Глава 7

— Мы опоздаем, Ичиго. — Ты продолжаешь это говорить, — пробубнил он в подушку, — но меня это все еще не волнует. — Он хрюкнул, когда ее вес лег на его спину; кожа к коже и тепло ее дыхания коснулось его шеи. — Ичиго, — проскулила она раздражающим голосом, пряди черных волос пощекотали его щеку, когда она положила подбородок на его плечо. — Чад и Исида уже внизу. — Переживут. На мгновение повисла благословенная тишина, а потом он ощутил ее пальцы, спускающиеся с его затылка по шее и обрисовывающие каждый позвонок на спине. Легкое прикосновение заставило его снова задремать, пока она не впилась пальцами в ямочки в его нижней части спины, ее пальцы задержались на поясе его боксеров. Он зашипел. — Рукия, черт возьми. — Вставай. «Уже», — мрачно подумал он. — Прекрати, — произнес он вместо этого. — Мы опоздаем, — подчеркнула она, слегка подпрыгивая, как будто это побудит его встать с кровати. Он предупреждающе зарычал, но когда все, что она сделала, это слегка двинула ногой так, чтобы та оказалась между его ногами, и ее колено насмешливо касалось определенного придатка, он понял, что должен что-то сделать. Наполовину инстинктивно, наполовину в желании отплатить он в считанные мгновения поменял их местами. Она оказалась под ним, черные волосы разметались по некогда свободной подушке и розовые губы разошлись в слабом удивлении; он снова зарычал. — Ты не знаешь, когда остановиться, да? Ее глаза расширились лишь на долю секунды, прежде чем у нее хватило наглости ухмыльнуться ему. — Ну теперь-то ты проснулся? Стерва. — Давай, — уговаривала она, тыкая его в бока. — Одевайся – мы идем на пляж. Закатив глаза и выдохнув через нос, он хмуро посмотрел на нее. — Пляж никуда не денется. — Зато я могу. Он нахмурил брови; затуманенный сном мозг вспомнил: — Ты уже видела Урахару? Она кивнула и открыла рот, чтобы рассказать ему, но звук распахнувшейся двери в спальню прервал ее — вместе с ворвавшимся отцом: — Мой сын становится мужчиной! Взгляните на эту форму! Опасность вернуться под крышу его отца: его отец. Его хмурое выражение лица стало еще более хмурым. Черт возьми. — Э-эм, Куросаки-кун? Происходило что-то странное — решил Ичиго, и это определенно было не потому, что его утро началось так же бурно, как обычно, когда он был дома. И даже если бы это было так, это не было похоже на то, что его день в итоге был полностью испорчен. Погода, как оказалось, была на удивление теплой, и все зашли в воду, чтобы искупаться. Хотя Тацуки и отправила в полет Кейго, принявшего необдуманное решение случайно облапать ее и использовать волны в качестве оправдания. Чад даже взял свою гитару, и после того как им надоело плескаться друг в друга, и они вернулись на берег, чтобы разбить лагерь, и разлеглись на полотенцах на песке, он запел серенаду одинокой чайке. Мизуиро, который взял с собой девушку недели, был более чем рад использовать романтическую мелодию в своих интересах. — А, эм, Куросаки-кун! В целом, это был хороший день. Никаких Пустых на горизонте, и никаких уведомлений на телефоне Рукии. Но что-то было не так; он просто знал это, и непонимание того, что именно, не могло его остановить. Однако он также не был сумасшедшим и решил, что единственный способ докопаться до сути — действовать методом исключения: Ему удалось аккуратно доехать до пляжа, в машине нашлось достаточно места для Чада, Исиды и Рукии. Последние двое спорили о том, какая музыка подходит для пляжа, Чад не хотел принимать чью-либо сторону, а Ичиго заявил, что если они не заткнутся, то он развернет машину. Мизуиро развлекался со своей девушкой (Юки — вроде как-то так), а Кейго был более чем готов пускать слюни из-за того, как женственно выглядит Тацуки, и Иноуэ-чан выглядит потрясающе — и