Часть 14. Его игра.

Сэр Ночноглаз плохо спал по ночам. Это было связано не только со сбитым режимом подпольных героев, но и его причудой. Почти каждую ночь он ложился с единственной мыслью: лишь бы не очередной кошмар. Смешно, да? Опытный герой, первый и единственный напарник Всемогущего, боится видеть ночные кошмары. Он видит их часто, слишком часто. Мирай говорит, что со дня начала его карьеры профессиональным героем, но на самом деле - со дня пробуждения его причуды. Сасаки-младший держал свою мать за руку, когда она вела его домой. В другой руке он держал мороженное, был яркий солнечный день. Он смотрел на свою мать, лучезарно улыбаясь, когда причуда активировалась. Он увидел её смерть. Как её придавило обрушившимся зданием. Он заплакал. Он не знал, чему он был свидетелем, а его мама не знала, почему он плачет. В этот момент напал злодей, он обрушил здание и его мать в последний момент вытолкнула его, рыдающего из-под обломков. Тогда он не понял, что именно делает его причуда и винил себя в смерти матери. Теперь он понимает, что делает его причуда, но от этого не легче терять близких, чью смерть ты не можешь предотвратить. Мирай поднялся с кровати, не в силах уснуть после очередного кошмара. Он пошел на кухню, включил свет и запустил кофемашинку. Если он не может спать, то может хотя бы посвятить это время работе. Он налил себе кофе и сел за стол, заваленный папками и распечатками. Большинство из них - с грифом "Секретно", некоторые - личные просьбы от знакомых ему героев. Мирай давно зарекомендовел себя среди про-сцены. Ещё когда он стал первым напарником Всемогущего, многие обратили на него внимание, в частности на его причуду: Предвидение. Многие считали, что именно поэтому дела агентства Всемогущего всегда шли настолько хорошо. Личный Пророк всегда знал что случится и потому Башня Могущество останавливала многие трагедии в зачатке. Жаль, что это только очень популярная точка зрения, а не факт. Мирай еще ни разу не видел, чтобы его видения не сбывались. И это - то, что его всегда пугало. Ещё когда он только начинал работать в подполье, он поставил себе правило: никогда не смотреть в будущее своих коллег. Мирай понимал головой, что "Предвидение" просто показывает ему то, что уже предрешено, не больше не меньше, но факт того, что он никогда и никак не мог предотвратить трагедию всегда бил по нему сильнее, чем любой злодей. И потому он всегда мечтал работать со Всемогущим. Как-бы ни было плохо, Символ Мира всегда улыбается, всегда дарит людям надежду. Это не просто "привычка", это настоящая идеология, суть которой Сасаки смог понять только когда сблизился со своим кумиром достаточно, чтобы стать его другом. Он провёл пальцами по строчке в одном из досье, пробормотал себе под нос: - …"изменение маршрута патруля, отсутствие отчёта, исчезновение в серой зоне"… - Мирай вздохнул. Имя на папке: "Борзая"*. Это был герой Комиссии. Один из тех, о ком он поклялся никогда не заглядывать в будущее. Один из тех, с кем он начинал свою карьеру. Один из тех, чьё исчезновение Комиссия списала на эмоциональную нестабильность и добровольное увольнение. Мирай закрыл папку, как будто физически не мог дышать рядом с этой информацией. Он знал, что это ложь. Но в его руках были только клочки правды, обрывки записей и догадки. Ночноглаз был слишком хорошо знаком с Комиссией, рисковал стать таким же инструментом, как Леди Нагант или Борзая, но благо Незу всегда был собственником по отношению к своим ученикам. Тогда он еще не был директором U.A, всего лишь учитель, но он почти впился зубами в Ночноглаза, когда он хотел стажироваться в Государственном Героическом Агентстве Комиссии Общественной Безопасности Героев. Сейчас ГГАК КОБГ не существует. Они сказали, что в этом нет смысла, когда уровень преступности неуклонно падает. Ночноглаз знал правду. ГГАК занимались не