Часть 15. Правда.

Незу не сразу ответил. Он сидел, сцепив лапки перед собой на столе, взглядом всё ещё удерживая Мидорию, но теперь - чуть иначе. Как если бы его внимательная маска тронулась чем-то почти незаметным. Тенью сожаления? Или, может, уважения. - Как странно, - наконец проговорил он. - Столько лет… и каждый раз, когда кто-то смотрит на меня не как на директора, а как на существо, способное ошибаться, - это почему-то удивляет. Он встал. Скользнул вниз по креслу, спрыгнул на пол, мягко прошёлся по ковру. - Ты прав, Изуку. Во многом. Я действительно держу дистанцию. Я действительно просчитываю, моделирую, наблюдаю, как фигуры двигаются по доске. И иногда - да, я жду, что кто-то сам дойдёт до верных выводов. Не потому что не хочу говорить. А потому что боюсь, что если скажу - этого станет слишком много. Он обернулся. Его глаза, обычно полные весёлого света, теперь были тяжелыми. - Знаешь, в чём ирония? Мне очень трудно доверять. Даже тем, кого я искренне уважаю. И особенно - тем, кто может стать сильнее меня. Ты пугаешь меня, Изуку. Не тем, что сделаешь что-то плохое, нет. А тем, что ты слишком быстро растёшь. Слишком быстро начинаешь видеть сквозь людей. Сквозь систему. Сквозь... меня. Он сел у окна, на подоконник, сложив лапки на коленях, как пожилой философ. - Я не раз проигрывал в эту игру. Я видел, как ломаются герои, когда им раскрывают всю правду. Ты только увидел Комиссию и еще много не знаешь. Ты не видел шрамы на системе. И потому ты всё ещё хочешь идти вперёд. Это достойно уважения. Или страха. Может, и того, и другого. Он чуть наклонил голову, и уголки его губ повело в тонкой, усталой улыбке. - Так что я сделаю то, чего давно не делал. Раскрою тебе правду. Только будь готов. То, что ты узнаешь, может изменить не только то, как ты видишь меня... но и самого себя. Он встретился с ним взглядом - прямо, по-настоящему. - Хочешь правду? Или хочешь выбор? Потому что первое навсегда лишит тебя второго. Он не ожидал, что его услышат. И уж точно не ждал, что Незу - загадочный, непроницаемый Незу - вдруг окажется… таким. Настоящим. Не широкой улыбкой, не метафорой, не шахматным гроссмейстером за ширмой, а живым существом, у которого тоже есть страх. Страх перед ним. Мидория стоял, как будто от слов Незу изменилось давление в комнате. Тяжесть навалилась не снаружи - изнутри. Там, где пересекались память, ожидания и что-то новое, ещё не сформулированное. "Страх? Неужели, я пугаю его?" Он не знал, радоваться или бояться этого. В голове пронеслось слишком много - сцены из недавних дней, лица, взгляды, недомолвки. Всё вдруг обрело обратную перспективу. Незу не играл в игру ради игры. Он ставил фигуры, потому что иначе - терял бы поле. Терял бы контроль. А контроль - единственное, что хоть как-то удерживало всё от падения. Но... "Я не хочу, чтобы меня боялись...' Он вдруг понял, что стоит, сжав кулаки. Не от злости - от напряжения. Он боялся задать неправильный вопрос. Боялся, что услышит что-то необратимое. Но, черт возьми, он уже здесь. Уже внутри этой шахматной партии, и не пешкой - кем-то большим. Может, даже ферзём. А ферзь не отступает. Он вдохнул, медленно выдохнул, и заговорил, уже тише: - Я хочу оба варианта. Хочу услышать правду... и чтобы у меня остался выбор, что с ней делать. Пауза. В голосе появилась ровность, которой он раньше боялся. Холодная, как стекло. - Если у меня её отнимут - тогда всё, что я помню, всё, через что прошёл… Все мои мечты... Всё это зря. Он посмотрел на Незу и увидел не просто директора, не просто союзника. Он увидел фигуру, которая столько лет удерживала баланс между тьмой и светом - и вдруг слегка покачнулась. Тишина, которая наступила после слов Мидории, не была пустой. Она