Часть 1

一 Вот черт! Содержимое стакана неловко протискивающегося между танцующих пар придурка внезапно оказалось на моем платье. На темно-зеленом бархате медленно расплылось уродливое темное пятно 一 что это, виски? Бурбон? Кожа стала противно липкой 一 наверняка, этот урод мешал дешевое пойло с газировкой, чтобы пить было не так мерзко. Отличное начало вечера, ничего не скажешь, 一 подумала я, вытряхивая остатки коктейля из глубокого выреза. 一 Эй, смотри куда идешь! 一 заорала я, напугав девчонку, что сидела на соседнем стуле за баром: та даже отодвинулась подальше, как от ненормальной, вдруг что выкину сейчас. 一 Урод, ты мне платье испортил! Перед глазами замаячил Тайгер, коротышка с третьего курса, что вечно лип к девчонкам в коридорах Соул-Спарк, моей альма-матер, надеясь, что ему что-то перепадет. Ага, у него дома что, вешать зеркала запрещено законом? Его виноватая рожа разозлила еще больше, как и рука с пачкой салфеток, что елозила по моему декольте. 一 Виксария, прости, я случайно! 一 проскулил Тайгер, его челка выбивалась из-под белой кепки с прямым козырьком и падала прямо на глаза. Образ дополняла огромная футболка, прикрывающая зад, и джинсы, в которых поместились бы еще двое. Наверное, парни сказали, что в таком прикиде получится закадрить кого-то из команды болельщиц. Бедолага. 一 Я сейчас все ототру, 一 он начал быстро водить салфетками по моей груди, не помогая, а только растирая пятно. 一 Думаешь, так сможешь пощупать мою грудь? 一 прошипела я, схватив его за руку, что так и норовила нырнуть в вырез, дотронуться до обнаженной кожи. 一 Пошел к черту, 一 лениво бросила я, оттолкнув Тайгера от себя на добрые полметра. Он что, меньше меня весит? 一 Еще раз увижу тебя с коктейлем где-то поблизости 一 руки оторву, 一 откинулась на спинку барного стула. Тайлер послушно кивнул и сбежал в другой конец зала, где стояли другие лузеры, которых никто не звал танцевать. Я вздохнула и опустошила свой бокал 一 кажется, чтобы выдержать этот вечер, мне понадобится больше алкоголя. Гораздо больше. Это была обычная студенческая вечеринка в «Красном золоте» 一 вшивом баре недалеко от универа, который по субботам оккупировали любители выпить от восемнадцати до двадцати пяти. Я хотела бы там никогда не появляться 一 что интересного может быть в бочке пива и потных обнимашках в темном углу? Но Ксантея заставляла приходить в «Красное золото» чуть ли не каждый уикенд, потому что влюблялась со скоростью света и не упускала возможности познакомиться с очередным предметом воздыхания поближе. Она, конечно, моя лучшая подруга, но, пожалуй, еще одного вечера в этом душном местечке я не перенесу. Нам пора серьезно обсудить ее влюбчивость, которая вечно выходит мне боком. Этим вечером Ксантея окучивала Кана Шинга 一 милого китайца из теннисного клуба, который пару дней назад улыбнулся ей в столовой. Подруге этого хватило, чтобы растаять и сочинить в голове идеальную историю любви. Вчера они болтали во время перерыва, обсуждая альбом «Red» (уверена, Ксантея не знала о существовании группы до этого момента), а сегодня 一 обнимаются на свидании со мной в качестве прикрытия. «Если что, это ты уговорила меня сюда прийти, а то он подумает, что я долбанная сталкерша, или что еще хуже 一 готова замутить с первым встречным». На мои справедливые аргументы о том, что это, в общем-то, недалеко от правды, Ксантея отмахивалась 一 ей было несвойственно переживать о чем-то дольше трех минут, поэтому я быстро бросила попытки что-то доказать подруге. И вот, я снова здесь, сижу за барной стойкой, обляпанная липким пойлом и потягивающая «Лонг-Айленд» через трубочку. Чего только не сделаешь ради подруги. Спустя еще два коктейля Ксантея вспомнила обо мне 一 подлетела к барной стойке, на ходу поправляя спустившуюся ниже некуда блузку, с лихорадочным блеском в