Глава 8. Сюрприз после срока

      Среда. Тот самый день, который оповещает, что половина рабочей недели уже почти позади, осталось пережить лишь сегодняшние девять рабочих часов. Это первый день недели, когда можно заниматься садоводством, как считают многие домохозяйки. И это тот день, когда Эванджелина может уйти на несколько часов раньше домой, чем обычно, ведь в среду у неё нет никаких послеобеденных занятий.       А ещё, сегодняшняя среда была для Коллинз вторым днём, когда она могла хвастаться всем и вся о том, что ей исполнилось шестнадцать лет, и она уже не такая маленькая, какой была раньше.       Печально было лишь то, что свой день рождения девушка праздновала за прорешкой олимпиады по геометрии, но зато ей не пришлось целый день сидеть в школе на уроках: олимпиада была четыре часа — с десяти утра до двух часов по полудню, а значит большая часть дня была полностью в её распоряжении.       Но идиллия не длиться вечно, поэтому наступил четверг — день, когда девушке снова приходиться идти в школу на шесть часов.       — Может, сегодня опять прогулять школу? — спросила она у брата по дороге в школу.       — Под каким предлогом ты собираешься это сделать? — зевая, вопросом на вопрос ответил ей Фрэнк.       — Можно сказать, что сегодня второй тур олимпы, или, что ещё лучше, апелляция по ней. Претвориться больными. Сказать, что у меня запись к врачу…       — Стоп-стоп-стоп! У тебя? А как же я?       — Ну, тебе не кажется, что это уже будет немного подозрительно: у брата с сестрой в один день медосмотр?       — Вообще нет! Скажи, что тебе не нравиться? Многие сиблинги ходят по врачам вместе.       — Хорошо, а как мы уговорим родителей позвонить нашим учителям с этой затеей? — вновь задала вопрос Эванджелина.       Фрэнк, дабы рассмешить свою сестру, на секунду остановился, сложил пальцы так, чтобы было похоже на жест телефонной трубки, и прислонил руку к уху.       — Алло, мам? Ты же ждёшь нас к ужину? Тогда позвони учителям и скажи, что нас с Эванджелиной сегодня в школе не будет. Что им сказать? Ну… скажи, что вспомнила, что у нас приём у Джона Коллинза — травматолога.       Миссия Фрэнка оказалась успешной, и вот они оба с ног валяться от смеха над всей этой сценой. У Эванджелины даже слёзы от смеха потекли.       — Это же надо ещё додуматься шантажировать мать, чтобы просто остаться дома и не идти в школу! Ты же понимаешь, что нас за такое точно выгонять на улицу?       — Ну, хоть не в школу отправят, — просто пожал плечами Фрэнк.       — А жить ты нам где предлагаешь, а? — поинтересовалась его сестра. — На улице?       — На крыльце у дома. Мама так быстрее сжалиться над нами и впустить обратно.       — Нет, точно не впустит. В конце концов, у нас есть ключи, и мы сможем сами открыть дверь в случае необходимости. А вот если мы найдём какой-нибудь самый дешёвенький мотель и будем там… Вот тогда уж нас точно сами родители будут звать вернуться обратно!       Вновь по улице разошёлся смех двух подростков. Прохожие даже стали оборачиваться и с подозрением осматривать Фрэнка и Эванджелину. Увидев это, девушке захотелось рассмеяться ещё сильнее, ведь она предполагала, какие вопросы крутятся сейчас у тех людей: «С ними всё хорошо?», «Им нужна помощь?», «У них нервный срыв?», «Они сбежали из психбольницы?».       — К тому же, нас точно будут ждать дома к ужину, — заметила Эванджелина, когда приступ смеха по большей части прошёл, оставляя с собой лишь отголоски.       — Да, чтобы убить нас за шантаж, я в курсе, — сделал серьёзное выражение Фрэнк, и брат с сестрой вновь рассмеялись.       Оставшуюся часть пути они шли молча, лишь изредка поглядывая друг на друга. Когда Коллинзы пришли в школу, то они тут же направились каждый по своим кабинетам: Фрэнк в кабинет математики к миссис Стивенс, а Эванджелина к мистеру Беннетту на урок истории. Но так они поступили лишь для того, чтобы оставить там свои рюкзаки, а потом пойти погулять по школе или вокруг неё вместе с Чадом, Тайлером и Феликсом. До начала уроков ещё было время, а значит учащиеся могли заняться тем, чем хотели.       Сделав пару кругов по территории учебного заведения, компания друзей вернулась в здание, разбегаясь по кабинетам. До начала урока оставалось всего несколько минут, и никто не хотел выслушивать от завуча, что они опаздывают.       Стоило Эванджелине зайти в класс, как она увидела на парте, за которой сидела, букет красных роз, которые она так любила, и большую плитку шоколада. Вкус она разглядела лишь тогда, когда подошла ближе к своему месту. Горький, восьмидесятипроцентный. Ровно такой, какой она всегда брала на олимпиады или в те дни, когда настроение было ниже плинтуса.       Девушке так и хотелось спросить: «А от кого такой щедрый дар?», но не успела — прозвенел звонок, объявляя о начале учебного дня. Поэтому Коллинз отправила шоколад в рюкзак, а цветы положила на парте с краю, дабы те не сломались.       Почти в этот же момент в кабинет зашёл мистер Беннет, и все учащиеся, что находились в классе, поднялись со своих мест, дабы поприветствовать учителя истории.       — Благодарю, присаживайтесь, — произнёс мистер Беннет.       Стоило историку сесть за свой учительский стол, как он тут же увидел розы рядом с Эванджелиной. Вопросительно посмотрев на девушку, Коллинз немного смутилась, почувствовав, как её щёки начинают потихоньку краснеть.       — Не поделишься, Эванджелина, по какому поводу цветы и от кого? — спросил мистер Беннет.       — Боюсь, что не смогу ответить на данные вопросы, сэр, — начала Эванджелина, посмотрев прямо в глаза учителю. — Я зашла в кабинет в тот момент, когда те уже лежали на парте.       — Что ж, думаю, ты найдёшь ответы на эти вопросы в записке, что приложена к букету, — прошептал мистер Беннет, а затем уже громче сказал: — Итак, приступим. Тема сегодняшнего урока…       Но Коллинз дальше его не слушала. История всегда оставалась её нелюбимым предметом, так ещё больше она ненавидела его, когда тот был первым. Так и хотелось уснуть на уроке, доспать то, что было прервано будильником.       Однако сейчас её больше интересовала записка, что была приложена к цветам, которую она не увидела раньше сама.       Открыв её, она прочитала про себя надпись, что была написана каллиграфическим почерком:

С днём рождения, дорогая)

Надеюсь, тебе понравился мой подарок, а если нет, то прошу не кидаться ничем! Могу подарить то, что ты захочешь, только скажи)

И прости, что с опозданием — ты вчера была на олимпиаде. Уверен, что всё удачно!

      Подписи, гласящей о том, кто сделал ей такой подарок, не было, что немного разочаровало Эванджелину — ей так хотелось отблагодарить отправителя, что тот сделал ей приятное, подарив любимые цветы и шоколад!       «Интересно, от кого же это», — подумала Коллинз и обвела класс внимательным взглядом. Остановившись на Майке, девушка сделала ставку на него, ведь только он из всего класса знает её предпочтениях и дату рождения. Да и тот будто специально не смотрел на Эванджелину, явно что-то скрывая.       «Что ж, Майк, на перемене мы с тобой об этом поговорим», — с улыбкой Чеширского кота Коллинз вернулась к уроку.

***

      Спустя долгие пятьдесят минут наконец прозвонил звонок, оповещая, что теперь можно забыть об истории и немного отдохнуть, занимаясь своими делами. У Коллинз было одно такое — поблагодарить Шмидта за подарок, который тот сделал.       Не теряя даром времени, Эванджелина поспешила нагнать пярня в коридоре.       — Майк! — окрикнула она его.       Тот обернулся и вопросительно уставился на неё. Шмидт смотрел на неё с холодом в своём взгляде, и не было ни одного намёка на то, что он сделал такой чудесный подарок девушке.       Это немного смутило Коллинз, ведь предполагала она совсем иное настроение Майка. Подойдя к нему ближе, Эванджелина начала:       — Спасибо большое за цветы и шоколад. Приятно знать, что ты смог забыть ту ситуации в конце прошлого года и сделать такое.       Но даже её слова не смогли изменить его скептическое выражение лица. Из-за этого с лица Эванджелины сползла улыбка.       — Что-то не так? — спросила она у парня.       — Да. Что-то типа того, — пробубнил Майк, после чего развернулся и пошёл дальше.       Но Коллинз не собиралась так просто сдаваться.       — Только не говори, что подарок не от тебя, — идя за ним следом, произнесла она.       Лишь спустя несколько секунд после этого Шмидт остановился, сделал глубокий вдох и выдох, а затем сказал:       — Боюсь, что это так Коллинз. Ты сказала, что я смог забыть тот случай в конце прошлого года? Что ж, это не совсем так. Поэтому общение с тобой мне не приносит никакой радости. Прости.       — Но, если это всё не от тебя, то от кого? В нашем классе больше никто не скажет мою точную дату рождения, кроме тебя. Дай, Господи, чтобы хотя бы время года правильно назвали!       — Отправитель просил не разглашать его имя. Как только тот решиться, то сам представиться. Поэтому, советую тебе просто набраться терпения, — закончил недовольно Майк, после чего вновь отправился по своим делам.       Однако прошёл он не так много — сделав три шага, он щёлкнул пальцами и вновь развернулся лицом к Эванджелине, чтобы сказать:       — Знаешь, я теперь понимаю, почему твои любимые цветы — это красные розы.       — И почему же? — поинтересовалась у него Коллинз.       — Потому что у роз есть шипы. А красный — кровавый цвет. Сечёшь?       С этими словами Шмидт ускорил шаг, дабы его вновь не догнала одноклассница. Но та и не собиралась. Пребывала в шоке от слов бывшего друга.       Да, она прекрасно знала, к чему тот клонит. «Опять припоминает мне тот случай, — подумала Эванджелина. — Никак не может забыть его. Что ж, это его выбор. Если хочет жить воспоминаниями, то пусть. Меня это ни коем образом не касается!». Упоминая шипы и кровавый тон красного, Шмидт имел в виду то, что Коллинз причина ему боль, разбив сердце.       — Ого! — воскликнул кто-то совсем рядом. Обернувшись на звук, Эванджелина встретилась с друзьями из старших классов. — Это кто тебе такие шикарные розы подарил? — спросил у неё Чад.       — Да, так. Нашёлся один тайный поклонник, — ответила Коллинз, рассматривая цветы, дабы не столкнуться с кем-то взглядом.       — И кто он такой? — с подозрительностью задал вопрос Фрэнк.       — Я-то откуда знаю? Оставили цветы и шоколад на парте, пока мы с вами гуляли вокруг школы. К букету, правда, приложена записка, но имя отправитель не написал. Думала, что это Шмидт, но тот сказал, что отправитель просил не раскрывать своё имя.       — Да тут целый детектив писать можно! — с восхищением заключил Чад.       — Ну какой детектив, Уайт? Что ты вообще несёшь? — возмутился Тайлер, смотря на одноклассника. — Скорее просто любовный роман.       — Не, скукотища полная тогда получается, — вяло вмешался Фрэнк, скорчив жорицу, будто ему противно даже о таком слышать.       — Может, эта и банальщина, вот только многие девушки просто мечтают о таком! — заявила Эванджелина и тут же об этом пожалела. Сейчас она выглядела так, словно была тринадцатилетней девочкой, сохнущей по очень популярному парню в их школе.       — Только не говори, что ты в кого-то влюбилась, — подойдя к сестре поближе, он тихо прошептал ей эти слова на ухо, дабы их никто не слышал. — Просто ты себя ведёшь так, будто сохнешь по какому-то парню.       Так Эванджелина и думала: Фрэнк подумал точно о том же самом, о чём и она. Да, они точно были телепатами, или, как предположил Энтони — близнецами. Мало ли, вдруг она просто не помнила какую-то часть своей жизни?       — Во-первых, я девушка, которая мечтает о романе, что описан в книгах. Во-вторых, у меня сейчас такой возраст, когда это просто естественно — пытаться найти хоть кого-то, по кому можно будет сохнуть. Поэтому, братец, тебе стоит к этому немного поспокойней относиться. Если у меня кто-то будет, то ты первый об этом узнаешь.       Эванджелина поступала также, как и Фрэнк — прошептала ему на ухо всё то, что она об этом думает. После этого она поспешила ретироваться.       — Мне пора! — крикнула она друзьям. — Скоро урок начнётся, а мне ещё надо найти какую-нибудь вазу с водой, чтобы поставить туда цветы.       — Набери раковину и воткни туда цветы!       — Воткни их в землю просто! — одновременно крикнули ей Фрэнк и Феликс, но Эванджелина дала парням понять, что проигнорировала их слова.