звенела. Словно комната заполнилась электричеством. И Сэр Ночноглаз наконец пошевелился. До этого он стоял у стены, руки за спиной, словно сторож или тень. Но теперь он шагнул вперёд. Медленно. Осторожно. Как человек, входящий в зону, где каждое слово - мина. - Незу, - сказал он, голосом, в котором был и лёд, и сожаление, - он напомнил мне Тошинори. Он посмотрел на Мидорию. Долго. - Но не тем, как говорит. А тем, что несмотря на всё, всё ещё хочет верить. Несмотря на то, что уже видел достаточно, чтобы сдаться. Он говорил ровно, но глаза - выдавали. Там была боль. Там была тревога. Но больше всего - усталость. - Я не доверяю никому вслепую. Уже нет. Даже тебе, Незу. Не потому, что ты не заслужил. А потому что я знаю, что даже лучшие из нас способны убедить себя, что ради большего блага можно оставить кого-то в темноте. Он замолчал. Сделал шаг ближе к Мидории. Почти на уровень с ним. Не выше. Не в позе учителя. - Если ты хочешь правду, Изуку, будь готов, что она тебя изломает. Это не угроза. Это - факт. Он перевёл взгляд на Незу. - Но если ты его оставишь в неведении, если продолжишь играть, даже во имя “высшего блага”… ты потеряешь не только его. Ты потеряешь всё, на что он был способен. Мирай молчал и долго смотрел в глаза-бусинки химеры. - Вы потеряете второго ученика, Незу-сенсей. Если уже не потерял. Незу не отвёл взгляда. Он не моргнул, не дрогнул, не отпрянул. Но когда Ночноглаз произнёс последние слова - «если уже не потерял» - тень прошла по его лицу. Почти незаметная. Как если бы по сложной формуле прошёл сбой, едва ощутимый, но фатальный. Он медленно спустился с подоконника. Ступил на пол — бесшумно, мягко, но не так, как прежде. Не с привычной лёгкостью. Как будто стал тяжелее. - В этом и заключается моя трагедия, - сказал он тихо, почти шёпотом, обращаясь сразу к обоим. - В том, что я знаю, каково это - терять учеников. И каково это - терять веру в то, что ты был им нужен. Он печально улыбнулся Ночноглазу. Мирай сглотнул. - Мирай-кун, Изуку-кун - удивительный человек, способный на гораздо большее. Я хочу, чтобы ты обучил ему тому, чему я не успел. Обучил так, как это понял ты. Мидория не сразу понял, что у него дрожат пальцы. Слишком много - слов, взглядов, весов. Слишком много сдвинулось в те короткие минуты. Он ожидал, что Незу будет защищаться. Увиливать. Уговаривать. Но не… это. Не такую тишину в голосе. Не такой взгляд - не как у стратега, а как у учителя, который проиграл своего лучшего ученика. А потом — просьба. Прямая. Без тонкой манипуляции. Без давления. …чему я не успел. Эти слова задели сильнее всего. Потому что он знал, каково это — чувствовать, что ты не успел. Он знал, каково это — смотреть на спину умирающего героя и понимать, что твоя память ничего не спасает. Она просто фиксирует. Навсегда. Он посмотрел на Ночноглаза. Тот не двигался. Не отвёл взгляда. Но в глазах его больше не было холодной дистанции. Только тяжёлая оценка. Словно он проверял: Ты примешь это, Изуку? Ты справишься с этой ношей? И Мидория… кивнул. Не как солдат. Не как ученик. Как человек, который чувствует, как ему вручён не приказ - шанс. И он боится его до тошноты. Но всё равно примет - Если вы будете честны со мной, - тихо, но ровно. - Я буду честен с вами. Со всеми вами. Он перевёл взгляд с Незу на Ночноглаза. - Я не знаю, чему вы хотите меня научить. Я не знаю, что будет дальше. Но… я устал жить, будто всё, что я делаю, уже кем-то написано. Я хочу переписать хотя бы один абзац. Пауза. Он выдохнул, впервые за разговор. - Я готов слушать. И я готов учиться. Если вы тоже готовы учить меня. Незу выдохнул. Медленно, глубоко. Как будто выпускал воздух, в котором слишком долго держал страх. А потом снова посмотрел на них - не как