лучшими делами. Они всегда работали грубо, резко, кроваво. И потому Комиссия их закрыла, а оставшихся героев сделало сольниками*, чтобы было меньше отчётности и всей структуре не пришлось пойти под нож, если что-то случится. Или кто-то. Он закрыл папку с "Борзой" и отложил в сторону, туда же, где уже лежали подобные. Там были досье с пометками: "Случайно погиб при исполнении", "Эмоциональное выгорание", "Самоубийство". В каждом из них Мирай читал одну и ту же фальшь - не в словах, а в деталях. Он помнил этих людей живыми. Сильными. Умными. Приниципиальными. Такими, какими Комиссии не нужны их личные герои. Кофе остыл. Ночноглаз смотрел в тёмный экран, где отражалось его лицо. Новый сигнал. Входящее сообщение. 17089293: Ночноглаз, это Цукаучи. У меня есть одна просьба, не хочешь зайти в участок на кофе? Или сразу ко мне? Он начал набирать ответ, но остановился. На экране мигал курсор, как будто подгоняя его. Он стёр набранное и вместо этого включил программу-ловушку, разработанную ещё в те времена, когда работал на Комиссию. Её использовали, чтобы определять, проходит ли сообщение через фильтры наблюдения. Прошло. Значит, кто-то следит. Вопрос - за ним или за Цукаучи? Он набрал короткий ответ: 17089604: Конечно. Мы давно не общались. Ночноглаз знал, что это не будет просто дружеская беседа. Они с Цукаучи... Прямо скажем, были мало знакомы. Общались по работе, знали о главном секрете Всемогущего. Так, по-мелочи. Со статусом "сверх-секретно".

***

В участке было тихо. Ночная смена давно ушла на вызов, свет приглушён, камеры переведены в спящий режим - неофициальная политика, если ты в доверии у начальства. И у Цукаучи. Ночноглаз вошёл молча. Цукаучи ждал, как и обещал - с двумя кружками кофе и видом человека, который давно перестал надеяться на простые разговоры. - Рад видеть, Ночноглаз - сказал дететив, протягивая ему одну из кружек Мирай молча принял кофе, жестом приглашая Цукаучи продолжать. - И так, выложу как есть, - Цукаучи посмотрел Ночноглазу в глаза, - Это была просьба крысы. - Прости? - Ночноглаз поправил свои очки, - Чего Незу-сенсей хочет от меня? Мирай заметно напрягся. Да, конечно, он был благодарен Незу за многое, но так или иначе, не хотел бы работать с ним один-на-один. Даже через Цукаучи. - Знаю, как это звучит, но послушай, - в примирительном жесте успокоил его Цукаучи, - Есть парень в академии, новый личный ученик Незу. Мирай моргнул. Это интересно. Незу очень давно не брал новых учеников, что у него за причуда? Или, может быть, какой-то талант к анализу? Незу всегда любил умных людей, если вообще когда-либо любил людей. - Рад за Незу, парня жаль. - отрезал Ночноглаз, - Что крыса хочет от меня? Цукаучи усмехнулся - уголками губ, устало, по-человечески. - Не хочешь ты крысу, я понял. Но крыса хочет тебя. Или, точнее, чтобы ты… Взял парня под свое начало, понимаешь? Нет, Ночноглаз не понимал. Незу ревниво защищал своих личных учеников, никогда не позволял никому другому влиять на них. Химера была собственником. - Нет, не понимаю, - честно признался Сасаки, - Незу не длится учениками. Цукаучи чуть наклонился вперёд, опершись локтями на стол. Говорил тише, но с нажимом: - В том-то и дело. Он не делится, потому что обычно он заранее уверен - и в людях, и в их ролях. А тут… нет. К тому же, зашевелилась Комиссия. Мирай молчал, щурясь сквозь очки, будто пытаясь рассмотреть что-то между словами. - Чего Комиссии нужно от второкурсника? - наконец спросил он. - Мидория Изуку первокурсник. Общего образования, даже не герой. - сказал Цукаучи, смотря Сасаки прямо в глаза. Ночноглаз тупо моргнул. Что? Это не имеет смысла. Мирай, конечно, сам был на общем образовании, пока не перевелся, но и Комиссия им заинтересовалась только после перевода на геройский факультет. Когда его в ученики взял Незу. О. Теперь Ночноглаз понимал. - Вот именно, - подтвердил