Глава 2

Горы Савойи. 1429 год от рождения Христова Сердце билось. Оно неподвижно лежало в железном ковчеге, наполненном солёной кровью и червями, но оно билось — слабо, неровно, но неотвратимо. Каждую ночь Рыцарь прикладывал ладонь к холодному металлу и слушал: один удар. Два. Три... — Он говорит, — шептал старый алхимик, которого нашли в развалинах Лиона. Его глаза, подёрнутые бельмом, слезились от восторга. По негостеприимным просторам Франции шла "группа" с почти тремя десятками чем-то набитыми тележками. При бегстве с поля боя они забрали как можно больше частей своего Повелителя - Шлем, меч, обе латные перчатки и большинство органов великого Гегемона. Выжившие воины Черного Грааля теперь были тенями. Они шли по задворкам Франции, прячась в заброшенных часовнях и подземельях, собирая по крупицам тех, кого Церковь не успела сжечь. Необъяснимый путь провёл их сначала к Лиону - к другим воинам Великого Гегемона, а после повёл их прямиком в Савойю - плодородные и ещё не тронутые Ими земли Франции. Этот регион давно был на примете, но не нёс никакой стратегической и практической пользы до... до сегодняшнего дня. Словно Волей самого Гегемона - каждый из его сынов знал, что им нужно именно туда. И лишь самый его верный воин - Чумной Рыцарь Ашиль знал, зачем же они туда идут. Всего их было не больше двух тысяч и едва ли четверть из них была бойцами, в то время как большинство представляло собой рабов мух и грааля, хотя лучше назвать их живым провиантом - еды не хватало. Несмотря на небольшую численность бойцов впереди шло качество. Десяток гончих, трое Вестников, почти сотня рыцарей трупной стражи и... Гордость Ашиля - Амальгама, прозванная Ансельм. Огромная Гора из плоти возвышалась даже над невысокими деревьями, а десятки голов в шлемах постоянно смотрели во все стороны. Этот монстр представлял собой... скорее всего самую древнюю Амальгаму в истории. Эта агрессивная тварь появилась тогда же, когда и сам Иерсиния Рекс. Как самый верный телохранитель он слушался исключительно Его слова и в каждом бою защищал его. Однако его пришлось бросить прямо перед генеральным сражением - почти половина Амальгамации была сожжена каким-то святым в попытке достать Гегемона. Поэтому Ансельм присоединился к отряду исключительно на середине пути от Валанса до Вьена. И в данный момент тот слушался только самого Ашиля... подпуская к ковчегу с Сердцем Гегемона только его, старого безумного алхимика и рабов, тащивших этот самый ковчег. Тени отряда растянулись по заснеженному склону, сливаясь с черными стволами погибших сосен. Ашиль шел первым, его доспехи, покрытые слоем замерзшей грязи и крови, не звенели — лишь тихо скрипели, будто жалуясь на каждый шаг. За ним, тяжело дыша, брели уцелевшие рыцари Трупной Стражи, их испорченные легкие хрипели, как разорванные мехи. Ансельм двигался в середине, но шёл он... удивительно тихо, его массивное тело проваливалось в снег, оставляя за собой широкую колею, заполненную черной слизью и копошащимися личинками, позволяя следующим за ним рабам и их повозкам легче продвигаться. Они шли всю ночь, ориентируясь по слабому, но неумолимому стуку — тому самому, что исходил из железного ковчега за. Сердце билось чаще, когда они поднимались выше, будто чувствуя приближение к цели. И вот теперь, когда первые лучи солнца окрасили вершины гор в кровавый цвет, они увидели его. Шамбери. Городок, прижавшийся к скалам, словно пытаясь спрятаться от ледяного ветра. — Там, — прошипел он, указывая ржавым пальцем на восточные ворота. Ансельм заурчал в ответ, его головы уставились на город с немым вопросом. — Да, — Ашиль повернулся к своим