глазах. Я простонала 一 такое воодушевление не сулило мне ничего хорошего, да и сбившаяся одежда говорила сама за себя. Они явно уже чем-то занимались в темноте бара и намеревались продолжить. Я знала, что будет дальше. Сейчас Ксантея скажет, что Кан 一 это ее судьба, нельзя упускать шанс, между ними такие флюиды, бла-бла-бла. И, конечно, начнет канючить: я хотела бы поехать с ним, побудь идеальной подругой еще раз, Виксария, вызови себе такси, не рушь мой идеальный вечер. Я слышала это уже раз сто, не меньше, менялись только имена, а ситуация — нет. Ксантея обладала невероятным умением, которому я всегда завидовала — забивать на все, если на горизонте появляется даже мизерная возможность обрести желаемое. Бьюсь об заклад, она даже не помнила о том, что три часа назад я умоляла не бросать меня в баре одну, потому что машина в ремонте, а такси слишком дорогое. Да, Ксантея забывала обо всем, если перед ней маячила ЦЕЛЬ. Нет, она не была плохой подругой. Просто… так уж сложилось. — Дорогая, это вопрос жизни и смерти, — начала Ксантея, сразу же окутывая меня кольцом рук. Запрещенный прием. — Ты же знаешь, как мне нравится Кан. Так вот, он предлагает поехать в «Велантис» и пообщаться в более интимной обстановке. Ну, ты понимаешь, — стушевалась она. Я мысленно присвистнула. «Велантис» — одно из самых крутых заведений в Сильверпорте, обычным студентам даже кофе там не по карману. Понимаю, почему Ксантея так воодушевлена — сложно устоять перед стодолларовым ужином с продолжением. Где-то в глубине души я ее понимала. Поняла бы — одернула себя — если бы она не бросала бы меня в «Красном золоте» едва не каждую субботу. Эрик, Питер, Майк, теперь Кан — и все это за весну, хотя апрель только начался! — Ксантея, ты же обещала отвезти меня домой, — ответила я, прекрасно понимая, что разговор ни к чему не приведет и мысленно подсчитывая, во сколько мне обойдется такси до дома. В такой час — двадцатка, не меньше. — Мы же договаривались, — укоризненно добавила, надеясь надавить на совесть Ксантеи, если таковая у нее вообще имеется. Но Ксантея от душевных терзаний не страдала — лишь прижалась посильнее и посмотрела на меня своими щенячьими глазами с поволокой. Ее пышные каштановые волосы, начесанные и щедро сдобренные лаком, лезли мне в рот, заставляя отплевываться. — Я знаю, знаю! Прости! Я не представляла, что Кан окажется таким… — Ксантея замолчала, но я догадывалась, что завтра услышу, каким он оказался во всех подробностях. Подруга просто не умела держать все в себе, поэтому не скрывала даже самых интимных подробностей. Иногда хотелось просто заткнуть себе уши и прокричать: «Я не хочу всего этого знать». Но тогда Ксантея дулась, как ребенок, пару часов, а потом снова вываливала на меня тонну информации, как ни в чем не бывало. Так я узнала про «достоинства» однокурсников гораздо больше, чем мне бы хотелось. — И что ты предлагаешь мне делать? — я в последний раз попробовала надавить на Ксантею. — На часах полвторого, как мне домой добираться? Подруга наконец-то разорвала объятия и всунула в мою руку смятый сверток. Она периодически посматривала в зал — объяснения затягивались, а Кан явно уже сгорал от страсти и маячил за нами, делая Ксантее пассы руками и умоляя поторопиться. Такими темпами они и до «Велантиса» не доедут, до машины бы дотерпели. — Тут двадцатка, этого должно хватить на такси. Прости еще раз, милая! Обещаю, это в последний раз, — она расцеловала меня в обе щеки и поднялась со стула. — Завтра встретимся! — прокричала подруга на бегу, падая в объятия Кана и пропадая в темноте зала. — Выпивка за твой счет! — крикнула я в пустоту, заказывая очередную порцию. Стрясу с нее еще пять баксов за коктейли, которые мне пришлось выпить в одиночестве, наблюдая за их обжимашками. По мере опустошения бокала вечер перестал