Пролог

Авиньон. 1467 от рождения Христова. ‎ ‎— Молитвы более не спасут ни вас, ни ваши надежды. Ваш орден пал. Но милость Покровителя нашего, Вельзевула, велика — он дарует вам то, что более никому не будет дано. Высшую честь лицезреть его Благодетель своему верному воинству! Высшую честь… Стать частью ритуала возрождения Великого Гегемона. ‎ ‎Голос Чумного Рыцаря, глухой и пропитанный ядом, разносился по закопчённым жаром и чумными парами залам монастыря. Его доспехи, покрытые струпьями и ржавчиной, скрипели с каждым шагом. За ним, в клубах смрадного тумана, стояли воины Грааля — безликие, закутанные в пропитанные сажей, желчью и кровью тряпки, с самым разнообразным оружием наперевес. ‎ ‎Фигура рыцаря, высокая, чуть больше 2 метров возвышалась над монахинями и большей частью собравшихся здесь слуг Вельзевула. Его уже почерневший и проржавевший доспех был почти полностью покрыт и свежей и уже засохшей кровью. ‎ ‎Это не просто доспех – это живое проклятие, символ чумы, воплощённый в железе и гнили. Он не защищает, а заражает, превращая своего носителя в ходячую катастрофу. Даже воздух вокруг него густеет, пропитываясь сладковатым запахом гниющей плоти. Когда Чумной Рыцарь идёт вперёд, кажется, будто сама земля под ним вянет, а броня его не скрипит - шепчет, обещая лишь одно: конец всему живому ‎ ‎Это была пародия на святое братство — сгорбленные фигуры в обмотках, сшитых из гниющих знамён, с ружьями, обмотанными колючей проволокой, с клинками, покрытыми коркой запёкшейся крови. Лица части из них скрывали маски — кожаные, словно содранные с чужих черепов и натянутые на гниющую плоть. А некоторые и вовсе, имели лишь обтянутый мясом или тряпками череп. Глазницы пустовали, но оттуда сочился жёлтый, густой, как гной, свет. ‎ ‎Их было много. ‎ ‎Слишком много для последних защитниц монастыря. ‎ ‎Отвратительное подобие строя, окружало оставшихся медицинских сестёр. За спинами всего трёх десятков девушек оставался последний нетронутый скверной зал. Пристанище всех, кому удалось спастись в этой ужасающей бойне. ‎ ‎Зал Святой Агаты. ‎ ‎Теперь же высокие своды, расписанные фресками милосердных святых, почернели и потускнели. Витражи, изображающие сцены исцеления, полопались и сквозь зияющие дыры врывался ветер, пахнущий гарью и гниющими трупами. На стенах ещё теплились фонарики — красные, как кровь, — зажжённые в честь какого-то праздника. Теперь же их свет дрожал, будто предчувствуя кощунство и ересь, которое вот-вот свершится. ‎ ‎Сёстры стояли плечом к плечу. ‎ ‎Их белые робы были изорваны, лица — в синяках и ссадинах. Некоторые сжимали в руках скальпели — последнее оружие. Но были и те, кто просто молился, уставившись в пол, словно надеясь, что каменные плиты разверзнутся и поглотят их прежде, чем начнётся оно. ‎ ‎Чумной Рыцарь поднял руку. ‎ ‎Его пальцы, сжались в кулак, и в тот же миг воины Грааля двинулись вперёд — нестройной, но неумолимой волной. Их шаги сливались в гулкое, мерзкое топанье, словно под их ногами трещали не плиты, а кости. ‎ ‎Одна из сестёр, юная, с каштановыми волосами, выбежавшими из-под белого чепца, не выдержала. Она вскрикнула и бросилась прочь — к заколоченным дверям, за которыми лежал путь к свободе. ‎ ‎Её не успели остановить. ‎ ‎Из рядов Чёрного Грааля метнулась тень — фигура в рваном плаще, с длинным, изогнутым ножом в руке. Лезвие блеснуло в тусклом свете фонарей — и девушка рухнула на колени, хватая себя за горло. Из-под пальцев хлынула алая струя, смешиваясь с ещё белой тканью её робы. ‎ ‎Чумной Рыцарь не дрогнул. ‎ ‎— Беглянка недостойна чести. ‎ ‎Его голос прозвучал как приговор. Теперь никто не смел пошевелиться. ‎ ‎Воин в проржавевших латах медленно прошёл между рядами сестёр, его тяжёлое дыхание шипело сквозь решётку шлема, будто внутри не хватало воздуха. Он остановился перед самой