на подопечных, а как на соратников. - Хорошо, - сказал он. - Тогда слушайте. Это началось не вчера. И не с вас. Он прошёл к книжному шкафу, достал старую папку, потерянную среди новинок. Бумажную. Без метки. Без гербов. - Я начал замечать сбои в системе задолго до того, как был признан "человеком" в глазах закона. Но признание… стало переломом. Я понял, что Комиссия не просто реагирует неадекватно. Она управляет тем, как реагируют остальные. Он вернулся к столу. Открыл папку. Там были отчёты. Снимки. Закрытые имена. - Они не просто покрывали ошибки. Они создавали их. Формировали кризисы, чтобы управлять героями, обществом, будущими законами. Алгоритм простой: угроза - страх - нужда в контроле. А потом контроль сам становится угрозой. Но все уже привыкли. Он положил перед ними фотографию. Пожилой мужчина. Герой. Подпись: Всевидящий. Пропал три года назад. Официальная версия - погиб при спасении заложников. - Он не погиб. Он исчез. По моей информации - из-за того, что отказался подписать соглашение, которое позволило бы Комиссии отслеживать все передвижения героев через свою причуду. Он был против. Он стал опасным. Его просто… стерли. Молчание. Незу не поднимал голоса. Не ускорялся. Не давил. - Таких, как он, больше десятка. Некоторые мертвы. Некоторые прячутся. Некоторые, я надеюсь… ждут сигнала. Я всё это время искал способ добраться до их координат - без шума. Без следа. Он посмотрел на Мидорию. - Твоя причуда - уникальна. Не просто потому, что ты помнишь. А потому, что ты фиксируешь. Ты - живой архив. Неизменяемый. Тебя невозможно подделать, обмануть, скорректировать. Именно поэтому ты был для них угрозой с первого дня. И потому я отчаяно хотел защитить тебя от лап Комиссии. Твой статус беспричудного в этом очень помогает. Ночноглаз не сразу ответил. Он стоял всё так же, неподвижно, как памятник. Но пальцы - незаметно дрогнули. Словно привычная картина мира дала трещину. - Я слышал слухи, - наконец произнёс он. - Но я думал… хотел думать, что это паранойя. Что ты, Незу, просто стал осторожнее. Замкнутее. Он взял фотографию "Всевидящего" в руки. Провёл пальцем по краю. - Я знал его. Мы пересекались на двух миссиях. Он был… неудобный. Слишком прямолинейный для системы. Но и слишком эффективный, чтобы легко списать. - Он помолчал. - Если они добрались до него, значит, ты прав. Мидория почувствовал, как внутри что-то опустилось - как камень в воду. Это не вся правда. - Есть ведь что-то еще, да? - острожно, дрожащим голосом спросил он Незу. К несчастью, Незу кивнул, доставая другую папку. "Идеальный Герой" - гласила надпись. Незу не ответил сразу. Лишь посмотрел на папку в своих лапах - так, как смотрят на старые шрамы. Не с болью, а с памятью, которую не стереть. Он положил её на стол. Толще. Тяжелее. С заметно поношенными краями. Похоже, она проходила через чужие руки. Не один раз. - Это не копия. Это оригинал, - произнёс он спокойно. - Его хранили в одном из резервных архивов Комиссии. Мне стоило больших усилий… и пары очень рискованных сделок, чтобы она оказалась у меня. Я долго не открывал её полностью. Боялся, что, как только увижу всё - пути назад уже не будет. Он открыл папку. Там не было фотографий. Только текст. И схемы. Графики. Таблицы. - Это не отчёт о герое. Это - проект. Они искали способ создать не просто героя. А героя, которого нельзя будет сломать. Никак. Ни страхом, ни болью, ни поражением. Героя-икону. Но не живого. Управляемого. Ночноглаз напрягся. - Промывка? - Хуже, - мягко отозвался Незу. - Отбор детей. Подбор идеальных причуд. Вмешательство на уровне формирования личности. Их не ломали. Их выращивали. Как… оружие с лицом надежды. Он перевернул страницу. Много детей. Их перечень причуд, даты