казаться худшим в истории: платье высохло, мысли о деньгах растворились в воздухе, передо мной стоял коктейль и не было ни одного придурка поблизости. Настроение поднялось — я даже начала легонько пританцовывать под дурацкую музыку, хрипевшую из динамиков, поднимая руки над головой. Все не так уж плохо — думала я — еще полчаса в этой дыре, и потом — домой, к теплой кровати и долгожданной тишине. Как же я ошибалась. — Кого я вижу, да еще и в одиночестве. Еще двух нет, а ты уже всех распугала? — рядом с ухом раздался ехидный голос, от которого в жилах моментально закипела кровь. Этот баритон я узнала бы, даже если бы стала слепой и глухой, по зашкаливающей внутри ярости и сжимающимся кулакам. Стоило лишь заикнуться о придурках, как один из них материализовался и опустился на соседний стул. Главный из всех придурков. Всем придуркам придурок. Трексио Олдридж. Я подняла глаза и затряслась от злости от одного только взгляда на ухмыляющего урода. Конечно, уродом в прямом смысле слова Трексио не назвать — пусть скажет спасибо родителям — но его личность была максимально отвратительной. Даже модельная внешность и мускулы не могли скрыть его гнилой натуры. — Отвали, — коротко бросила я, потягивая коктейль. Черта с два он выведет меня из себя. — Чего это мы такие хмурые? Подружка снова бросила? — проговорил Трексио с гаденькой улыбочкой. Вот урод. — А ты чего один? Сегодня некому присунуть? Неужели девушки в Сильверпорте обрели разум, — пикировала я, растягивая улыбку на своем лице. — Ну почему. Я бы с удовольствием присунул тебе. Я посмотрела на Трексио, надеясь, что в глазах отразится бездна презрения, которую я к нему испытываю. Этот придурок ухмылялся — он еще и вырядился будто на свидание. Свободные темно-серые брюки, белый лонгслив и пиджак сверху. Рыжая копна волос идеально уложена — лишь пара прядок спадала на лоб. И почему такому придурку досталась такая внешность? — Надо поблагодарить небеса за день, когда у меня появилась уникальная возможность разом подхватить все венерические заболевания из возможных. Улыбка Трексио померкла, но совсем ненадолго. — Я предоставлю тебе справку — чист как слеза младенца. А вот твой рот следовало бы помыть с мылом. Хотя я знаю, как еще сдержать твой сарказм на пару часов, — сказал он, понизив голос до шепота, и положил ладонь на мое плечо. — Если захочешь меня убить — повтори эту фразу еще раз. Тогда я точно умру от отвращения. О, как же я его ненавидела. Эти гадкие ухмылки, двусмысленные намеки и озабоченные разговоры. Трексио — наглядная иллюстрация слов «озабоченность и пошлятина». Но девчонки висли на парне пачками, и, кажется, он никогда не появлялся в «Красном золоте» с одной спутницей дважды. Да что говорить — даже Ксантея то и дело вздыхала по рыжему соблазнителю, мечтая хоть раз провести вечер в его мускулистых объятиях. Мы с Трексио встретились в первый раз здесь же, два года назад, во время вечеринки первокурсников. Я знала лишь то, что мы учимся на одном факультете медиа, но он старше на год. Ксантея в тот вечер не сходила с танцпола, утопая в объятиях Кента Оуэна (что-то напоминает, вам не кажется?), а я — сидела у бара, отбиваясь от пубертатных юнцов как от назойливых мух. И Трексио, возомнив себя героем-любовником, прилепился ко мне через минуту после появления и не отходил от целый вечер. Обнимал за талию, покупал коктейли, несмешно шутил и бравировал. Это было так дешево и наигранно, что даже повышенное содержание алкоголя в крови не помогло мне сдержать рвотные рефлексы: — Чувак, ты что, начитался романов для озабоченных малолеток? Я похожа на ту, кто поведется на такое? — спросила я тогда. — Ты похожа на девушку моей мечты, — ответил он, придвигаясь ближе. Я не сдержала смешок. — Представим, что я тебе поверила. Просто ради интереса — скажи, ты каждой