Часть 21. Бонусная, про Елену и Элайджу

После эмоциональной встречи Елена и Элайджа остались наедине в спальне. Дверь закрыта, за окном бушует ветер, но здесь, в полумраке, только они — и всё невысказанное, что копилось между ними эти долгие дни разлуки. Елена не отпускала его руку, пока они поднимались по лестнице. Её пальцы впивались в его кожу, будто боялись, что он снова исчезнет. — Ты не представляешь, как я боялась, — её голос сорвался, когда дверь захлопнулась за ними. — Каждый день... каждый час... Она вдруг развернулась и ударила его кулаком в грудь. — Как ты мог?! Элайджа не отстранился. Он принял этот удар, зная, что за ним — вся её боль. — Прости, — прошептал он. Но Елена не хотела слышать извинений. Её руки снова поднялись, но теперь не для удара — они вцепились в его рубашку, срывая пуговицы. — Ты обещал вернуться. Ты не имел права так пугать меня! Её губы нашли его — жёстко, жадно, без разрешения. Это был не поцелуй, а наказание. Элайджа ответил тем же. Он прижал её к стене, его руки обхватили её бёдра, подняв так, чтобы она оказалась на его уровне. Елена впилась ногтями в его плечи, задыхаясь между поцелуями. — Я ненавижу тебя, — прошептала она, но её тело говорило обратное. Он оторвался, чтобы сорвать с неё платье. Ткань разорвалась с тихим шуршанием, обнажая кожу, которую он так долго не видел. — Ты солгала, — его голос звучал хрипло. — Ты не ненавидишь меня. Елена не спорила. Вместо этого она притянула его к кровати, сбросив его на матрас. — Докажи, что ты действительно вернулся, — прошептала она. Его губы опускаются на ее шею, жадно, собственнически. Она выгибается, ногти впиваются ему в спину, оставляя красные полосы. В этом есть что-то звериное – они не любят, они забирают друг друга, как трофеи, как доказательство: "Ты жив. Ты мой". Елена (резко перекатывается, оказываясь сверху, ее пальцы в его волосах): — Ты никогда не оставляешь меня снова. Понял? Никогда. Она садится на него, откинув голову, ее тело горит в лунном свете. Элайджа вздрагивает, его руки обхватывают ее бедра, помогая двигаться. В ее глазах – не столько наслаждение, сколько ярость, боль, непрощенная обида. Элайджа (срывается на низкий стон, его голос разбит): — Я... не... Но она закрывает ему рот рукой, не давая договорить. Ей не нужны слова – только это, только сейчас, только доказательство, что он здесь, что он реален.