рождения, группы, в которых их определили. Среди фотографий цепкий глаз Мидории ухватился за красные крылья одного блондинистого паренька. Его глаза расширились. Ястреб. Мидория отшатнулся. Почти незаметно, но достаточно, чтобы Ночноглаз бросил на него быстрый взгляд. - Ястреб, - выдохнул он. - Ты хочешь сказать, что он… - Был в числе отобранных, - тихо подтвердил Незу. - Один из самых успешных результатов. Рекордно ранняя лицензия. Высочайший рейтинг лояльности. Минимум нарушений. Абсолютный образ героя. Он закрыл папку. - И ни одного близкого человека в официальной базе. Ни друзей детства. Ни упоминаний о семье - кроме тщательно отредактированного досье. В голове Мидории словно сложился пазл. И правда, сколько он знал о Герое номер три? Самый молодой герой, выбившийся в рейтинг на высокое место, со стажем меньше месяца. Никакой информации о ранних годах, обучении где-либо на геройском курсе. Ноль информации. Странно для топ десятки, как он раньше не заметил? - Это то, чему должен был быть посвящён наш урок, - улыбнулся грустной улыбкой Незу, - поиск закономерностей. Прочитай ссылки, что я тебе отправил, они помогут в дальнейшем. Мидория кивнул. Ночноглаз нахмурился. Ночноглаз долго молчал. Его взгляд будто проваливался в глубину, где хранились воспоминания, которые он обычно прятал за маской спокойствия и холодного расчёта. - Взращивание героев как продукта… - пробормотал он, - это уже не просто моральный кризис. Это катастрофа для того, что мы называем «надеждой». Если Ястреб - не исключение, а правило, тогда мы потеряли саму суть. Он посмотрел в глаза Мидории. - Ты понимаешь, Изуку, почему мы так боимся потерять тебя? - тихо спросил Ночноглаз, не поворачиваясь. - Потому что ты - живое доказательство, что причина быть героем не в генетике, не в причуде, не в системе. А в выборе, в человеческой воле. Мидория почувствовал, как холод пронизывает его, но в голосе Ночноглаза не было угрозы - только надежда и усталость. - Мы сделаем всё, чтобы ты не стал очередной марионеткой, - добавил Незу, наконец подняв глаза. - Но ты должен понять - в этой игре ставки выше, чем кажется. И каждый шаг может изменить всё. Мидория медленно кивнул, ощущая груз ответственности и странную лёгкость одновременно - ведь теперь ему дали ключ к разгадкам, и вместе с тем - шанс переписать саму историю.

***

Айзава внимательно наблюдает, как Шинсо делает очередной подход на турнике, лицо ученика - сосредоточенное, но видно, что усталость берет своё. - Неплохо, - говорит Айзава. Шинсо с трудом подтягивается, глядя в пол. - Особенно для того, у кого ментальная причуда, а? - говорит Шинсо, отпуская турник. Айзава подходит ближе, кладёт руку на плечо Шинсо: - Сперва ты должен построить фундамент - тело и разум должны работать в унисон. Сегодня мы тренируем тело. Завтра - причуду. Шинсо кивнул, собирая силы для третьего подхода. Он сделал глубокий вдох и зацепился пальцами за перекладину. - Третий подход, - пробормотал он себе под нос. Айзава молча смотрел, оценивая не только технику, но и настрой. - Не торопись. Качество важнее количества, - сказал он. Шинсо сосредоточился, подтягиваясь медленно и уверенно. Мышцы горели, но он не сдавался. - Всё будет, - прошептал он, - если не сломаюсь раньше. Айзава лишь кивнул — тихое признание, что тот движется в правильном направлении. Дверь зала распахнулась, Айзава медленно повернулся в сторону входа, ожидая увидеть Мика. Его взгляды предстал другой блондин, подросток из его класса - Кацуки Бакуго. Айзава лишь кивнул в сторону Бакуго, который, не говоря ни слова, спокойно подошёл к гантелям в углу зала. Его взгляд был напряжён, словно он пришёл выплеснуть злость на тренировке, а не наблюдать за чужими усилиями. Шинсо, не