так говоришь или хотя бы через одну? В его глазах вспыхнул незнакомый мне раньше огонек. — Только тем, кого хочу видеть в своей постели. Этого я уже не вытерпела — выплеснула содержимое бокала прямо в лицо Трексио и с наслаждением наблюдала, как черная жидкость растекалась по его белой рубашке, а ухмылка пропала с лица. Он побагровел от злости, вытирая капли с лица ладонью: на скулах заиграли желваки. — Надеюсь, те, кому не повезет оказаться в твоей постели, умеют стирать — рубашечка-то новая совсем, — торжествующе прошипела я, подзывая официанта, чтобы заказать новую порцию. Внутри бурлило небывалое оживление: так приятно, когда придурки получают по заслугам. — Это еще не конец, — нашелся, что сказать Трексио, снова придвигаясь ко мне ближе. — Скоро увидимся, — сказал он и невозмутимо поднялся со стула, будто его не коктейлем облили, а осыпали лепестками роз. На лице появилась дурацкая улыбочка, которую я сразу же возненавидела. Окей, придурок. Поиграем. С тех пор мы не раз обливали друг друга — правда, не коктейлями, а саркастичными шутками — в этом же баре. Трексио обладал удивительной способностью подлавливать меня в одиночестве и скверном настроении. Его подколы из-за Ксантеи, ехидные замечания и пикировки выводили из себя, и каждая вторая встреча едва не доходила до драки. Особенно выбешивало то, как Трексио рассказывал о наших будущих отношениях — будто то, что я окажусь в его постели — свершившийся факт, немного отсроченный по времени. Его не смущали ни спутницы, виснущие на руке, ни мои друзья, закатывающие глаза так, что можно увидеть череп. Чего-чего, а вот совесть и деликатность у Трексио отсутствовали в принципе. Стоит ли говорить, что меня от одной мысли о нем воротило. — Почему ты так сильно сопротивляешься мне, Виксария? — завел старую шарманку Трексио во время очередного словесного поединка, выдыхая. — Хочешь меня и знаешь об этом. Видел, как ты краснеешь рядом со мной. — Никогда такого не было! — вспыхнула я, стукнув стаканом о стойку, едва не расплескав содержимое. Ну серьезно, что этот индюк о себе возомнил? То, что от его внешности не хочется блевануть, еще не значит, что я горю от желания с ним перепихнуться. В конце концов, я еще не потеряла самоуважение. — У меня зоркие глаза, милая. Буду продолжать напоминать о твоей страсти ко мне, пока ты больше не сможешь сопротивляться. А когда наконец сдашься — покажу, как много ты потеряла, не сделав этого раньше, — улыбаясь, почти шипел Трексио. Этот парень определенно сводил меня с ума — своей болтливостью. — Этого никогда не случится, — подняла бокал я, победно растянув губы. — Тебе придется ждать целую вечность. — Я терпеливый, — протянул Трексио, подняв свой стакан с виски, будто придумал хороший тост. — Давай выпьем за это, — раздался легкий звон стекла, после чего этот придурок выплеснул содержимое себе в горло. Но стоило отдать Трексио должное — сколько бы мы тут не пили, препираясь, я еще никогда не видела его пьяным. Еще один повод поблагодарить его родителей. За два года мы почти подружились — конечно, если не учитывать, что были врагами. Но стоит признаться — иногда я даже думала, что Трексио нормальный. Ну, мне казалось, что этот ловелас и повеса — всего лишь маска, за которой прячется живой человек, не самый мерзкий к тому же. Пару раз даже думала сложить оружие и просто поговорить: без дурацких подкатов, пошлости и скользких ухмылок. Но Трексио умел в считанные секунду разрушить все теплые чувства внутри меня — стоило только подумать о нормальном общении, как он тут же прилипал своими ладонями к моему декольте и шептал что-то в духе «детка, ты сегодня такая горячая». Мне оставалось только плеваться и проклинать то мгновение, когда меня угораздило поддаться дурацким сантиментам. Война так война. Есть в этом что-то… правильное. В