воинам. — Возьмем его. И тогда первый факел вспыхнул в предрассветной тьме. Глухой звон колоколов из ближайшей церкви прорезал утреннюю тишину, когда первые лучи солнца осветили заснеженные крыши Шамбери. Ашиль стоял на скальном выступе, его проржавевшие доспехи покрывались инеем, а из-под шлема струился едкий желтый дымок. Внизу, за частоколом, город только просыпался. Ашиля эта картина достаточно позабавила - весьма развитый город, пусть и небольшой, прятался за всего лишь каким-то частоколом "Слишком спокойно", - подумал Чумной рыцарь, сжимая рукоять меча. Его пальцы, сросшиеся с металлом через язвы и струпья, привычно обхватили перевитую кишками рукоять. За спиной заскрипел снег - это подтягивались остальные. Ансельм, его верный монстр, урчал десятком глоток, чуя запах человечины. Ашиль поднял руку - и замер. Над городом вдруг раздался колокольный звон. Не тревожный, а мерный, призывающий к утренней молитве. Именно этого он и ждал. Когда все горожане соберутся в церкви... Ржавые латы скрипнули, когда он развернулся к своим воинам. Никаких речей не требовалось - они знали, что делать. Тем временем, трое рыцарей с факелами уже крались к амбарам у западной стены. ****** Когда первый столб дыма взметнулся над зернохранилищами, Ашиль уже мчался вниз по склону. Его тяжелые шаги оставляли на снегу черные, дымящиеся следы. Оглушительный грохот и волна дыма - Гаубица Ансельма, что заменяла его левую руку почти вылетела из суставов. Плоть Амальгамации выдержала, но судя по всему, это оружие теперь выстрелит не в ближайшее время. И почти сразу же после этого, это порождение греха ринулись за своим Господином - прямиком к Шамбери. Дубовые ворота разлетелись в мгновение ока от выстрелов Амальгамации, а в городе уже началась паника. Люди выбегали из домов, некоторые с оружием, большинство - с молитвами на устах. Первый горожанин, попавшийся Ашилю на пути - плотник с топором - даже не успел замахнуться. Меч Чумного рыцаря рассек его пополам, словно тухлое бревно. Алая кровь брызнула на снег. Ашиль ощутил, как его уже давно хладное сердце дрогнуло, будто почуяв пиршество. "Снова...", - прошептал он, направляясь к центру города, где уже слышались крики и звон стали. В моменте он вспомнил Валанс. Вспомнил, как пал его Повелитель. Как святая дева подняла тот проклятый клинок... Нет, это не должно повториться. Никогда больше. На мгновение Чумной рыцарь замер, его пальцы непроизвольно сжались на рукояти меча. "Как просто они умирают," - пронеслось в его сознании. Эти люди, эти... жалкие песчинки перед лицом вечности. Они кричат, молятся, цепляются за жизнь, не понимая, что уже мертвы. Просто еще не упали. Их кровь так ярка, так горяча - совсем не похожа на черную жижу, что течет в его жилах. — Вы узрите нашу победу мой Царь - прошептал он, стиснув зубы так, что челюсть затрещала. Каждая капля крови, пролитая сегодня - кирпичик в фундаменте грядущего воскрешения. Церковные двери распахнулись, и оттуда высыпали вооруженные люди - местный гарнизон в кольчугах и латах, с мечами и алебардами. Чумной рыцарь замер, его пальцы судорожно сжали рукоять меча. В этот момент из церковных врат вышли Двое. Стражи практически мгновенно разошлись по сторонам, оставляя эту двоицу против рыцаря. — Нечисть - злобно прорычала одна из фигур, увидев Ашиля. Слева шагнул Коммуникант - исполинский силуэт, чье тело, обтянутое белой плотью, напоминало раздутую тушу. Там, где должны быть глаза - горели два распятия, вбитые прямо в кость. В его руках дрожал огромный шестопер, который обычный человек не смог бы даже оторвать от земли. Справа стоял Кастигатор - стройный, как плеть, в латах цвета