отвлекаясь от подтягиваний, лишь мельком заметил новое присутствие, но не позволил себе показать раздражение. Айзава тихо произнёс: - Это парень из моего класса. Он пришёл потренироваться. В такие моменты лучше держать эмоции под контролем. Мы тут не для того, чтобы соревноваться - здесь учат выдержке и дисциплине. Шинсо почувствовал, как атмосфера в зале стала ещё более жёсткой - это только подстегнуло его не сдаваться. Сделав двадцать подтягиваний, он почти упал с турника, сжимая и разжимая ладони. - Отдых, пять минут. - сказал Айзава, отходя к стене спортзала. - Хай, сенсей. Шинсо достал свой телефон и отправил сообщение Мидории, чтобы тот сегодня его не ждал и шел домой. Он планировал задержаться. Внезапно к нему подошёл незванный посетитель в лице блондина. - Ты с параллели? - сверкая любопытством и самоуверенностью произнес Бакуго. Шинсо не сразу поднял взгляд, сосредоточенный на экране телефона. Потом медленно опустил устройство и посмотрел на Бакуго. - Нет, - ответил он ровно, не показывая ни раздражения, ни желания ввязываться в разговор. - С общего образования, но стремлюсь на героический. - С общего? - вызов в голосе, но без открытой агрессии, скорее - просто интерес. Шинсо сделал вдох, чуть разгладил брови. - Шинсо Хитоши. Я тренируюсь, чтобы доказать всем, что смогу стать героем. Блондин странно посмотрел на него, словно в глазах вспыхнула искра... узнавания? Он знал этого блондина? - Бакуго Кацуки. Не стой у меня на пути, я буду лучшим героем. Шинсо поднял подбородок чуть выше, встретив взгляд Бакуго. - Пусть будет так, - спокойно сказал он. - Я уйду в подполье. - Ты знаешь Изуку Мидорию? - резко сменил тему блондин. Шинсо сдержанно кивнул: - Знаю. Почему спрашиваешь? Бакуго опустил взгляд, сжав руки в кулаки, голос стал тихим, почти несмелым: - Звучал как он когда-то...- уклонился от ответа Бакуго. - Спасибо? - неуверенно спросил Шинсо. - Ха! Задрот сказал бы "извини"... - как-то грустно усмехнулся Бакуго. - Он тренируется с тобой? Шинсо слегка нахмурился, но сохранял спокойствие. - Нет, - ответил он ровно. - Он… занимается отдельно. Бакуго посмотрел на него с неожиданной задумчивостью. - Он... Не сдался? - спросил он с некоторой надеждой в голосе. - Нет? - снова спросил-ответил Шинсо. Бакуго промолчал. Он кивнул Шинсо, а затем быстро покинул спортзал, едва не забыв свою сумку. Ему есть о чем подумать. Изучающий взгляд Айзавы проследил за ним до самой двери. Он определённо отметит у себя общение, или скорее старое знакомство, взрывного проблемного ребенка с застенчивым проблемным ребенком.

***

Улица встретила его прохладой и закатным солнцем. Кацуки медленно шагал, будто пытался с каждым шагом сбросить груз, что давил на плечи. Что я вообще хочу? - думал он, не решаясь посмотреть в себя по-настоящему. Быть лучшим героем - звучало как цель, которую он впитывал с детства, как воздух. Шинсо Хитоши знал Изуку. Они в одном классе, на общем образовании. Шинсо стремится в герои, а Изуку? Он тоже тренируется, значит он не сдался, верно? Тем более, что мешки-под-глазами сказал, что это не так. Почему тогда это звучало, как вопрос черт возьми! Кацуки сжал кулаки, пытаясь заглушить ворчание внутри. Он боялся, что на самом деле ответ его тревожит куда сильнее, чем он готов признать. Может, Изуку действительно всё ещё борется... а может, он уже потерян? А если потерян - значит, и он тоже? Я никогда не умел извиняться, - прошептал он, глядя в сторону, где последние лучи солнца касались крыш домов. - "Но, может, это не просто гордость мешает... Может, я боюсь, что Изуку меня уже не простит." Покрывшись холодной дрожью, Бакуго понял - бороться с этим нельзя. Только принять. И попытаться исправить. Если ещё не поздно.