конце концов, Трексио можно или любить, или ненавидеть — слишком уж он яркий персонаж, никого не оставляющий равнодушным. Любовь я решительно отмела, поэтому осталось только одно — ненависть. Она и питала нас неделя за неделей, во время ссор в душном баре, стычек у кофейного аппарата или на вечеринках у Уолтера, заводилы с моего потока. Именно она заставляла меня трястись от злости и бить кулаком в стену, когда Трексио появлялся в поле зрения. Если подумать, то мы, наверное, в чем-то похожи. Резкие, смелые, не лезем за словом в карман… «Эээ, тормози», — остановила себя, возвращаясь в реальность. «Такими темпами ты еще перестанешь его презирать. Нет уж», — мысленно проговорила я и вернулась к разговору. — Ты как всегда — ни дня без пошлого намека. Вот скажи, каково это — быть истинным воплощением порочности? — протянула я, подтягивая платье. Кажется, все это время он беспардонно пялился на мою грудь и даже не удосужился это скрыть. Не повезло тебе, чувак, сиськи у меня классные, и тебе их не видать. Трексио поднял руку, подзывая бармена, и заказал себе двойной эспрессо. Видимо, ночка предстоит та еще. — Быть собой — всегда приятно, Виксария, — сказал он, делая глоток кофе. — Попробуй, тебе тоже понравится. На моем языке вертелись грязные и непечатные слова, которые рвались наружу мощным потоком. Я только открыла рот, как… — Говорите все это вы, а стыдно почему-то мне. — раздался недовольный голос где-то за моей спиной. Я резко развернулась и увидела Винсента — стриженного под ноль брюнета в черном балахоне. Винсент — закадычный дружок Трексио, хотя лично мне непонятно, что их вообще может связывать. Первый — староста группы, круглый отличник, женоненавистник (по крайней мере, об этом шептались в туалете) и душнила, второй — прямая ему противоположность. Но Винсенту, видимо, нравилось возиться с ущербными, так и появился на свет этот странный дуэт. Вместе они выглядели комично: смуглый ботан, который ходит в одном и том же, и высоченный красавчик с коллекцией классических костюмов от кутюр. Винсент сразу невзлюбил меня — ну, по крайней мере так показалось. Он закатывал глаза, когда видел нас с Трексио вдвоем, и изображал рвотные позывы. Винсент объяснял это тем, что его «тошнит от любви и ее проявлений, ведь это ни что иное, как химический процесс, ошибочно воспетый поп-культурой». Правда, неясно, причем тут любовь — мы с Трексио никогда даже не обнимались, да и сидеть с ним рядом, не закатывая глаза, было сложновато. Но у Винсента было свое мнение на этот счет — ни к чему мне спорить с этим упрямым ботаником. Хочет верить, что я питаю к его дружку какие-то чувства — пускай. В конце концов, людям не запретишь заблуждаться. Даже таким умным. — Дружище, привет! — обратился к Винсенту Трексио. — Я тут немного заболтался с… помнишь Виксарию? — улыбнулся. Винсенту было явно не смешно. На вид он был абсолютно трезв, просто недоволен — неясно, мной, Трексио или всем сразу. Парень явно торопился и тяготился нашим обществом — ох уж эти одиночки с раздутым самомнением, всегда с ними так. — Неважно. Ты как хочешь, а я поехал домой — Уолтеру как раз по пути, он закинет, — пробубнил Винсент, отворачиваясь и явно норовя уйти. — Эй, ты чего? — вмиг посерьезнел Трексио. — Ты же планировал остаться у меня, да и ехать туда всего десять минут. Зачем тебе полчаса трястись с Уолтером? Я с интересом наблюдала за этой удивительной картиной. Кажется, Трексио было плевать не на всех — он был явно встревожен реакцией Винсента и хотел искупить свою вину за то, что пропал на полчаса, заигрывая со мной у бара. Какой он все-таки позер: прикидывается несгибаемым, а внутри — настоящая зефирка. Вот умора. — Я передумал. Отвези лучше ее, — эээ, что? — Пока, Тэ, — Винсент махнул рукой на прощание и скрылся в темноте. Трексио устало