Кучики-чан, кья, Ичиго, ты скрывал это от меня! Итак, Ичиго предположил, что он тоже в порядке. Тацуки, раздраженная вниманием Кейго, была как всегда резка и требовала, чтобы они сразились, чтобы выяснить, кто из них лучше. Она была как менее безумная версия Кенпачи; с тех пор, как подруга детства попала на Олимпийские игры, ее тяга к соревнованиям, казалось, удвоилась. Хотя ее пляжной версии, по-видимому, было достаточно играть в волейбол и бегать по песчаным дюнам. — К-Куросаки-кун! Но что-то все равно было не так. — Эй, Ичиго, — окликнула его Тацуки; ее голос звучал раздраженно. — Орихиме пытается поговорить с тобой. Он позволил себе отвлеченное «хах», прежде чем напомнить себе, что Рукия сказала, что она в порядке, и спросил нейтрально: — Что такое? Одарив его неловкой улыбкой, Иноуэ поинтересовалась: — Я, эм, я хотела бы знать, может, ты бы хотел прогуляться со мной по пляжу, Куросаки-кун? Пожав плечами, несмотря на предупреждающий взгляд Тацуки, он кивнул. — Конечно. Хотя Иноуэ слегка столкнулась с ним боком, когда присоединилась к нему, он ничего не сказал, и почти две минуты они шли в тишине, что было нормально для него, потому что он все еще был занят выяснением того, что не так, пока не увидел это вдалеке: — О чем разговаривают Исида и Рукия? — О-о, я даже не знала, что они были вместе, — произнесла Иноуэ, отвлекаясь от него, чтобы кинуть взгляд на его друзей. Когда Ичиго сощурился, она с небольшой спешкой продолжила: — Я видела, как они недавно разговаривали; не думала, что им нужно столько сказать друг другу… Он не мог цепляться за это, Рукия сама призналась, что у нее не так много друзей кроме него, но он сомневался, что она внезапно сблизилась с Исидой. Не то чтобы они общались — Чад, по крайней мере, учился с ними в университете… Неуверенно, Иноуэ вмешалась в его мысли: — Ну, знаешь, прогулки по пляжу — это так романтично, может, это то, что они делают? Они — выглядели довольно уютно? Они не держались за руки или что-то такое, но она выглядела заинтересованной в том, что он говорил — и Ичиго был уверен, что у них есть что-то общее, но, в любом случае, не-романтического характера. В прошлом году Рукия просила Исиду помочь ей с косплеем какого-то персонажа, и когда они приехали в Каракуру, чтобы забрать готовое изделие на выходных, она пропала почти на целый день. Но это было… — Вообще-то, К-Куросаки-кун, причина, по которой я пригласила тебя прогуляться сейчас со мной, в том, что… Черт возьми, было ли это тем, что он упускал? Между Исидой и Рукией что-то было? Господи, я не могу быть настолько тупым, думал он с немалым отчаянием, качая головой, чтобы вытряхнуть образы, что непроизвольно появлялись в его сознании. До того, как он встретил Рукию и узнал, что Ичиго был ее заменой, Исида ненавидел шинигами; даже если это больше не так, и эти двое казалось, сожалели, когда из Ичиго утекала рейацу как из пожарного шланга и он убегал как идиот и пытался самоубиться, это все еще ничего не значило… А что насчет Иноуэ? Разве Исида не был влюблен в нее или что-то в этом духе? Правда он припоминал, что Тацуки говорила — кто-то понял бесперспективность своей безответной любови, и возможно, она имела в виду Исиду (правда, Ичиго надеялся, что это Иноуэ). Могло ли быть так, что Исида быстро стал двигаться дальше — в сторону Рукии? Невозможно — они увиделись впервые за много месяцев — не было похоже, что она оставит его ради Исиды, верно? «Зато я могу». Подождите — она не может оставить его ради кого-то другого, напомнил себе Ичиго, Рукия вообще не была его. Она была свободна уйти с кем угодно, она не нуждалась в его разрешении, и даже если она оставит его, это не будет похоже на то, что его мир рухнет. В этот раз, возможно. Он выругался. Черт