старшей — женщиной с седыми висками и твёрдым взглядом. ‎ ‎Высокая фигура рыцаря по сравнению с уже сгорбленной настоятельницей выглядела бесконечно уверенно. Клюв его шлема замер практически у её лица. Но несмотря на это - спокойные серые глаза женщины не дрогнули, она смело смотрела в забрало шлема Рыцаря. ‎ ‎— Мать-настоятельница — проскрипел Чумной Рыцарь, склонив голову в насмешливом-почтении. — Вы знаете, зачем мы пришли. Ваши стены пали. Ваши молитвы оказались пустым звуком. Но Вельзевул милостив… Он дарует вам шанс искупить слабость вашего ордена. ‎ ‎POV - Люция ‎ ‎Его голос был как скрип ржавых петель, как шепот чумного ветра, пробирающегося сквозь щели заколоченных окон. Я стояла в ряду сестёр, сжимая скальпель так, что его лезвие впивалось в ладонь. Кровь — тёплая, липкая — сочилась между пальцев, но боль была ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. ‎ ‎Как мы до этого докатились? ‎ ‎Всего три дня назад обитель ещё жила своей обычной жизнью. Мы лечили раненых, молились в часовне, перевязывали солдат, возвращающихся с фронтов Крестового Похода. Я, Люция из ордена Святой Агаты, даже не думала, что когда-нибудь увижу что-то настолько отвратительное и богомерзкое. Сестра настоятельница ранее рассказывала о настоящем ужасе, что окружил нашу страну и о том, что пусть мы и не сражаемся на поле боя во славу Христа, но и наш вклад важен. Что мы спасаем жизни праведных воинов Его. ‎ ‎Но потом пришло известие. ‎ ‎Сначала это были лишь слухи — шёпот в коридорах, испуганные взгляды старших сестёр. Говорили, что орден Чёрного Грааля, лишившись своего предводителя, обезумел. Что они ищут замену. Что они направляются в нашу сторону. Я давно привыкла к подобному. Десятки раз мы слышали подобное и каждый из них, доблестные воины Франции останавливали любых вторженцев ещё задолго до подхода к монастырю. ‎ ‎А потом ударили колокола. ‎ ‎Не те, что звали к молитве, а другие — тяжёлые, тревожные, голос которых резал ночь, как нож. Мы выбежали во двор и увидели их — факелы вдалеке, чёрные пятна на фоне багрового заката. Они шли медленно, словно уже знали, что победа за ними. "Панихида", лишь это слово почему-то посетило мой разум. Настоящая процессия, словно не войско, но какой-то... Отвратительный парад маршировал прямиком под стены монастыря. ‎ ‎Но мы должны были справиться. Монастырь окружен стенами. У них не было ничего, чтобы преодолеть ворота! Наших запасов хватит на долго и к нам придёт подкрепление, обязательно придёт. Главное держаться, держаться столько, сколько сможем. ‎ ‎Мы пытались защищаться. Бесполезно. ‎ ‎Стены монастыря, веками выдерживающие осады, рухнули за несколько часов. Не от пушек, не от таранов — от него. От Чумного Рыцаря. Сестра Селин видела это, она стояла в отдалении и сразу после этого побежала назад. По её словам, ворота словно просто за мгновения проржавели и... рассыпались. ‎ ‎А теперь он стоит перед нами. И предлагает милость. ‎ ‎Стиснув скальпель в руке ещё сильнее, Люция в отчаянии скрипела зубами, слегка дрожа. Ни одна мысль, ни одна идея не приводила к успешному результату. Их ждала участь явно хуже смерти. Спастись? Уже нельзя. Лишь молить Его о быстрой и безболезненной смерти. С каждой секундой кулак сжимался ещё сильнее, а лезвие скальпеля разрезало ладонь. ‎ ‎- Кап ‎ ‎Казалось бы, с её ладони просто стекла капля крови, но если приглядеться - Небольшая капелька, упав на кладку зала привлекла внимание каждого здесь находящегося слуги Вельзевула. УЖЕ тронутый дыханием их Господина монастырь успел погрузиться в тлен и разложение. Но вот падение одной лишь капли крови что-то сделало с этим. Область едва ли двадцати сантиметров в диаметре словно... очистилась от прикосновения Падшего, ярким пятном выделяясь на зеленоватом кирпиче.... ‎ ‎Так начинается её падение. ‎ ‎И его возрождение.