запекшейся крови. Его лицо скрывала маска с ликом святого, а в руках он держал странное оружие - плеть из сплетенных сухожилий, усеянную серебряными шипами. — Во имя Мета-Христа! - прогремел голос Коммуниканта, и земля дрогнула под его шагами. Битва началась. Ашиль не стал ждать первой атаки — он ринулся вперед, его меч, черный от вековой скверны, со свистом рассек воздух. Но Коммуникант лишь усмехнулся, приняв удар на свое массивное предплечье. Лезвие вонзилось в плоть, но не вызвало ни крови, ни боли — лишь золотистую жидкость, которая тут же затянула рану. В тот же миг шестопер обрушился сверху, и Ашиль едва успел отпрыгнуть назад. Удар был настолько мощен, что каменные плиты площади треснули, разлетаясь осколками. Кастигатор тем временем начал свой ритуал. Его плеть завыла в воздухе, оставляя за собой светящиеся следы. "Ты будешь проклят, порождение тьмы," — его голос проникал прямо в сознание, заставляя древние раны на теле Ашиля ныть с новой силой. "Я знаю каждый твой грех, каждое преступление..." Ашиль скрипнул зубами, чувствуя, как под доспехами шевелятся личинки, обезумевшие от святой энергии. Он сделал резкий выпад, целясь в горло Кастигатору, но тот ловко увернулся, и плеть обвилась вокруг ноги рыцаря. Серебряные шипы впились в плоть, и Ашиль впервые за долгие годы закричал от настоящей боли. Святое пламя побежало по его ноге, выжигая червей под кожей. Коммуникант не дал опомниться — его кулак, размером с человеческую голову, обрушился на грудь Ашиля. Удар отбросил рыцаря через всю площадь, он перевернулся в воздухе и с грохотом врезался в стену дома. Кирпичи посыпались вокруг, а из-под шлема Ашиля хлынула черная жижа. Но он уже поднимался, его пальцы сжимали меч, а в груди бушевала ярость. В глазах помутнело. На мгновение перед ним промелькнули воспоминания - Валанс, павший Гегемон, его собственный крик отчаяния. Но боль в груди вернула его в настоящее. Он поднялся, слыша как трещат сломанные ребра, срастаясь под латами. Его пальцы впились в рукоять меча так, что металл застонал. Кастигатор уже приближался, его плеть свистела в воздухе, выписывая сложные узоры. —Ты слаб, нежить - шипел он, и с каждым словом Ашиль чувствовал, как святая энергия прожигает его изнутри. —Ты всего лишь... Удар плети пришелся по лицу, частично оглушая и обжигая даже сквозь древний металл. Но Ашиль даже не дрогнул. Вместо этого он схватил плеть рукой, не обращая внимания на то, как серебряные шипы впиваются в плоть, дырявя доспех. — Я видел истинного бога, сражался подле него! - прохрипел он, сжимая окровавленные пальцы. — И твой - не более чем жалкий тиран. Коммуникант тем временем снова шел в атаку, его шестопер поднят для сокрушительного удара. Но вдруг из-за угла дома вырвался Ансельм - его израненное тело с ревом бросилось на исполина. Щупальца обвили ноги Коммуниканта, и тот на мгновение потерял равновесие. Выглядела Амальгама... на удивление повреждённой - словно какое-то проклятие, ноги исполина вновь была перебиты, болтаясь на жгутах плоти и мышц. Этого было достаточно. Ашиль рванул плеть на себя, сбивая Кастигатора с ног. В следующее мгновение его меч уже вонзался в горло офицера, но тот успел подставить руку. Лезвие пронзило ладонь, выйдя с другой стороны, а Кастигатор захотел извергнуть очередное проклятье, но из его горла вырвался лишь удивлённый хрип и бульканье. — Ты... не понимаешь... - булькал он кровью, но пальцы его второй руки уже сжимали серебряный кинжал. Удар пришелся Ашилю в живот, и священный металл вошел глубоко, вызывая невыносимую боль. Коммуникант тем временем разорвал два щупальца Ансельма и снова шел вперед. Его шестопер