возьми, вот почему ему не стоит позволять себе слишком много думать. Иноуэ испуганно прервалась на середине предложения, когда он позвал: — Эй, Рукия! Парочка повернулась к ним, и Ичиго утешил себя тем, что она не выглядела раздраженной прерыванием и только помахала в ответ. Исида тоже лишь поправил очки, и Ичиго пришлось сдержать желание торжествующе ухмыльнуться от победы в этой внутренней битве, о которой они, конечно же, и не подозревали, что вовлечены. (Если кто-нибудь когда-нибудь узнает, он собирался обвинить в этом психическом срыве Хичиго. Все это было просто опасностью присутствия Рукии в его голове, так что, по сути, это была ее вина, что он сходил с ума.) У Иноуэ, однако, казалось, было некоторое представление о том, что никто, кроме Ичиго, не выиграл; она тихо вздохнула, прежде чем предложить им вернуться к остальным. Ичиго даже не мог вспомнить, почему они отправились на эту прогулку по пляжу. К концу дня налетел шторм, из-за которого ветер стал яростным, а море грозно заколыхалось вдалеке. Гром разбудил всех от дремы и заставил разбежаться, чтобы собрать машины и покинуть пляж, пока погода не ухудшилась. Чад на заднем сиденье вырубился: он весь день присматривал за Кейго, а после того, как Тацуки успешно сумела прогнать цепкую — по общему мнению — девушку недели Мидзуиро, Чад оказался ответственным за успокоение разбитого сердца. Исида тихо сидел рядом со спящим Чадом, и, громко пил сок из коробки — Рукия была достаточно добра, чтобы показать ему, как этим пользоваться. Кстати говоря. Когда машина была полностью загружена, Ичиго, наконец, присоединился к ней, задумчиво сидящей на ступеньках с видом на пляж, уткнувшись подбородком в колени, в ожидании, когда пойдет дождь. — Ты в порядке? Она кивнула. — Да ладно, у меня такое чувство, что я не видел тебя весь день, — допытывался он. — Ты не можешь молчать со мной сейчас. — Я не хотела, просто так получилось. — Она помедлила. — Исида уже… уже говорил с тобой? — О чем? Глубоко выдохнув, Рукия кинула на него взгляд и заговорила: — Он едет в Токио. Оу. — Ладно… — Это значит, здесь никого не будет, — медленно продолжила она спустя мгновение. — И… — И в Каракуре не останется никого, чтобы противостоять Пустым? — Здесь не было ни одного Пустого несколько месяцев, — напомнил он. — И в любом случае Урахара неподалеку, и не то чтобы это остановит Общество Душ от отправки сюда какого-нибудь рядового офицера через несколько дней, хотя Шляпник в любом случае бы сделал свою работу. То, что должно было утешить ее, только заставило сильнее поджать губы. Это не было хорошим знаком. — Рукия, — начал он, — в чем дело? Еще один выдох сорвался с ее губ и смешался с ветром, прежде чем она ответила: — Я сегодня говорила с Урахарой о неисправности моего гигая. — Он неисправен? — она не говорила ему об этом. — Ты в порядке? У тебя что-то болит? Покачав головой, она повторила: — Нет, — в несколько раз сильнее, чем необходимо, так что он начал беспокоиться, что она говорит это, чтобы убедить скорее себя, чем его, а потом на него свалился очередной сюрприз: — Он сказал, что души не предназначены для того, чтобы оставаться в гигае, по крайней мере, не на длительные периоды времени. Несколько случаев, когда я охотилась на Пустых, было недостаточно, чтобы компенсировать это, особенно учитывая, что в последний раз я была в Обществе Душ почти год назад. На мгновение единственным шумом, который мог слышать Ичиго, были волны, прежде чем, наконец, он резюмировал: — Ты возвращаешься. Ее кивок был едва заметным, но достаточным. Он сглотнул. — Как надолго? Она судорожно вдохнула и выдохнула, прежде чем прошептать: — Я… я не знаю. Опасность путешествия на пляж была в том, что никто не додумался взять зонт.