***

      Весь день Эванджелина провела будто в другой реальности — занятия её вовсе не волновали, даже алгебра с геометрией, на которые девушка с таким энтузиазмом ходила! Она думала лишь об одном: кем является её тайный поклонник?       Коллинз ставила на совершенно разных людей: от тех, с кем она училась в классе, до тех, с кем виделась на послеобеденных занятиях. В какой-то момент ей показалось, что её круг слишком мал. «Возможно, это кто-то, чьё имя я даже не знаю! Вдруг он будет с какой-то другой параллели», — подумала Эванджелина. И от этого ей захотелось выть. Круг подозреваемых в один миг расширился до пятисот человек, даже больше — именно столько училось на данный момент в старшей школе.       Во время большой перемены, девушка предпочла присоединиться в кафетерии к своим друзьям. Есть ей уж точно не хотелось, а вот отвлечься от всего — не помешало бы.       — Как идёт работа по поиску тайного поклонника? — поинтересовался у Эванджелины Тайлер.       — По-моему, я вообще минут пятнадцать назад сделала сто шагов назад от цели, — произнесла Коллинз и положила голову себе на руки.       — Ну, хоть какие-то идеи есть? — вопрос прозвучал от Фрэнка. Да, тот точно не оставит её в покое, пока не узнает имя отправителя.       — Есть, но их много. Я бы сказала, даже очень много. Проверить все теории за один день… Это же просто нереально!       — Так хочешь управиться за сегодня? — на этот раз был Феликс.       — Не то, что хотела бы управиться. Просто хочу поскорее узнать имя того, кто сделал такой щедрый подарок. Цветы, шоколад и всё любимое! Он ведь, в таком случае, неплохо меня знает. Да и ему не плевать на меня, раз подарил не абы какие цветы.       — Дорогая Эванджелина, — к разговору подключился Чад, что за всё время не сказал пока ни слова. — Забудь пока слово «парни», вот тебе мой совет.       — Неужели, у меня появился тот, кто поддержит мои слова? — шокировано уставился на Уайта Фрэнк. — Ну, Чад, давай вместе будем вести себя, как самые взрослые в нашей компании, и следить за тем, чтобы младшие ничего не вытворяли.       — Фрэнк, ты опять начинаешь? — зло спросила Эванджелина, и её брат тут же хмуро уставился в тарелку.       — Тебя стараешься уберечь от слёз и боли, а ты упорно этого не замечаешь, — пробубнил он.       — Фрэнк, пожалуйста, перестань, — взмолилась девушка. — Это жизнь! Ты не сможешь меня вечно оберегать, смирись уже с этим. Я сама справлюсь с этим. Если что, то я тебя обязательно подключу, договорились?       — Ладно, — всё в тот же недовольном тоне ответил Фрэнк.       На несколько минут между ними повисло молчание. Никто не хотел сказать лишнего, пока брат и сестра Коллинзы не успокоятся — вдруг они случайно под горячую руку попадут?       Лишь после того, как Чад доел свой обед, он спросил:       — Ну, хоть ставки ты сделала, кто бы это мог быть?       — Сначала да, но потом подумала, что это не имеет смысла, ведь подозреваемых просто море! — ответила Эванджелина, активно жестикулируя.       — Может, этот тайный поклонник просто не хочет тебя вспугнуть? — предположил Феликс.       — В каком это плане? — никто не понял то, что имел в виду Мендез.       — Ну, может, он думает, что узнай ты сразу его имя, отвергнешь его? Вернёшь цветы с шоколадом. А так ты сможешь порадоваться, пока этот короткий период не закончиться.       — Как вариант, конечно. И кто тогда больше всего подходит?       — Те, кто ниже тебя по статусу, сестрёнка, — догадался Фрэнк. — Стала бы ты встречаться с таким сразу?       — Нет, — отрицательно покачала головой девушка, а Коллинз-старший сделал жест рукой, показывая, с кого стоит начать.       — Думаете, стоит начать с одноклассников? — спросила Эванджелина.       — Ты ведь сама говорила, что в классе у вас собрались все те, кого учёба не интересует, — ответил на вопрос Феликс, хоть и не так прямо.       — Да, но… это будет немного странно выглядеть, если я начну подходить к каждому парню в нашем классе и спрашивать: «А не ты ли мне сделал сюрприз?».       — Ты уверена, Эванджелина, что ты читаешь детективы? — поинтересовался Фрэнк, на что получил осуждающий взгляд. — А что? Тайлер прав, по этой ситуации можно целый детектив написать: найти того, кто оставил улики на месте преступления.       — И что ты предлагаешь?       — Напиши на доске фразу «Я знаю, кто это сделал» перед началом следующего урока. Те, кто будут себя странно вести, и виновники этого всего! — с радостной улыбкой Фрэнк откинулся на спинку стула. — Как два пальца об асфальт!       — Ага, действительно! — согласилась с ним Эванджелина, но по тону было понятно, что это был сарказм. — Где я тебе найду доску, если у меня сейчас будет физкультура? Это раз. А, во-вторых, не факт, что прокатит. У нас много что в школе происходит, даже шантаж. Поэтому, сомневаюсь, что это сработает.       — Ты даже не попробовала! — воскликнули все, а Коллинз отрицательно покачала головой.       — И не стану, — произнесла она, вставая со своего стула. — Ладно, мне пора идти. Лучше последую совету Майка: дождаться, когда тайный даритель решит сам себя раскрыть.       — На это может уйти много времени, — констатировал факт Тайлер.       — Возможно. Но так я хотя бы не буду выглядеть странно и заморачиваться, — кивнула Эванджелина словам друга, после чего вышла из кафетерия.