поднялся для последнего удара. Ашиль видел это краем глаза, но не мог вырваться - Кастигатор, умирая, держал его мертвой хваткой - меч словно прирос к руке Рыцаря и он не мог его вырвать или хотя-бы отпустить И тогда Ансельм сделал неожиданное - с неожиданной для такой туши резвостью, он частично развернулся - одна из пушек на теле нацелилась почти прямиком в коммуниканта и выстрелила. По необъяснимо удачному стечению обстоятельств пуля огромного калибра попала прямиком в рукоять орудия коммуниканта. С треском шестопер разломился пополам, заставляя воина Христова неприятно удивиться - он потерял инерцию. И это дало Ашилю драгоценные секунды. Собрав последние силы, Чумной рыцарь вырвал меч обоими руками из уже трупа Кастигатора и обрушил его на голову Коммуниканта. Удар был настолько силен, что распятия в глазницах исполина треснули. Горизонтальный взмах Чумного меча прорезал голову Коммуниканта на уровне глаз на половину. Коммуникант замер, затем медленно рухнул на колени, а потом и вовсе на землю. Ашиль стоял над двумя трупами, его доспехи были изуродованы, из ран текла черная жижа. Ансельм, истекая слизью, полз к нему, теряя последние части своего тела. Но сердце в ковчеге... оно билось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется наружу. Из переулка вывалился рыцарь Трупной Стражи - Готье, его шлем был снесен, обнажив полуразложившееся лицо с одним уцелевшим глазом. — Господин... - хрипел он, - город... почти наш... Его рука, сросшаяся с древком алебарды, дрожала от напряжения. Ашиль медленно кивнул, разглядывая площадь. Бой еще продолжался в переулках - где-то слышались крики, звон стали, хриплые молитвы. Но основное сопротивление было сломлено. — Собери уцелевших, нам понадобится мясо и рабы - приказал он, - и найдите алхимика. Пусть приготовит..." Его голос прервал кашель, из шлема брызнула черная слизь. ...приготовит то, что нужно. Готье склонил голову и заковылял прочь, волоча за собой алебарду. Ашиль повернулся к Ансельму - монстр был в достаточно плачевном состоянии. Его щупальца судорожно сжимались, словно пытаясь собрать расползающееся тело. Воздух внезапно наполнился гнусавым жужжанием, от которого уцелевшие защитники Шамбери в ужасе закрывали уши. Из-за обугленных крыш поднялись три пульсирующих чудовища - Глашатаи Вельзевула, их гибридные тела, состоящие из вздувшейся человеческой плоти и хитиновых пластин, отбрасывали мерзкие тени на площадь. Крылья, больше похожие на лоскуты сшитой кожи, хлопали с неестественной частотой, распространяя трупный запах. Один из Глашатаев опустился перед Ашилем, его человеческое лицо - точнее то, что от него осталось - было вмуровано в грудь насекомоподобного тела. Губы шевелились, беззвучно шепча молитвы, пока челюсти насекомого слюняво щелкали над головой рыцаря. —Г-г-господин... - булькало существо, - вост-точные вор-рота... очищены... Из его брюшка выпало несколько личинок, которые тут же закопошились в луже крови. Ашиль кивнул, наблюдая как два других Глашатая принялись за свою работу. Один врезался в группу пытавшихся бежать горожан - его зараженные дротики, похожие на затвердевших червей, пронзали спины жертв. Люди падали, корчась в судорогах, пока под их кожей явственно проступали движущиеся бугорки. Второй Глашатай методично облетал площадь, его крылья издавали звук, от которого у солдат на стенах текла кровь из ушей. Некоторые в панике бросались вниз, предпочитая смерть от падения этому кошмару. — Принесите мне вон того... - приказал Ашиль, указывая мечом на фигуру массивного стражника. Громадная фигура почти в 2 с половиной метра возвышалась над другими воинами, но.... Глашатай