откинулся на барный стул и допил кофе из заляпанного фаянса. Он выглядел… расстроенным? Я, конечно, не раз видела Винсента вместе с Трексио в «Красном золоте», но наша встреча ни разу не заканчивалась так душераздирающе. Интересно, что изменилось? — Кажется, теперь мне придется везти тебя домой, — вернул на лицо фирменную улыбку. — Сделай мне одолжение, не сопротивляйся. Тебе ведь все равно пора заканчивать, — кивнул на черт-знает-какой-по-счету-бокал. На что этот придурок намекает? Что я напилась? Конечно, реальность немного расплывалась перед глазами, но это от усталости и позднего часа. — Это ты сделаешь мне одолжение, Тэ. — Ну серьезно, Тэ? Сокращения как в тупых фильмах про подростков. — Мне ведь придется сказать свой адрес. Вдруг ты окажешься сталкером и будешь залезать в окно по ночам, чтобы пялиться на то, как я сплю? Фух, наверное, я и правда немного перебрала. Даже не спрашивайте, как это предположение про сталкера пришло мне в голову. Пора домой, отсыпаться, чтобы дурацкие мысли больше не лезли в голову. — Кажется, ты пересмотрела «Сумерек». Но теперь я знаю, что Виксария Принс хочет, чтобы я любовался ей во сне. — Чертов придурок! — Одевайся, а я пока расплачусь. Даже не придется выбивать пять долларов из Ксантеи, которая явно уже развлекается в комнате Кана. Фу. Сегодня удачный день. Интересно, это звезды сошлись или я сделала что-то хорошее? Никаких тебе черных кошек, пустых ведер и прочей галиматьи. Чистая удача. Так, Виксария, тебе уже хватит. Я натянула пальто, пытаясь выбросить из головы весь тот бессвязный бред, что затуманивал мозги, окружал разум плотным облаком и заставлял хихикать как ненормальную. Надо серьезно пересмотреть свои приоритеты — например, пить газировку вместо «Лонг-Айленда». Или больше не ходить в «Красное золото». И не разговаривать с Трексио. Никогда. Через пять минут я сидела в сером «Вольво», бережно пристегнутая Трексио (этот придурок не разрешил мне закинуть ноги на бардачок), и водила ладошкой по холодной обивке сиденья. У этого индюка даже салон кожаный — видимо, в такой машине ноги у девушек раздвигаются автоматически. Не понимаю, почему все так тащатся по этому железу — мне вполне хватает старенького «Доджа». Какая же ты нетакуся, Виксария. — Красивая машина, — протянула я, из вежливости. Как жаль, что ехать до моей квартиры минут двадцать — придется разговаривать. Сил же у меня осталось лишь на то, чтобы подняться по лестнице и открыть дверь. Не заснуть бы прямо у входа. — Спасибо. Это подарок, к которому я отношусь с особым трепетом, — неожиданно серьезно ответил Трексио. Вел он уверенно и спокойно, будто делал это тысячу раз — меня начал убаюкивать этот неспешный ритм. Так, а ты точно говоришь о вождении? — Ого, девушки уже тебя ТАК благодарят. — хохотнула я, даже не открывая глаз. — Даже интересно, что такого ты с ними делаешь. Лицо Трексио вытянулось — он не улыбнулся и не отшутился в ответ. Сквозь прикрытые глаза я увидела, что парень уязвлен — наверное, впервые за два года я попала ему в открытую рану. Столько старалась, но никак, а тут, спьяну, получилось. Но я не слишком радовалась победе — сон постепенно уносил меня в свое царство, да и Трексио выглядел очень задетым, задетым по-настоящему. — Жаль, что ты вот так обо мне думаешь. Это подарок родителей. Вечно делаешь из меня монстра, Виксария. В глубине души мне было немного стыдно. Совсем чуть-чуть. Или очень? Стыд расплывался по мне кипятком, заливал краской лицо от подбородка до макушки, сковывал ладони. Я хотела провалиться сквозь землю или спрятаться — лишь бы это тянущееся, режущее в боку чувство поскорее отпустило. И спасение пришло — с теплыми объятиями сна, который укачал меня, убаюкал, стер стыд и неловкость, оставив лишь приятную пустоту. — Извини, — прошептала я и провалилась в небытие.