Цукаучи. - Он талантливый малый, его неотточенный, любительский анализ который мельком посмотрел Ластик помог нам накрыть ту группу грабителей. - Что ещё ты мне не говоришь? - Ночноглаз говорил спокойно, но голос его стал тверже. - Такие просьбы не делаются вслепую. Цукаучи вздохнул, как человек, которому не хотелось быть тем, кто вскрывает очередной гнойник. - У него… идеальная память. - Фотографическая память? - - Сасаки поднял бровь. - Не совсем. Как Незу сказал мне, - Цукаучи стукнул пальцем по виску, - Мидория называет это "Хранилищем Данных", у него что-то вроде бездонного сервера в голове. И каждую секунду он помнит идеально. Ночноглаз медленно кивнул, переваривая услышанное. - Значит, у него не просто память - у него постоянная, непрерывная загрузка. Как будто каждое мгновение хранится и готово к вызову. - Именно. Это и дар, и проклятье. - Цукаучи пожал плечами. - Представь, сколько информации он держит в голове. Сколько фрагментов, деталей. И добавь к этому аналитический склад ума. Ночноглаз начал понимать. В свое время, Незу часто просил его посмотреть в собственное будущее. Он всегда это делал. Затем Незу хищно улыбался и просил сделать еще раз, тогда он видел другое будущее. Каждый раз - исход удручаюший, но каждое видение все ближе и ближе к окончательной цели Незу: реформа геройского сообщества. С Мидорией на руках... - И что именно Незу от меня хочет? - спросил Ночноглаз. Цукаучи сделал глоток из кружки, потом поставил её на стол с лёгким звуком. - Он не хочет, чтобы ты просто наблюдал. Незу хочет, чтобы ты стал для Мидории наставником. Научил работать в системе, которую презираешь. Ночноглаз нахмурился. - Я думал, что Незу будет, мягко сказать, решительно против этого - сказал Ночноглаз. - Конечно, он может был против этого, когда дело касалось тебя, - Цукаучи выразительно посмотрел на Ночноглаза, - но в случае с живым хранилищем данных и детектором лжи, Комиссия сама раскроет свои грязные секреты. Все, до единого. Ночноглаз медленно перевёл взгляд с кружки на Цукаучи. - Значит, Незу рискует не только Мидорией, но и всем, что ему дорого. Ради чего? Чтобы Комиссия сама себя сдала? - Именно. Они уже начали ломать устои, - прошептал Цукаучи. - И у Мидории есть ключ. Если он не справится - Комиссия отмоет свои руки, и тогда падут все, кто стоит на стороне правды. - А если он сломается? - тихо спросил Ночноглаз, - Если память станет для него клеткой? - Тогда мы потеряем гораздо больше, чем просто парня с идеальной памятью. Молчание повисло в комнате, словно давя на лёгкие. - Ладно, - наконец сказал Мирай, - Тогда я не могу отступить. Ни перед системой, ни перед собственным страхом.

***

Утро застало Мидорию неожиданно спокойным. Впервые за неделю он проснулся не от тяжёлого сна, а от лёгкого света, проникающего через занавески. Голову не ломали тревоги и страхи - ему удалось выспаться. Причина была проста: после прощания с Шинсо они решили проверить одну теорию - "отложенные команды". Как он это назвал, - способ обмануть собственное сознание. Шинсо подчинил Мидорию и выдал приказ: как только он закроет дверь и ляжет в кровать, немедленно отключиться и не просыпаться до утра. Это была своего рода тренировка для Шинсо и попытка избавить Мидорию от постоянного страха перед завтрашним днём и бесконечной паранойи из-за слежки. Команда сработала. Мидория судорожно набирал сообщение другу, одновременно медленно поднимаясь с кровати. Анализ причуд - его страсть и отдушина. И именно он позволял хоть ненадолго отвлечься от всего того, что окружало его сейчас. Он сделал зарядку, съел пару тостов и вышел из дома, до последнего игнорируя чувство "оленя под прицелом", как вчера пошутил Шинсо, пока они обсуждали, что делать с Комиссией. Кстати об этом... Сегодня он должен поговорить с Незу. Не извинится перед ним, Изуку напомнил себе, но