с человеческим лицом взмыл в воздух, его лапки с крючковатыми когтями впились в плечи священника. Тот закричал, когда существо подняло его в воздух, но крик быстро превратился в булькающий хрип - изо рта священнослужителя полезли черви, занесенные ядом Глашатая. Ансельм слабо пошевелил остатками щупалец, наблюдая как жертву бросают к ногам Ашиля. Чумной рыцарь наклонился, его доспехи скрипели, а из шлема капала черная слизь. — Ты... благословишь наше дело, - прошипел он, - прежде чем умрешь. Священник что-то пытался сказать, но из его горла хлынул поток личинок. Ашиль выпрямился и сделал знак Глашатаю. Существо с жадным щелканьем челюстей бросило тело стража к Ансельму, который мгновенно принялся поглощать еще свежую плоть. Ансельм, несмотря на свои ужасные раны, жадно впился в тело стража. Его щупальца обвились вокруг массивного торса, а множество ртов, скрытых в складках его плоти, принялись разрывать мясо и глотать куски целиком. Кости хрустели, как сухие ветки, а кровь, еще теплая, брызгала на камни площади. Ашиль наблюдал за этим с холодным удовлетворением. Каждый кусок плоти, поглощенный Ансельмом, медленно восстанавливал его тело — разорванные щупальца начинали регенерировать, обнаженные мышцы покрывались новой, блестящей кожей. Но этого было мало. — Еще, — прошипел Чумной рыцарь, обращаясь к Глашатаям. Те немедленно взмыли в воздух, их крылья издавали тот самый жуткий гул, от которого у оставшихся защитников Шамбери подкашивались ноги. Один из них спикировал в толпу пытавшихся бежать горожан, его крючковатые лапы впились в плечи молодой женщины и подростка. Они взвизгнули, когда их оторвали от земли, но их крики быстро превратились в хрип — яд Глашатая уже делал свое дело. Второй Глашатай нашел новую цель — капитана городской стражи, тяжело раненного, но все еще живого. Тот пытался подняться, опираясь на сломанный меч, но крылатый ужас схватил его за шлем и поднял в воздух. — Бросьте их к Ансельму, — приказал Ашиль. Глашатаи послушно швырнули свои жертвы к ногам монстра. Ансельм, уже заметно оправившийся, с рычанием набросился на новую пищу. Его щупальца разорвали капитана пополам, а затем принялись за женщину и подростка. Плоть хлюпала, кости трещали, а площадь наполнялась отвратительными звуками трапезы. Ашиль тем временем подошел к только привезённому рабами ковчегу. Сердце внутри билось все сильнее, его удары отдавались в костях рыцаря, словно барабанная дробь перед битвой. Он положил ладонь на холодный металл и почувствовал, как оно отзывается — пульсация учащалась, словно в ответ на пролитую кровь. — Скоро, господин, — прошептал Ашиль. — Мы накормим тебя так, как ты заслуживаешь. Где-то вдарил колокол — последний набат умирающего города. Но Чумной рыцарь уже знал, что будет дальше. А впереди... впереди были другие города. И в каждом из них — новые жертвы для воскрешения Гегемона. К полудню сопротивление было сломлено. Последние защитники заперлись в каменной ратуше, но Ашиль приказал Ансельму просто развалить здание. Глыбы камня похоронили под собой мэра и его советников. Когда солнце достигло зенита, Шамбери перестал существовать. Дым пожаров стелился над руинами, а воины Черного Грааля собирали трофеи - мешки с зерном, бочки с вином, оружие. Ансельм, облепленный стрелами, жевал чьи-то останки у разрушенной колокольни. Ашиль стоял на площади, глядя на груду трупов перед церковью. Сердце в ковчеге стучало ровно и сильно, словно одобряя их работу. Он повернулся на запад, где их ждали новые города, новые битвы и путь, что-то необъяснимое манило его туда. Пусть для начала и надо было понять, что-же именно звало их сюда