Глава 1

Валанс. 1429 год от Рождения Христова. Окончание войны трупов История пишется победителями. Это общеизвестный факт во все времена, который не подлежал и не подлежит спорам до сих пор. Но всегда ли победители уверены в своей победе? Могут ли они учесть, что их "правда" после станет смертельной для их потомков? Нет. Кровь. Ее было так много, что земля Валанса перестала её впитывать. Она стояла черными лужами, густыми и вонючими, смешавшись с гнилью разорванных тел. Рыцарь стоял посреди этого ада, сжимая рукоять меча, который больше не мог поднять. Его доспехи, некогда сиявшие благословленным блеском меди и стали, теперь были изуродованы — вмятины от ударов священных молотов, пробоины от арбалетных болтов, следы огня, которым жгли их во имя Господа. Иерсиния Рекс был мертв. Его Гегемон. Его бог во плоти. Труп Великого лежал в сотне шагов от него — огромная, изуродованная туша, пронзенная десятками копий и обезглавленная тем самым проклятым мечом, который держала она. Жанна. Святая. Ее лицо сияло в дыму, будто ангел, сошедший не для благословения, а для кары. Рыцарь хрипло засмеялся. Потом его сбило с ног. Не удар, не стрела — что-то другое. Невидимая длань, сжавшая внутренности, выворачивающая душу наизнанку. Он закричал, но вместо голоса из горла хлынули личинки. Его кожа покрылась язвами, и каждая шевельнулась, словно под ней что-то жило. Голос Вельзевула прошелестел в черепе, как рой мух: «Мусор.» И тогда он понял. Это не рана. Это отречение. Король Распада отринул своих детей. Тех, кто не смог защитить Его воплощение. Тех, кто оказался недостоин. И уже на ползком, теряя последние силы, веру и надежду, Рыцарь направился к своему Царю. Рыцарь склонился над трупом Гегемона, дрожащими руками касаясь его холодной плоти. — Мы проиграли... Его пальцы впились в остывающую плоть Гегемона, словно пытаясь вобрать в себя последние крупицы его могущества. Внезапно под кожей что-то дрогнуло. Тихий спазм. Почти незаметный. Рыцарь замер, не веря собственным ощущениям. И тогда он почувствовал — глухой удар, подобный удару сердца, раздался в мертвой груди Иерсинии. Один. Два. Три... И снова тишина. Но этого было достаточно. Он прижал ладонь к разорванной груди его поверженного Царя, и его собственные язвы вдруг заструились черным гноем — не с болью, а со странным, почти блаженным жжением. "Ты видишь?" — прошептали ему раны. "Он лишь спит." Вдали, за дымом сражения, колокола все еще пели победу. Но рыцарь больше не слышал их. Он поднялся, вытащив из земли свой меч. Лезвие, покрытое запекшейся кровью и землей, вдруг вздохнуло, будто живое. — Мы проиграли битву, — прошептал он, озирая поле боя, усеянное телами своих братьев. — Но война... война только начинается. Где-то в глубине его существа, в самой черноте отверженной души, зашевелилась новая вера. Если Вельзевул отверг их — значит, им больше не нужен Вельзевул. Если Гегемон может дрогнуть в смерти — значит, он может и восстать. — Я услышал Вас, Мой Господин... Ни я ни другой ваш слуга ни за что не подведём вас, не теперь, не снова. Словно не своими руками, Рыцарь начал совершать самое страшное в его жизни богохульство - несмотря на страх и почти физическую боль от поступка, он начал вскрывать грудную клетку своего Господина. Сантиметр за сантиметром плоти и кость за костью. И вот - лезвие меча остановилось в сантиметре от сердца, дабы смениться латной перчаткой Рыцаря. — Я клянусь! Каждым своим вздохом, каплей крови, мыслью и разумом! Вы вновь увидите свет солнца и сияние луны. Увидите нашу победу над врагами, мой Царь. Резкое движение и Рыцарь вырвал из груди Гегемона его сердце. Кровь брызнула во все стороны. Почти полностью чёрный орган истекал кровью, но...... жил. Редко, едва ли заметно, но сердце билось. Верный сын своего Царя прижал к своей груди орган и обернулся - немногие выжившие воины смотрели на него кто с почтением, кто с надеждой, а кто с разгорающимся безумием. С болью, страданиями и ненавистью к Франции, слуги Грааля поднимались. Разбитые, униженные и поверженные, они теперь должны были выжить и найти способ воскресить своего Царя, Господина, Лидера, Отца. Грохот отступающих армий Церкви медленно затихал в дыму. Французские знамёна покидали поле боя, но истинная победа уже ускользала из их рук. Рыцарь стоял, сжимая в руках трепещущее сердце Гегемона. Чёрная кровь сочилась сквозь пальцы, капая на растоптанную землю — и там, где она падала, почва шевелилась, словно живая. — Они думают, что всё кончено, — прошипел он, поворачиваясь к уцелевшим. Их было мало — горстка израненных фанатиков, чьи глаза разгорались светом больной надежды и мечты. — Но мы знаем правду. Один за другим павшие воины Черного Грааля поднимались с земли. Их раны дымились, плоть пульсировала под проклятием Вельзевула, но они больше не стонали. Теперь в их мыслях текла лишь одна цель. — Они повергли нашего Царя, — рыцарь поднял сердце выше, и оно ответило слабым, но чётким ударом. — Но мы, дети Его, вернём его к жизни. Тень от его фигуры Рыцаря удлинилась, хотя солнца уже почти и не было видно. Она тянулась к востоку — туда, где лежали земли Авиньона, незаслуженно забытого этой компанией. Где ещё остались Церкви, сёла и города. И они поняли одно - их путь лежит туда и только туда. Лишь там, они смогут найти путь Последние лучи света погасли над Валансом. Но в руках рыцаря стучало сердце Иерсинии Рекс. И этого было достаточно.