поговорить. Возможно он и правда неправильно истолковал намерения своего... Учителя? Директора? Наставника? Он уже не был уверен, но хотел разобраться. Мидория шел по знакомым улицам, направляясь к станции, сердце билось чуть быстрее обычного. В груди жило одновременно несколько чувств - лёгкая тревога, непривычное напряжение и желание разобраться наконец с тем, что давно терзало его мысли. Он не хотел, чтобы разговор с Незу превратился в извинения или самообвинения. Нет, это было не то. Ему нужно было понять - понять, почему тот поступает так, как поступает, и что стоит за каждым его решением. Ведь Незу всегда казался непоколебимым, уверенным в себе, ведь будучи гением, не скованным человечесаими предрассудками, он видел то, что остальные не могли. Но Мидория чувствовал, что между ними выросла невидимая стена недопонимания. Ему хотелось прорваться через неё, но страх ошибиться и сделать шаг не в ту сторону холодил кровь. - Это не просто разговор, - подумал он, - Это шанс перестроить нашу связь. Если я не сделаю этого сейчас, может не быть другого шанса. И с этой мыслью он вошёл в поезд, отправлявшийся вдаль, к Юэй. Поезд мягко катился по рельсам, унося Мидорию всё дальше от привычного мира и ближе к месту, где ждала новая встреча. За окном мелькали знакомые пейзажи - здания, улицы, силуэты прохожих, - но в его голове звучала только одна мысль: разобраться, понять и, возможно, начать всё заново. Юэй встречал его тёплым светом раннего утра, воздух казался свежим и чуть прохладным. Всё это напоминало, что жизнь продолжается, несмотря на все сложности и невысказанные слова. Мидория уселся за своё привычное место в аудитории, но мысли его были далеко - совсем не на уроке. Вокруг шумели одноклассники, оживленно болтая о всяком, но сердце Изуку било тревожным ритмом, а в голове крутились слова, которые он собирался сказать Незу. Он тихо сжал ручку, пытаясь выстроить в уме каждую фразу, чтобы передать свои чувства и вопросы как можно яснее. Не хотелось звучать обвинительно или неуверенно - наоборот, хотел показать, что понимает намерения наставника и действительно хочет понять его мотивы. Как начать? - думал он, глядя на часы и считая минуты до окончания учебного дня. Сущий Мик, к слову, своим бесконечным энтузиазмом явно не добавлял спокойствия: он уже третий раз попросил Шинсо, крикнуть "YEAH!". А Шинсо, в свойственной ему манере, лишь слегка хмурился и с трудом пищал "йей". Мидория улыбнулся: ладно, возможно, Сущий Мик все-таки немного помогал. Косвенно. Настоящей поддержкой выступал Шинсо. День был... Обычным. Слишком обычным, если честно. Первый день хоть закончился на интересной ноте. Шинсо быстро попрощался и отправился к Сотриголове на личные тренировки, а Мидория потопал к кабинету Директора. Тому самому месту, где всегда царила особая атмосфера - смесь строгости и глубокого спокойствия. В коридоре он заметил Сэра Ночноглаза(СЭРА НОЧНОГЛАЗА?!), который стоял у двери, не спеша и как будто ожидая. Ночноглаз, в свою очередь заметил Изуку и его очки блестнули, как в каком-нибудь аниме-сериале. Мидоря задержал дыхание: это ведь Сэр, мать его, Ночноглаз! Единственный напарник Всемогущего, долгое время работавший в подполье под кодовым именем "Прорицатель", а затем вышедший в дневные герои, а затем вернувшийся в полумрак, тесно сотрудничает с полицией, раскрывает самые запутанные дела, занимается пропажей героев и... - Да, ты... Многое знаешь обо мне, - Мидория с щелчком закрыл рот, ударив себя по подбородку. Ночноглаз чуть вскинул бровь, наблюдая за этой театральной реакцией. - Приятно понимать, что меня знают не только как напарника Всемогущего, — сказал он, сухо, но не без оттенка иронии. Мидория поклонился немного слишком резко. - Простите! Просто... вы - вы Сэр Ночноглаз! Я читал всё, что смог найти, и когда вы вели дело про исчезновение