Глава 7. Рядом по расписанию или он везде, где она

      Энтони не сразу вернулся к другу — лишь спустя минут пять. Ему нужно было успокоиться и выпустить пар прежде, чем увидит Роджера, и парню удалось это сделать. Не целиком, разумеется, но ему значительно полегчало.       Стоило Хэнсену увидеть Роджера, как на секунду в его голове проскользнула мысль, что он — Торрес — в этот самый момент похож на маму, которая упрекает своего сына: руки упёрты в бока, а взгляд прожигающий. Но лишь на секунду, пока он не столкнулся с этим осуждающим взглядом.       — Что? — зло спросил Энтони.       — Мы ведь, кажется, обсудили тот факт, что вот так просто, по одному щелчку пальцев у тебя ничего не получиться. И было это буквально сегодня утром, — спокойным тоном объяснил Роджер.       — Слушай, Роджер, — раздражённо начал Хэнсен, — тебя, по идее, вообще не должно волновать так, как я выполняю свою часть этой глупой сделки.       — Меня бы это не волновало, не будь три очень важные для этого причины.       — Да? И какие же, позволь узнать?       — Во-первых, если ты не знал, то Энтони Хэнсен — мой друг ещё с начальной школы. Поэтому я посчитал своим долгом помочь ему преодолеть эту напасть, дать совет, когда это требуется. Во-вторых, я являются членом команды по баскетболу, который просто хочет выиграть чемпионат штата в этом году. И, в-третьих, подумай о том, что будет с Эванджелиной!       Между друзьями повисло молчание, что прерывалось лишь чириканьем птиц и шелестом листьев. Роджер и Энтони гневно взирали друг на друга, будто готовились вступить в бой между собой. К счастью, спустя минуту Хэнсен смог сделать глубокий вдох и выдох, после чего он тут стал спокойным.       Присев на одну из трибун, Энтони взялся за голову, поставив локти на колени. Недолго думая, к нему присоединился Роджер, только в отличии от своего друга, он решил посмотреть на него, а не прятаться за своими волосами.       — У меня такое чувство, что я подвожу всю команду, — тихо произнёс Энтони. — Тренировки уже не те, все вяло играют, да ещё и я нормально не могу собрать всех. Настрой капитана передаётся к остальным, а от того, как играет команда, зависит настроение капитана. Всё это взаимосвязано, понимаешь?       — Понимаю, Энтони, не волнуйся, — положив руку на плечо друга сказал Роджер. — Тоже иногда чувствую такое: уделяю больше времени Кейт, а не учёбе, отчего оценки начинают падать. Тебе просто нужно перестать всё время думать о ней. К тому же, на досуге ты сможешь хорошенько продумать свои действия.       Эта мысль Торреса порядком поднадоела Хэнсену. Разными словами, но смысл в ней один- придумать альтернативный вариант, который поможет ему победить. От этого хотелось врезать Роджер, но останавливало его только одно — кто тогда будет его подбадривать?

***

      Следующий день начался для Эванджелины точно не с той ноги. Она проспала, и если бы не Фрэнк, то уж точно могла бы опоздать в школу. Из-за этого Коллинз не смогла спокойно принять утренний душ, который зачастую заряжал девушку на сорок процентов.       Рубашка была не поглажена, а когда девушка стала застёгивать пуговицы на ней, то одна из них оторвалась, и пришлось ту пришивать. Из-за нехватки времени, Эванджелине не удалось также нормально позавтракать. Она лишь выпила кофе, который успел остыть и был безвкусным.       Но не только дома шло вверх дном. Череда неудач преследовала девушку весь школьный день: ей пришлось выслушать от завуча целую лекцию о том, насколько это важно — приходить за пятнадцать минут до начала уроков в школу, а не в считанные секунды; залетев в кабинет физики, она узнала, что сегодня мистер Брук решил устроить физический диктант по теории, что они прошли в течении прошлой недели. К сожалению, Эванджелина эту теорию не заучила наизусть, за что получила низкий балл.       К последнему уроку всё стало более-менее спокойно, и после последнего урока — физкультуры — девушка отправилась в душ, который приняла с огромным удовольствием. Пока дополнительные занятия не начались, а сегодня это была олимпиадная физика с братом, Эванджелина заглянула в «Coffee Haven», где предпочла попробовать обеды.       — Эванджелина, — за кассой сегодня была Сара, и та с радостной улыбкой поприветствовала девушку. — Не хочешь ли ты вернуться на работу сюда?       — Я бы с удовольствием, но мне бы пока ещё немного времени, чтобы вжиться в школьную жизнь, — произнесла Коллинз.       — Новый класс? — поинтересовалась миссис Хопкинс.       — Что-то вроде того. Может, компания осталась всё та же, что меня уже не радует, а вот программа немного усложнилась. Как на зло, все учителя будто за лето стали извергами! В первую же неделю провели проверочные работы по прошлому году, так ещё и начали новые темы! Сразу! В первый же день!       — Ну, ты и сама прекрасно знаешь, что от этого никуда не деться. Просто так нельзя бросить учёбу.       — Эх, печально. А я так надеялась уговорить родителей на это, — смахнув несуществующую слезу с щеки сказала Эванджелина, и они обе рассмеялись.       — Сомневаюсь, что мистер и миссис Коллинз одобрят эту затею.       — Они бы не одобрили, зная, что меня будет сложно куда-то устроить. Но, представляешь, Сара, мне сегодня уже предложили работать! Прям зовут, чтобы я вернулась!       — Да что ты говоришь? — театрально удивившись, миссис Хопкинс приложила руки к груди. — Поверить не могу, Эванджелина!       Вновь по кофейне разнёсся смех двух подруг. Они так давно вот так не общались — просто по-дружески, не как босс со своим сотрудником. Им даже не стоило волноваться за то, что они задерживают очередь — той просто не было! Основной поток клиентов иссяк, остались лишь те, кто давно уже заказал себе желанное.       — Ладно, ты ведь не просто поболтать пришла, — перешла к делу Сара. — Что будем заказывать?       — Я слышала, что у вас появились обеды, — озвучила свои мысли Эванджелина, которые долгое время не давали ей покоя. — С каких это пор?       — Ну, мы с Тедом решили сделать небольшой статистический анализ и, как оказалось, во время учебного года большинство наших клиентов — это учащиеся старшей школы. Поэтому мы и решили, что лучше предоставить детям специальный полезный обед, по доступной каждому цене.       — Это просто отличная идея, Сара! — воскликнула Коллинз. — Но почему ты мне не сказала ничего о своих планах?       — Прости, Эванджелина. Просто закрутилась тогда немного. Нужно было подготовить кофейню к открытию нового сезона, а это не так-то просто. Предоставить новое меню, в которое будут включены новые блюда, смена цен, нехватка кадров. Не вы одни с братом работали у меня летом, будучи учащимися. Стоило подыскать новых, кто сможет занять ваше место.       — А, чисто теоретически, моё место ещё свободно?       — Ну, разумеется! Тебя никто не сможет заменить, уж поверь мне на слова. Так, ты уже определилась, что будешь брать?       Заказав с собой свой любимый вкус кофе и один из предложенных обеденных сетов, Эванджелина вернулась в школу и направилась в кабинет, что они занимали для кружка по физике. Теория Коллинз оказалась верна, и там уже сидели Фрэнк с Феликсом.       — Над чем думаем, господа? — поинтересовалась у них Эванджелина, занимая одно из свободных мест.       — Твой брат не может решить задачу, — заявил Феликс.       — И поэтому он решил позвать математика? — не поняла Коллинз.       — Слушай, ты же тоже зачем-то ходишь сюда, хотя ты тоже математик, — посмотрев на девушку, Мендез дал понять, что больше не желает говорить об этом.       — Ладно, намёк понял, — в знак капитуляции девушка подняла руки вверх, но её жест остался незамеченным двумя двенадцатиклассниками. — Так, вы не ответили на мой вопрос.       — Всё! Я понял! Она такая лёгкая, оказывается! — соскочив с учительского стула, Фрэнк стал яростно что-то писать на доске мелом, отчего тот грозился сломаться.       Написав всё решение, Коллинз открыл сайт, дабы сверить правильность своих мыслей и мыслей составителей, а Эванджелина и Феликс непонимающе уставились на запись.       — Фрэнк, — начал Мендез, — ты уверен, что у тебя всё правильно?       — Нет, — отрицательно покачав голов, произнёс Фрэнк. — У меня ошибка, и довольно грубая.       Разочарованно вздохнув, Коллинз стал стирать всё с доски.       — Эй, ну зачем всё-то? — негодовала Эванджелина с этого жеста брата. — Ты же её не дорешал!       — А смысл мне это делать, если я уже посмотрел решение? — с грустью на лице вопросом на вопрос ответил её брат. — Я просто немного знаки перепутал, из-за этого решение и слетело. Получилось в четыре раза меньше, чем должно было быть на самом деле.       — Ладно, как скажешь. А Чад придёт сегодня?       — Чад променял меня целиком и полностью! — Фрэнк повторил тот же жест, что совсем недавно сделала Сара в кофейне: сложил руки на сердце в знак того, что его сильно ранили.       — На математику? — решила уточнить Эванджелина.       — Разумеется! Не на девушку же, в конце-то концов, — подтвердил Феликс.       — …заявил, что весь год ходил сюда только потому, что проиграл спор своим одноклассникам! Ну как так можно, а? Взять и перестать ходить только потому, что это было проспоренное желание одноклассникам! Да кто они вообще такие, чтобы решать за него? Ходить или не ходить — это целиком и полностью дело Чада! — причитал Фрэнк, а Феликс и Эванджелина переглянулись.       — И давно он так себя ведёт? — спросила у друга она.       — Скажем так, просто не стоит поднимать эту тему, — ответил Мендез. — Если будешь вести себя нормально, будто ничего не случилось, то таких речей не услышишь, поняла?       — Да.       Потихоньку Фрэнк начал успокаиваться, а вместе с этим кабинет начал наполняться другими учащимися, которые решили попробовать себя в олимпиадной физике. Народ собирался со всей школы: от только что поступивших девятый классов, до двенадцатиклассников, которым в этом году надо было выпускаться и думать о поступлении в университеты. Каждый хотел попробовать себя в новой сфере.       — Какие у тебя сегодня планы на урок, Фрэнк? — шёпотом спросила у брата Эванджелина, чтобы их никто не слышал, когда до начала оставалось меньше пяти минут.       — Хочу устроить им вступительное тестирование, — также тихо ответил тот. — Надо посмотреть, какой средний балл наберут они, на каком уровне их знания. Одним словом, знать, с чем имеем дело.       — Ты решил пойти в аналитику?       — Нет, с чего ты это взяла?       — Просто ты так озабочен этим: средний балл, уровень знаний. Ты же знаешь, что здесь собрались ребята со всех параллелей? У них уж точно разные знания.       — На каждую параллель я сделал свои задания, не переживай. А вообще, мне абсолютно всё равно на них: как они напишут — не моя проблема, а их. Им же сюда ходить.       — Тебе же их учить… — протянула Эванджелина и тут же получила прожигающий взгляд брата.       — В основном будет преподавать мистер Брук. Я лишь один раз в неделю буду с ними заниматься. Два к одному, — поделился новостью Фрэнк.       — Везунчик, — прошептал Феликс. — У нас миссис Стивенс наоборот считает, что лучше мне вести два урока в неделю, а третий она возьмёт на себя.       — В этом есть и плюсы: научишься объяснять свои мысли, а говорить: «Ну это будет так, понятно почему? Хорошо, идём дальше», — передразнила Мендеза Эванджелина.       — Ой, а сама-то? — обратились к ней парни.       Но Коллинз на это ничего не ответила, опустив глаза в пол.       — Надо бы и нам такое тестирование провести, — задумчиво произнёс Феликс.       — Что, хочешь выгнать меня в три шеи из клуба? — поинтересовалась Эванджелина.       — Для новичков. Хотя, тебе это будет на пользу. Ты же у нас почти-что международная олимпиадница по математике, значит, какие-то там пять задач не заставят тебя сломаться.       — Дай угадаю, Фрэнк решил нас обоих заставить порешать его физику, и чтобы ему отомстить ты наказываешь меня? — спросила у Мендеза Коллинз.       — Давайте уже приступим, — плавно сменил тему Фрэнк, пока его случайно не прибила сестра. — Итак, — повысив наконец голос, чтобы все его внимательно услышали, начал он.       — Все мы сегодня собрались, чтобы узнать: кто останется с нами на этот учебный год и будет завоёвывать призовые места на разных олимпиадах, а кому придётся покинуть нас.       Взяв в руки листки с условиями задач, Фрэнк поделил их между ими тремя — часть отдал сестре, часть другу, остальное оставил себе — дабы раздача не занимала так много времени.       Эванджелина уже раздала больше половины от своей части. Она вежливо спрашивала в каком классе учиться тот или иной учащийся и давала им задания своего уровня сложности. Дойдя до предпоследней парты с конца, Коллинз вновь спросила всё тот же вопрос:       — Какой класс?       — Девятый, — ответил паренёк, поправляя очки. Эванджелина дала ему его задания.       — А у вас? — поинтересовалась та у его соседа, ища задачи для девятого класса.       — Эванджелина, ты и сама прекрасно знаешь, что десятый, — произнёс тот с улыбкой на лице. Это был Энтони Хэнсен.       Она даже не стала пытаться скрыть её шоковое состояние от увиденного. Энтони Хэнсен решил поучаствовать в отборочном экзамене для вступления в кружок по физике. Да где это было видано? Чтобы человек, которого по сей день учёба не интересовала, вдруг решил заняться олимпиадным движением?       — А чего друга своего не взял, а, Хэнсен? —спросила у него Эванджелина.       — Да зачем? — протянул Энтони. — Кого-то уговаривать, чтобы он пошёл учиться. Это желание каждого: хочет он это делать — пусть делает, нет, значит нет. И я не собираюсь ставить кого-то на путь истинный.       — Что ж, надо будет запомнить, — сказала Коллинз, положив условия на стол.       — Пожелаешь мне удачи?       — Удачи, Хэнсен, не показать себя с плохой стороны.       — Благодарю, Коллинз! Такой прилив сил от твоих слов сразу, ты бы знала!       Кивнув его словам, Эванджелина направилась дальше. Теперь её движения больше смахивали на механические, словно в один момент она стала роботом и работает по указке своего хозяина. Но этой смене настроения было очень простое объяснение — Энтони Хэнсен решил сломать её мозг своим резким изменившимся поведением.       — Что ж, всем удачи! На всё про всё у вас пять часов. Время пошло! — объявил Фрэнк и с этими словами началось тестирование, которое Феликс и Эванджелина решили тоже прорешать.

***

      Случай во время кружка по физике был не одним единственным.       На следующий день Феликс, как и обещал, решил устроить подобное тестирование, как и его друг, только уже по математике. Желающих собралось не меньше, а даже больше, чем на физику, что немного разочаровало Фрэнка. Но что он мог поделать? Пришлось лишь смириться.       Тоже самое было необходимо сделать и Эванджелине, которая вновь увидела Энтони на данном мероприятии. Тот сидел с широкой довольной улыбкой, словно он имел цель — довести одноклассницу до ручки.       Во время уроков Энтони также стал вести себя очень странно: начал выполнять домашнее задание, причём не на перемене или за минуту до того, как у него заберут тетрадь, а дома; отвечал на уроках, уделяя внимание каждой мелочи. Во время перемен не вёл себя так, как раньше — никого не дразнил, а в случае необходимости предлагал помощь. Этот милый жест Коллинз опробовала на себе.       Идя по коридору после всех уроков, Эванджелина задумалась над вопросом своего друга Джека. Касалось это совместной работы над написанием книги — предложение Уолша ещё в самые первые дни учёбы, на которое Коллинз ответила согласием. Из-за этой задумчивости она на автомате стала подниматься по лестнице, вот только недостаточно высоко подняла ногу, из-за чего упала, уронив телефон на кафель.       — Проклятье, — прошипела она себе под нос, пытаясь встать. Выходило это с трудом, ведь на её спине был тяжёлый рюкзак.       — Давай помогу, — в ту же секунду возле неё появился Энтони, который помог снять с плеча сумку и подал руку.       Эванджелина непонимающе на него уставилась, но помощь всё же приняла. Хэнсен помог ей встать и даже предложил донести её сумку до кабинета биологии, где у них должен был быть следующих урок. От этого жеста Коллинз чуть вновь не упала всё на том же месте.       — Энтони, милый, ты точно не заболел? — спросила она у него, когда лестница была успешно преодолена.       — Я, что, не могу измениться? Стать джентльменом? — вопросом на вопрос ответил тот, после чего поспешил удалиться.       На следующий день их пути вновь пересеклись, только уже на другом дополнительном занятии — на дебатном клубе. Их учитель истории — мистер Фред Беннетт — объявил о том, что у них произошло пополнение:       — В наш небольшой и скромный клуб сегодня пришёл новый товарищ! Поприветствуем Энтони Хэнсена, — и с этими словами челюсть Эванджелины потерялась где-то на полу.       — Так, — себе под нос пробубнила Коллинз, — говорят, что чтобы мир вернулся на своё место, сознанию нужно три дня для этого. А значит со следующей недели уж точно Хэнсен станет собой — задирой, хулиганом.       — Что ты там себе под нос бубнишь? — прошептал на ухо ей только что подсевший к ней за стол Энтони. Эванджелина дёрнулась от испуга, но тут же взяла в себя в руки и надела свою холодную маску.       — Тебя это ни каким боком не касается, Хэнсен. Сиди молча и слушай внимательно мистера Беннета, потому что правила в дебатах не такие уж и простые.       — Понял, принял, исполняю, — заявил он и открыл тетрадь, после чего стал записывать всё то, что их учитель истории говорил.       Коллинз на это шокировано уставилась, но волнующий её вопрос не задала — толку не было, каждый раз она получала один и тот же ответ: «Я просто решил измениться. Нельзя?».       К сожалению, теория Эванджелина о том, что с понедельника Хэнсен должен был стать тем, кем он был весь предыдущий год, оказалась простой надеждой на лучшее. Энтони так и продолжал активно заниматься на уроках, ходил на кружки по олимпиадной физике и математике. Причём не просто делал вид, что занимается, а на самом деле выполнял задания.       Так прошла ещё одна учебная неделя. Многие с подозрением относились к смене поведения Энтони, но учителя сочли это неплохим знаком и стали его поощрять — хорошие оценки, которые были «честно» заработаны, уменьшение домашнего задания.       Одноклассники тоже не смогли не обратить внимание на «нового» Хэнсена, поэтому стали его чаще подтрунивать, старясь вывести из себя и показать, что на самом деле тот делает лишь вид, что изменился.       Эванджелина же поскорее мечтала о выходных, когда она будет дома сидеть за одной из новых книг и пить горячий шоколад. Вся эта обстановка в школе потихоньку начала сводить её сума: Энтони преследовал её везде, ходил на каждый кружок, что и она, и, зачастую, их двоих ставили в пару во время практических заданий; иногда даже подсаживался к ней на уроках, объясняя это тем, что на первых партах лучше видно и слышно, а это необходимо, если хочешь уловить каждую мелочь.       Поэтому, когда наступило очередное воскресенье — день, который целиком и полностью Эванджелина посвящала себе и своим так желанным делам, девушка безмерно радовалась, что сможет сегодня отдохнуть от всех этих контрольных, вечного присутствия Энтони и просто уроков. И даже факт того, что проснулась она рано, когда все ещё спали, никак не омрачил её настроение.       Спустившись на кухню, предварительно умывшись, но всё также оставаясь в пижаме, Эванджелина встретилась к Феликсом, который сидел за столом.       — Эй, — окликнула она его сиплым голосом, — ты чего здесь один сидишь-то?       — Твой братец ещё не проснулся, а будит кого-то не очень хочется. Лучше уж одному в тишине посидеть, — просто ответил Мендез ей.       Феликс зачастую оставался с ночёвкой, с тех самых пор, как они с Фрэнком оказались в одном классе. Впервые Мендез пришёл в дом Коллинзов по приглашению Фрэнка, дабы они вместе поделали уроки, пока никого нет. Но бесследно парню уйти не удалось: когда вернулись родители и Эванджедина, Лили пригласила его остаться на ужин, а Феликс после многочисленных отказов всё же согласился, понимая, что сейчас выглядит очень невежливо.       Так уроки сменились ужином, а ужин перерос в ночёвку. И все были рады тому, что всё так сложилось: Лили и Джон могли спокойно посидеть у себя в комнате, не выслушивая жалования кого-то из детей по поводу другого, а подростки могли вместе провести время так, как им хочется. И эта ночь с субботы на воскресенье не стала исключением.       — Ясно, — кивнула Эванджелина, подходя к плите. — Ты, должно быть голодный. Давай я начну готовить завтрак.       — Давай, — согласился с ней Феликс.       Словно загипнотизированная, Коллинз открыла холодильник и достала оттуда листья салата, помидоры и огурцы. Тщательно всё помыв, она оставила их сушиться на полотенце, а сама принялась доставать тостер из нижнего ящика. Нарезав хлеб не слишком тонко, но и не слишком толсто, Эванджелина включила технику и отправила туда два кусочка, засекая время. Дальше по плану был кофе.       — Ты какая-то задумчивая, — вдруг сказал Феликс, отчего девушка подпрыгнула. — У тебя всё нормально?       «Нет, Феликс, не нормально», — подумала Эванджелина, решая, стоит ли об этом говорить парню напротив.       — Не совсем, — уклончиво ответила она, продолжая свои манипуляции с молоком.       — Поделишься? — не отставал от неё Мендез.       Коллинз тяжело вздохнула, понимая, что так просто вряд ли её друг отпустит. Поэтому, как только она закончила с бодрящим напитком, она вытащила первую партию хлеба, отправляя вторую в тостер, и попутно стала рассказывать то, что у неё накопилось на душе.       — Меня преследует один парень в школе, — начала Эванджелина.       — Энтони Хэнсен? — решил уточнить Феликс, хотя прекрасно знал ответ.       Коллинз кивнула и её словно прорвало.       — С начала года он буквально делает всё, чтобы я обратила на него внимание. Ходит со мной на одни и те же кружки, стал активно работать на уроке, предлагает помощь. Как мне сказала Биатрис Вильсон, он и в парламент хотел вступить!       — Почему не вступил? — делая глоток своего капучино, поинтересовался Феликс. — Хотя, стой, да угадаю: Биатрис написала тебе, дабы уточнить, подходит Энтони на роль ответственного или нет, и ты выбрала второе?       — Знаешь, звучит это не так ужасно, как было на самом деле, — соорудив один сэндвич, Эванджелина предложила парню съесть его, и тот охотно согласился. — Я просто накатала на него всю ту информацию, что получила за прошедший год.       — А если он действительно решил измениться, и ты ему мешаешь идти дальше и развиваться?       — Не делай из меня злодейку! К тому же, Биатрис сама сказала, чтобы я опиралась на эти сведенья. Да и я бы его просто не вынесла ещё и там! Мало мне его видеть после обеда на математике, физике и дебатах, так мы ещё и будем вместе устраивать разные мероприятия? Например, готовить зал к Венскому балу. Нет, благодарю, меня это не воодушевляет.       — А ты спрашивала у него, что тот задумал? Ну, мол специально всё это делает, чтобы тебя позлить, или…       — Или пытается встать на путь истинный, прибегая к первой твоей догадке, — закончила Эванджелина, понимая, к чему тот клонит.       На некоторое время в кухне воцарилось молчание. Лишь часы на стене¸ да таймер на тостере тикали, добавляя немного шума.       — Феликс, это сводит меня сума, — Коллинз закончила с ещё одним сэндвичем, ставя локти на стол, и хватаясь за голову. — Он не даёт мне никакого пространства, понимаешь?       — Не понимаю, прости, но могу предположить, каково тебе сейчас, — ответил Мендез, вновь отпивая из своей кружки. — Попробуй прижать его к стене и на прямую спросить, чего он хочет.       — Прижать к стене? Мне? Его? Ты ничего не перепутал?       — А что я должен был напутать?       — Он баскетболист! Выше меня на голову и мускулистей! Да на его фоне я же буквально меркну! И ты хочешь, чтобы я прижала его к стене? Так ещё и грозным голосом сказала: «Что тебе от меня нужно? Оставь меня уже в покое?». Так, что ли?       — Я же не имел в виду физически. Попробуй сделать это метафорично: шантажируй, не знаю, поугражай. Ну или можешь воспользоваться братом в этой ситуации и заставить его сделать всю грязную работу.       — Нет, спасибо. Кого-кого, а вот брата я точно не буду сюда приплетать. Я прислушаюсь к тебе, Феликс, спасибо. Но пообещай, что наш разговор останется только между нами?       — Разумеется, Эванджелина.       — О чём болтаете, голубки? — потирая глаза, сонно спросил Фрэнк, отчего Феликс и Эванджелина подскочили от испуга, что их могли послушать.       — Да так, — начала Коллинз, принимаясь за новый сэндвич, — Во вторник планируется…       — Пати? — спросили у неё воодушевлённо парни.       — Олимпиада по геометрии. Насчёт пати пока не знаю. Так, что, участвовать будем?       — Ну, разумеется, сестрёнка! — хватая кружку с кофе, сказал Фрэнк.       Эванджелине же оставалось лишь молиться, чтобы брат не лех не в своё дело. Хотя, это было маловероятно. Он ведь её старший брат, а значит заботиться о ней и защищать от всяких хулиганов. «Пусть они даже и скрывают свои истинные намерения», — подумала Коллинз, но вслух свои мысли озвучивать не стала.