Ладно, — вновь вздохнул раздающий. Энтони догадался, чего тот медлил и вздыхал. Вот только слышать этот приговор не хотелось.       — Счёт по количеству взятых бриджей: 3:2 в пользу Энтони и Роджера. Но по условию данной игры, так как вы взяли больше двух бриджей, то баллы за все выигранные вами раунда отдаются Майку и Стейси. Счёт по очкам: 0:1785, в пользу мистера Шмидта и мисс Мюррей.       Вновь в гостиной повисло молчание. Никто не обсуждал результаты, про себя отмечая, что их король проиграл. Но тоска не коснулась всех.       Стейси и Майк по оглашению счёта встали с места, а Мюррей так вообще — тут же запрыгнула на своего парня, радостно пища.       — Мы победили, Майк! Мы победили самого Энтони Хэнсена!       Энтони смотрел на эту пару убийственным взглядом. Многие говорят, что если так долго смотреть, то можно испепелить кого-то, сделать в нём дырку. Однако Хэнсену хотелось сделать нечто другое. Что, правда, он сам не знал. Лишь бы стереть эти довольные улыбки с лиц победителей.       Как только Мюррей успокоилась, а Шмидт поставил её обратно на пол, они посмотрели на проигравшую пару, что сидела сейчас в самом ужасном расположении духа.       — Что ж, пришло время вам узнать наше желание, господа, — обратился к ним Майк и радостная улыбка обоих сменилась на коварную.       Энтони откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. «Это конец», — подумал он про себя.