непробиваемого героя: "Фантомного Доспеха", вы же на третьем дне расследования… - …обнаружил ложь в показаниях третьестепенного свидетеля, да, - закончил за него Ночноглаз. - Ты слишком много читаешь, Мидория Изуку. И память у тебя и вправду феноменальная. Мидория резко выпрямился. Ночноглаз знает, кто он такой? Он агент Комиссии? Сколько всего он знает? Он мог заглянуть в его будущее, для этого он здесь? Так он его вычислил, он... - Нет! - резко прервал бормотание Мидории Ночноглаз, заставив того вздрогнуть, - Прости, что так резко. Я не работаю на Комиссию, скорее наоборот. Мидория замер, как олень, пойманный светом фар. В голове ещё гремел шквал панических мыслей, но голос Сэра прозвучал чётко, с той самой твёрдостью, которая не допускала лжи. - Я здесь по приглашению Незу. Только поэтому. Он захотел, чтобы я узнал тебя прежде, чем приму решение. И чтобы ты узнал меня - не через архивные статьи, а вживую. Как человек, не как тень от прошлого. Мидория медленно кивнул, всё ещё настороженный, но уже дыша ровнее. - Значит… вы знаете про меня? - он говорил тише. - Про мою память. Про то, что... я вроде как «живой жёсткий диск». - Знаю. И это не делает тебя угрозой, - Ночноглаз чуть склонил голову. - По крайней мере, не в глазах порядочных людей. Небольшая тишина легла между ними. Не давящая - скорее, обволакивающая, как момент перед вздохом. Мидория сжал ремешок рюкзака на плече. - А если в глазах остальных? - наконец спросил он. - В глазах тех, кто хочет использовать меня? Или... Или боится? Ночноглаз чуть прищурился. В его взгляде не было жалости - только интерес и, быть может, тень понимания. - Тогда ты должен сам решить, кто ты есть. До того, как за тебя это решат другие. - твёрдо сказал он, - Комиссия, Незу или кто-то еще. Слова Ночноглаза ударили точно в цель. Мидория не сразу понял, почему ему стало чуть легче дышать - будто кто-то дал право быть растерянным, но не сломленным. Он кивнул - коротко, почти незаметно, но искренне. - Спасибо, - выдохнул он. Ночноглаз ничего не ответил - только жестом указал на только что щелкнувшую дверь кабинета. Внутри, как и всегда, царил странный покой. Книги, чай, тёплый свет лампы - и сам Незу, сидящий в своём кресле, с чашкой в лапках. Его глаза блестели с интересом, но он не улыбался. Не сегодня. Мидория вошёл. Сел. Положил руки на колени. - Спасибо, что... пустили меня после, ну... Вы понимаете. - начал он, чувствуя, как голос чуть дрожит. - Я не совсем уверен, с чего начать, потому что... если начну извиняться, то не смогу остановиться. Но это не то, зачем я пришёл. Он поднял глаза, встретившись взглядом с Незу. - Я хочу попросить прощения. Но не буду. Я хочу понять. Почему вы делаете то, что делаете? Почему ведёте себя так, словно всё просчитано заранее, но при этом позволяете мне - и не только мне - тонуть в догадках? Он сделал паузу, вдохнул. - Я знаю, что вы - одно из самых умных существ на планете. Что вы умеете просчитывать ситуации дальше всех. Но... вы же понимаете, как это выглядит со стороны? Вы держите всех на расстоянии. Даже тех, кто вам верит. Даже меня. А потом ждёте, что мы сами обо всем догадаемся. Что будем благодарны. Что... подстроимся. Голос стал крепче, даже удивительно для него самого. - Я не герой. Я не знаю, что Комиссии может быть нужно от меня. Я даже не уверен, что хочу быть героем, хотя по-прежнему сомневаюсь, хочу ли я быть детективом. Я просто парень, у которого в голове слишком много памяти и слишком мало мира. Я не хочу быть пешкой - вашей, Комиссии или чьей-то ещё. Я хочу быть человеком. Понять, куда иду. А не просто верить, что это "лучший из всех возможных путей". Он умолк. И впервые - не потому что испугался, а потому что сказал всё. И в этой тишине он смотрел в глаза Незу - не как ученик учителю, а как человек другому разумному существу. Теперь его очередь вести игру.