Часть 1. Это не сон?

Мир обрушился на меня не просто шквалом ощущений, а настоящим цунами, грозящим поглотить сознание целиком. Это было похоже на взрыв, произошедший прямо в моей голове, разрывающий все на части и оставляющий после себя лишь пепел и пустоту. Среди этого хаоса безоговорочно доминировала боль – не тупая и ноющая, а острая, режущая, пульсирующая, словно раскаленный металл, вбитый прямо в кость черепа. Она терзала виски, заставляя видеть вспышки света перед глазами, и отдавала эхом в затылке, словно там кто-то неустанно бил в барабан. Эта боль затмевала собой все остальное, перекрывала любые другие чувства и мысли, поглощая разум и парализуя волю. Я попыталась пошевелиться, хоть немного изменить положение тела, но оно откликнулось вяло и неохотно, словно пропитанное свинцом, как старая, заржавевшая машина, которую долго не заводили. Каждый мускул протестовал, отправляя в мозг сигналы боли, напоминая о том, что я очень давно находилась без движения, возможно, даже в неестественной позе, сковывающей тело. Казалось, каждая клеточка кричала о протесте. В этом бурлящем океане боли и дискомфорта, словно спасательный круг, пробивался слабый, но настойчивый голос. Он был едва слышен, как шепот ветра в кроне деревьев, но все же достаточно силен, чтобы привлечь мое внимание. — Елена? Ты слышишь меня? Голос. Женский. Не просто нежный, а какой-то очень ласковый, успокаивающий, словно шелк, скользящий по коже. Но одновременно в нем сквозила тревогой, словно тонкая нить, натянутая до предела, готовая лопнуть в любой момент. В нем звучало беспокойство за меня, страх перед неизвестностью и, возможно, даже отчаяние, как у человека, потерявшего все и цепляющегося за последнюю соломинку. Голос, который, казалось, отчаянно цеплялся за надежду, за малейший признак жизни. С огромным трудом, преодолевая сопротивление тела, словно выбираясь из липкого болота, я медленно открыла глаза. Мир предстал передо мной размытым и туманным, словно нарисованным акварелью неумелым художником. Все было расплывчатым и нечетким, цвета казались приглушенными и ненастоящими. Я моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать зрение, вернуть четкость изображения. Передо мной склонилась белокурая девушка. Ее лицо, бледное и взволнованное, было обрамлено локонами идеально уложенных волос, каждая прядь лежала на своем месте, создавая безупречный образ. Но больше всего меня поразили ее глаза – неестественно яркие, насыщенно-голубые, словно два сверкающих сапфира, в которых отражалось небо. Они были такими пронзительными, что казалось, будто они могут видеть меня насквозь. В их глубине плескалось море беспокойства, которое эхом отзывалось во мне, вызывая странное чувство сочувствия к этой незнакомой девушке. За ее спиной, чуть в стороне, словно тень, стоял парень. Высокий, статный, с идеальной темной челкой, аккуратно уложенной на лоб, как у кинозвезды. Его лицо, обычно выражающее надменное спокойствие и невозмутимость, сейчас было искажено страданием. На нем читалась глубокая печаль, словно он только что потерял самого близкого друга, и горечь утраты отпечаталась в каждой черте его лица. Он смотрел на меня с какой-то странной смесью надежды и обреченности, как будто ждал чуда, но в глубине души понимал, что оно вряд ли произойдет. Я попыталась что-то сказать, хоть как-то прояснить ситуацию, но горло пересохло, словно в пустыне, как будто я очень долго не пила воды. Язык казался чужим, непослушным, словно кусок дерева, и отказывался двигаться. — Кто... вы? — мой голос прозвучал хрипло и невнятно, словно шепот, вырвавшийся из глубины могилы, полный песка и пыли. Слова давались с трудом, словно каждое из них приходилось вытаскивать из самой бездны, преодолевая какое-то невидимое сопротивление. Реакция была мгновенной. Девушка – Кэролайн, прошептало что-то смутное и неясное в глубине моей памяти, словно отголосок далекого воспоминания – резко побледнела. Ее и без того бледное лицо стало практически прозрачным, словно выбеленным лунным светом, как у мраморной статуи. В ее глазах вспыхнул испуг, такой сильный, что казалось, будто она сейчас закричит. Она отступила на шаг, словно боясь прикоснуться ко мне, словно я была заразной. — Стефан, — она обернулась к парню, ее голос дрожал от страха, как осиновый лист на ветру, — что с ней? Тот шагнул вперед, его глаза темные и напряженные, словно два кусочка обсидиана, готовые взорваться в любой момент. В них читалась тревога за меня, смешанная с мучительным ожиданием неизвестного. Он приблизился ко мне, его лицо выражало искреннее беспокойство, но в то же время в нем