***

Тренировки с Шинсо... Рано или поздно они дадут плоды. В этом Айзава не сомневался. Если бы он не видел в этом смысла - давно бы забросил. Этот парень сложный, закрытый, с множеством внутренних барьеров, но упорный. И именно эта упорность - искра, которую Айзава готов подогревать, несмотря ни на что. Он вспомнил его сегодняшнее лицо - сосредоточенное, но усталое. Как будто Шинсо тащил на себе груз, который не всегда был виден другим. Айзава понимал, что пока что это не тренировка способности, а работа над самим собой, над телом и духом. Фундамент, на котором всё строится. Правда, сейчас мысли Айзавы немного блуждали - от Шинсо к Бакуго. Тот парень... Знал Мидорию. И выглядел почти печальным, когда спрашивал о нём. Это было необычно для Бакуго - обычно его глаза горели только огнём злости или вызова. Но сегодня там была другая тяжесть, почти уязвимость. Айзава задумался: сколько невысказанных слов и неразрешённых чувств скрывается за этим гордым, взрывным фасадом? И как этот груз влияет на его путь - путь героя, который пытается стать лучшим, несмотря ни на что. Чтобы это ни было, это возможно ключ к тому, чтобы урезонить его гнев или направить в нужное русло. Бакуго имел потенциал, он стремился стать лучшим героем и не только на словах, за счёт своей мощной причуды или чего-либо еще. Он трудился, его академические успехи в средней школе тому доказательство. И здесь что-то щелкнуло. - Заши? - неуверенно позвал Шота мужа. - Да, Шо? - У тебя досье Мидории Изуку с собой? Ямада выглянул из кухни, в его глазах читался искренний интерес. - Да? Зачем тебе он? - спросил Ямада. - Помнишь, я говорил о Бакуго? Странное досье, - начал издалека Шота, - недавно в спортзале он спросил Шинсо о Мидории. Они точно знают друг друга и я подумал, что возможно что-то прояснится, если я сравню их досье. - Понятно, снова работаешь, - притворно разочаровался Сущий Мик на гражданке, - ладненько, сейчас принесу, Шо! И скрылся, уходя в сторону общей спальни. Шота остался в гостиной, неспешно перебирая в руках папку с документами. В голове крутились мысли о странном разговоре Бакуго и Шинсо, о тех невысказанных чувствах, что заметил в глазах взрывного блондина. Что-то говорило ему, что в этой истории гораздо больше. - Вот, - сказал Ямада, ставя папку на стол. - Всё, что удалось найти по Мидории. Шота кивнул и аккуратно развернул документы. Внимание сосредоточилось на деталях, которые могли пролить свет на загадку. - Спасибо, - тихо произнёс он. Ямада присел рядом, наблюдая за мужем с лёгкой улыбкой. - Думаешь, это поможет? - Надеюсь. Иногда правда кроется в мелочах, которые сразу не заметишь. В комнате повисла тишина, наполненная ожиданием и надеждой. Впереди было много работы, но Шота чувствовал - он не один в этом деле. Перебирая досье Мидории он хмурился все сильнее и сильнее. Хулиган? Постоянно ищет внимание? Это... Не похоже на Мидорию. Впрочем, в их первую встречу он знал, кто он такой и в последствии мог вести себя, отталкиваясь от понимания, что перед ним герой. - Заши? Мидория... Похож на кого-то, кто описан в досье? - недоуменно спросил Айзава. Ямада задумался на секунду, но затем отрицательно покачал головой. - Я тоже удивился, Шо! Парень буквально шорохается от каждого громкого звука, черезмерно тихий и подавленный что-ли? Айзава нахмурился, подбирая слова. Он вспомнил, что Мидория также был в какой-то степени убеждён, что за ним следили. И тот факт, что за ним действительно следила Комиссия. - Такое поведение нехарактерно для кого-то, кто привык быть в центре внимания. Но, может, это следствие давления извне. - Айзава помасировал виски. - Знаешь, что-то в его досье напоминает мне то, как ведёт себя Бакуго. - невзначай бросил Ямада. Айзаву осенило. Беспричудный. Одна школа. Хулиган с мощной, героической причудой и жертва без причуды. Конечно, все грехи первого повесят на второго! Он снова пробежал взглядом по досье. Все сходится. - Я понял. Бакуго чувствует вину и пытается найти себя заново. Айзава задумался, решая, как помочь своего ученику эти не сломаться под грузом тяжелой правды. И дать ему шанс на новый старт. - А я думал он просто нашел друзей и поэтому меньше орёт... - тихо пробормотал Ямада.