***

      Физкультура для Эванджелины всегда проходила одинаково: разминка с классом, чтение книги. Коллинз не любила спорт. Изредка она присоединялась к девочкам, играющим в волейбол. Бывало такое, что она крутила обруч или прыгала на скакалке.       Но всё это случалось тогда, когда девушка подолгу сидела и была напряжена обстановкой. В иное время Эванджелина предпочитала спокойно посидеть и почитать, если мистер Смит не предлагал ей сыграть партейку в шахматы.       Сегодняшний день хоть и был наполнен разными событиями — получение подарка на прошедший день рождения, разговор с друзьями по поводу того, кто бы это мог быть, свои теории, Коллинз предпочла посидеть на трибуне и посетить вымышленный мир Клайва Льюиса.       Просидев так примерно минут пять, Эванджелина почувствовала, что к ней рядом кто-то подсел. Неохотно отрываясь от книги, Коллинз столкнулась со счастливым Энтони.       — Хэнсен, — произнесла она, возвращаясь к своему занятию. — Чем-то могу помочь?       — Сомневаюсь, — сказал тот.       — Тогда зачем ты ко мне подсел? — вновь спросила Эванджелина у парня.       — Хотел просто с тобой поговорить, но, как вижу, ты занята.       — Надо же! Ты стал уважать личное пространство других!       — Я ведь сказал, что я изменился. И сделал это уже не раз.       — Что именно? Изменился?       — Сказал, — пояснил Энтони, замолкнув на несколько секунд. — Именно поэтому я дам тебе спокойно дочитать главу, а после мы перейдём к нашему разговору.       Однако спокойно дочитать главу Эванджелине так и не удалось: её очень сильно напрягало то, что за ней кто-то наблюдает. Причём делает это так пристально, словно не хотел пропустить даже малейший шорок.       Прочитав лишь две страницы, Коллинз пролистала и посмотрела, когда же кончается глава. Как оказалось, не скоро — ей предстояло ещё страниц восемь, которые было решено оставить уже на потом.       — Так, — захлопнув книгу, девушка повернулась к Хэнсену. — И о чём ты хотел со мной поговорить?       — О сегодняшнем подарке, который ты получила утром, — всё с такой же улыбкой сказал Энтони. — Тебе он понравился? Только честно, прошу.       На секунду Эванджелина задумалась. Стоило ли ей говорить об истинных чувствах, которые она пережила в тот момент? Ведь это был Энтони Хэнсен. Чему-чему, а вот резкой смене поведения одноклассника Коллинз не верила, и была уверена, что какую-то пакость он ещё выкинет. Вдруг, тот решил посмеяться над её романтическими фантазиями?       С другой же стороны, ей хотелось об этом поговорить. С братом не могла, так как тот мог начать опять свою палку гнуть о том, что стоит в этом вопросе быть осторожной. А с Энтони была вероятность заключить сделку.       — Честно, так честно, — начала она. — Да, мне очень понравился сюрприз. И мне бы хотелось найти того, кто это сделал, чтобы поблагодарить.       — Ну, в таком случае, я в долгу перед Шмидтом, — произнёс Энтони.       — Не поняла? — нахмурилась Эванджелина, и в её голове судорожно стали крутиться шестерёнки.       Когда внутренний механизм закончил ставить все точки над «i», Коллинз спокойно сказала:       — Да, детективом мне уж точно никогда не стать. — После чего воскликнула: — Ты сделал мне подарок?!       — У тебя было день рождения, и я подумал: «А почему бы не поздравить свою одноклассницу с таким праздником? Шестнадцать лет, в конце концов, человеку исполнилось!».       — Так, Хэнсен, — не на шутку в один миг разозлилась Эванджелина, что аж покраснела. — Заканчивай весь этот цирк немедленно! Выкладывай!       — Что выкладывать? — не понял Энтони. Или, как посчитала Коллинз, просто делал вид, что не понимает.       — Свой план! Целиком и полностью! Пока я на тебя в суд не подала за преследование!       — Не получиться.       — Да? Хочешь проверить?       — Успокойся. Пожалуйста, — твёрдо отчеканил Хэнсен, и Коллинз скрестила руки на груди, показывая, что выполнила его просьбу.       — Я лишь хочу сделать тебе предложение, — спустя минуту молчания вновь начал парень.       — И какое же?       — Стань моей девушкой, — серьёзно произнёс он.       От вновь предложенного действия, Эванджелина в миг из красной, как помидор, превратилось в бледную, словно была мертва. Энтони выглядел весьма серьёзным, заявляя это вот уже во второй раз! Поэтому вариант с тем, что эта шутка, отпадал.       — Стать твоей девушкой? — переспросила она.       — Именно.       — Раз, это сделка, значит я имею право что-то требовать взамен.       — Полное право. Только я сам хочу тебе предложить то, что требуется от меня.       — Дерзай!       — Если ты согласишься со мной встречаться, то нападки в классе прекратятся, — заверил её Энтони.       — И как ты это сделаешь? — вновь задала вопрос Эванджелина.       — Ну… Я ведь король класса, всё же.       — Правда? Я думала, что титул медленно, но верно переходит к Шмидту.       — За мою часть не волнуйся. Что и как я буду делать, тебя не касается. Переживай лучше за то, что требуется от тебя самой.              — Что ж. Вынуждена тебе отказать, — после недолгого раздумья вынесла свой вердикт Коллинз.       — Ладно. Я предполагал, что сначала услышу именно эти слова. А по сему даю тебе неделю на раздумья, — поднимаясь со своего места, сказал Энтони.       — Я не передумаю, — заверила его Эванджелина.       — Хорошо, — кивнул Хэнсен, оставляя девушку одну. — Тебе виднее, и спорить я с тобой не стану.       Когда Эванджелина осталась на трибуне одна, она посмотрела на книгу, что лежала у неё на коленях. Она понимала, что дочитать главу ей так и не удастся, ведь думает она сейчас совершенно о другом.       «Что ты задумал, Энтони?», — про себя подумала Коллинз, собираясь после школы заняться расследованием странного поведения своего одноклассника и короля их класса.