чувствовалась какая-то сдержанность, как будто он боялся подойти слишком близко. — Елена, ты узнаешь меня? Я медленно покачала головой. Движение отозвалось новой волной боли в висках, заставив меня поморщиться и застонать. Голова гудела, словно растревоженный улей. Кто такая, черт возьми, Елена? Почему они называют меня этим именем? И кто все эти люди? Где я нахожусь? Что здесь происходит? Вопросы роились в голове, словно потревоженный рой пчел, жалящих мой мозг. Я пыталась ухватиться за какую-то нить, зацепиться за воспоминание, найти хоть какую-то подсказку, но в голове царила лишь пустота. Полная, абсолютная, пугающая пустота, как в бездонном колодце. — А свое имя помнишь? Его вопрос прозвучал как приговор, как гром среди ясного неба. Я открыла рот, чтобы ответить, подтвердить, что, конечно же, я знаю свое имя… и поняла, что не знаю. Не знаю своего имени. Не помню, кто я. Не знаю, где я. Я – никто. От осознания этого факта меня пронзил ледяной ужас, сковавший все тело, словно лед. Паника начала подступать, словно волна цунами, готовая захлестнуть меня с головой и утопить в своей пучине. Я почувствовала, как сердце бешено колотится в груди, словно птица, бьющаяся в клетке, а в висках застучала кровь, отдаваясь пульсирующей болью в каждой клетке тела. Дыхание стало прерывистым и поверхностным, словно я задыхалась. Кэролайн аж подпрыгнула. Ее глаза расширились от ужаса, и она отступила на два шага, словно боясь прикоснуться ко мне, словно я была бомбой, готовой взорваться в любой момент. На ее лице отразился неподдельный страх, как будто она увидела привидение. — Мы звоним Бонни. Сейчас же. Ее слова прозвучали как сигнал тревоги, как команда к бегству. Она развернулась и быстро вышла из комнаты, ее каблуки отбивали нервный ритм по паркету, создавая суетливый звук, подчеркивающий ее панику. Оставшись наедине со Стефаном, я почувствовала себя еще более уязвимой и растерянной. Он молча смотрел на меня, его взгляд был полон боли и сочувствия, как будто он понимал, что я чувствую. Но в то же время в его глазах мелькало что-то еще – что-то, что я не могла понять. Что-то настороженное и изучающее, словно он пытался разгадать сложную загадку. Тишина давила на меня, словно тяжелый груз, словно бетонная плита, опустившаяся на мои плечи. Я чувствовала, что мне нужно что-то сказать, что-то сделать, чтобы развеять это гнетущее молчание, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Но слова застревали в горле, а тело отказывалось подчиняться, словно я была парализована. Я чувствовала себя маленькой и беззащитной перед лицом этой странной и пугающей ситуации. --- Прошло, казалось, целая вечность, прежде чем тишину разорвал звук открывающейся двери. Время тянулось мучительно медленно, каждая секунда казалась часом. Через 20 минут в комнату ворвались еще двое. Они появились словно вихрь, принося с собой энергию и хаос. Первой вошла темноволосая девушка. Ее лицо, обычно излучающее уверенность и спокойствие, сейчас было искажено тревогой. На нем не было ни следа той неприступности и силы, которые я, кажется, видела в ее глазах раньше. В ее карих глазах плескалось беспокойство, и она, казалось, боялась даже дышать, словно любое движение могло нарушить хрупкое равновесие. Вторым вошел чертовски красивый парень с саркастичной ухмылкой, играющей на его губах, словно это была его визитная карточка. Его черные волосы были слегка растрепаны, будто он только что проснулся, а глаза, темные и проницательные, смотрели на меня с каким-то странным интересом, смешанным с насмешкой. В его взгляде чувствовалась дерзость и самоуверенность, но в то же время в нем проскальзывало что-то хищное и опасное, словно он был готов в любой момент наброситься на свою жертву. — Значит, наша дорогая Елена нас не узнает? — он склонился надо мной, его лицо было совсем близко к моему, нарушая мое личное пространство. Он изучал меня, словно экспонат в музее, рассматривая каждый миллиметр моего лица, его взгляд был холодным и бесстрастным, как у ученого, проводящего эксперимент. — Интересно… Его голос был бархатным и завораживающим, словно шепот дьявола, но в то же время в нем чувствовалась угроза, как будто он играл со мной, словно кошка с мышкой, прежде чем нанести смертельный удар. Он говорил так, словно знал больше, чем говорил, словно скрывал какую-то тайну. — Деймон, не сейчас, — проворчала Бонни (это же Бонни, да?), не отрывая от меня взгляда. Ее голос был напряженным и резким, словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Затем она повернулась ко мне, ее лицо выражало искреннее сочувствие, как будто она понимала, что