***

Громкий писк будильника едва не раздробил мою голову на кусочки — я еле слышно застонала, не отрываясь от подушки. Казалось, будто по мне проехался асфальтоукладчик: тело было неподатливое, почти чужое, боль тянула мышцы, словно я вчера полночи провела в спортзале. Я не нашла в себе сил открыть глаза — только высунула из-под одеяла руку — нашарить телефон на прикроватном столике и выключить его одним долгим нажатием. Странная мелодия, когда поменять успела? Но телефона рядом не оказалось. Как и столика. Зато оказалась чья-то лохматая макушка. Я резко открыла глаза и села в кровати, силой вытаскивая себя из бесконечного сна. Натянула одеяло: седьмое чувство подсказывало, что я вряд ли одета. Кажется, это один из кошмаров, вроде того, где оказываешься голый перед аудиторией. Только я — перед единственным зрителем. Самым неблагодарным и черствым зрителем, чье дыхание едва не упиралось мне в щеку. Твою мать. Я опустила глаза и увидела, что вместо зеленого платья на теле болтается оверсайз футболка с логотипом какой-то инди группы. Фух, не голая. Но обнаженные ноги едва прикрыты одеялом — бог знает, сколько раз оно задиралось, открывая вид на самые секретные места моего тела. Спутанные волосы собраны в хвост, разметавшийся по белому постельному. А в двадцати сантиметрах — скорчившийся Трексио, мерно посапывавший в подложенную под щеку ладонь. Слава богам, одетый. Я начала лихорадочно вспоминать подробности вечера: надо бы оценить ущерб и придумать, как выбраться из чертовой передряги. Не помню, чтобы я соглашалась переспать с этим. Значит, должно быть другое объяснение. Так, что там было вчера? «Красное золото», Ксантея, опрокинутый коктейль, Трексио, Винсент, «Вольво», дом… А был ли дом? Ничего не помню! Это же надо было так напиться… А этот придурок? Тоже мне джентльмен — тащит отрубившуюся барышню в койку прямо с порога. Как будто не хватает тех, кто добровольно прискачет туда на своих двоих. Внутри разлилась мерзкая горечь, будто я отхлебнула слишком крепкого кофе. Конечно, мы с Трексио не ладили. Но даже мысль о том, что он воспользовался ситуацией и притащил меня в свое логово, здорово портила настроение. Это что, он меня раздевал? Трогал? Твою мать, меня сейчас вырвет. Я поднялась и рванула в сторону ближайшей двери — к счастью, за ней оказалась ванная в серо-черных цветах, с огромным джакузи и зеркальной стеной. Зная Трексио, я ожидала увидеть рядом со спальней хранилище для плеток или что-то в этом духе. Повезло. Содержимое желудка удалось удержать внутри — пришлось 10 минут медитировать и уговаривать себя не пачкать сантехнику. Взглянув в зеркало, я присвистнула от открывшейся перед глазами картины — размазанная тушь, островки несмывшейся тоналки, след от подушки на щеке. Наверное, Трексио — мазохист, если заводится от такого зрелища. Больной ублюдок. Вскипев от одной мысли о том, что я в его квартире, его футболке, его лапах, я взорвалась. Какого хрена этот придурок позволяет себе такое? Я что, давала ему разрешение? Просила? Я всего лишь хотела доехать до дома, а он воспользовался ситуацией, как герой паршивого бульварного романа. Затащил меня сюда, раздел и черт знает что еще делал с моим бездыханным телом! Сейчас он получит. Набрав полный стакан воды, я выплеснула жидкость прямо на голову парню — было так приятно смотреть на его ошарашенное лицо и наслаждаться этой беспомощностью. Брызги медленно рассыпались вокруг, и мы на секунду замерли, сцепились глазами: в его застыл вопрос «Какого хрена?», в моих — самодовольное «Так тебе и надо». — Ты думал, что можешь просто взять и воспользоваться мной? — скрестила руки на груди. Гнев закипал внутри, словно вулкан, подступая к горлу. — Как ты посмел? — сердце колотилось от обиды и злости. — Ну, технически это ты мной воспользовалась, — в его глазах плескалось недоумение. — Совсем ничего не помнишь, Виксария?