я переживаю. — Ты… правда не помнишь ничего? Даже своего имени? Я сглотнула, пытаясь справиться с охватившим меня волнением, подавить подступающую панику. Голос предательски дрожал, выдавая мой страх. — Я не знаю, кто такая Елена. В комнате воцарилась тишина. Абсолютная, оглушительная тишина, словно время остановилось. Все присутствующие замерли, словно статуи, их взгляды были прикованы ко мне, словно я была центром вселенной. Они не шевелились, не дышали, не издавали ни звука. — Охренеть, — выдавил из себя тот, кого назвали Деймоном. Его голос прозвучал приглушенно и удивленно, словно он только что стал свидетелем чего-то невероятного, что выходит за рамки его понимания. — Но… как? — Джереми (мой "брат", как они говорили?) смотрел на меня, будто видел призрака. Его лицо было бледным и испуганным, а в глазах читался неподдельный ужас. — Это из-за того обряда? Когда Джон… — Возможно, — Бонни нахмурилась. Ее взгляд был сосредоточенным и изучающим, словно она пыталась разгадать сложную головоломку, найти ответ на вопрос, который мучил ее. — Но я не знаю заклинаний, чтобы вернуть память. Ее слова прозвучали как приговор, как будто она признала свое поражение. Я почувствовала, как надежда покидает меня, словно песок сквозь пальцы, оставляя после себя лишь горечь разочарования. — Тогда объясните мне хотя бы это, — я села, чувствуя, как комната плывет перед глазами, как будто я нахожусь на корабле в шторм. Голова продолжала болеть, а в висках пульсировало. Тело было слабым и изможденным, как будто я только что пробежала марафон. — Кто вы все? Что я здесь делаю? Они переглянулись. Их взгляды были полны сомнения и нерешительности, словно они не знали, с чего начать, как объяснить мне все то, что произошло, не напугав меня еще больше. Казалось, они боялись говорить правду, опасаясь моей реакции. — Ты действительно хочешь знать? — Стефан сжал кулаки, его костяшки побелели от напряжения. Его лицо было напряженным, а в глазах читалась тревога, как будто он знал, что мне предстоит услышать. — Да. — Тогда слушай… --- Они рассказали мне все. Без утайки, без прикрас, без попыток смягчить правду. Что они вампиры. Вечные, бессмертные существа, питающиеся кровью смертных, живущие в тени, скрываясь от человеческих глаз. Существа, о которых слагают легенды и рассказывают страшные истории. Что Бонни — ведьма. Могущественная, обладающая колдовскими способностями, способная управлять стихиями, творить заклинания, лечить и разрушать. Существо, наделенное силой, о которой простые смертные могут только мечтать. Что я — Елена Гилберт, двойник, и каким-то чудом вернулась с того света. Девушка, которая пережила смерть, но вернулась к жизни, не помня ничего о своем прошлом. Чистый лист, на котором можно написать новую историю. А еще… что какой-то Клаус использовал меня в обряде, чтобы вернуть свою сущность оборотня, и чуть не выкачал из меня всю кровь. Древний, могущественный вампир, гибрид, жаждущий власти и готовый на все, чтобы достичь своей цели. Существо, лишенное сострадания и милосердия. Я слушала, и кусочки информации медленно, постепенно начали складываться в картину, словно пазл. Смутные образы, обрывки воспоминаний, вспышки света и тени, словно кадры из фильма. Но все это казалось таким нереальным, таким невероятным, как будто это происходило не со мной, а с кем-то другим. — Подождите… — я подняла руку, пытаясь остановить поток информации, дать своему мозгу время переварить все услышанное. Голова раскалывалась от боли, там царил хаос, словно в эпицентре урагана. — Вы говорите, что это… Мистик Фоллс? Деймон ухмыльнулся, его глаза загорелись каким-то странным огоньком, как будто он предвкушал что-то интересное. — Наконец-то что-то проясняется. — А вы… — я посмотрела на него, потом на Стефана, — Сальваторе? Кэролайн аж подпрыгнула, ее лицо озарила надежда, как будто она увидела свет в конце туннеля. — Ты что-то помнишь! Нет. Я не помнила. Ничего. Но я это видела. Однажды. В телевизоре. — Блин, — я медленно выдохнула, осознавая всю абсурдность ситуации, осознавая, что моя жизнь перевернулась с ног на голову. — Я попала в "Дневники вампира". И все они уставились на меня как на сумасшедшую. Их лица выражали полное недоумение и растерянность, смешанные с любопытством. Они смотрели на меня, словно на инопланетянина, прилетевшего с другой планеты, и пытались понять, что я имею в виду. P.S. "Отлично. Теперь я не просто потерянная душа. Я попаданка в вампирскую сагу. И, кажется, мне это уже начинает нравиться. Эта мысль пугает и одновременно интригует. Что ж, посмотрим, что меня ждет в этом новом, безумном мире."