Задание

      — Послушай, я знаю, что такое прошлое налагает отпечаток на твою личность, но это уже слишком.       Кабинет медика был переполнен запахом антисептика и другой фармацевтики. Неприятный и стерильный, вместе с хлоркой он раздражал обоняние так, что от сего аромата не только защекотало в носу, но и запершило в горле.       — Ты уже не бессмертный, нечего так безрасудствовать. Может, я чего-то не понимаю, но Сатору не лучший пример для подражания. У вас разные способности, так что учитывай это, когда будешь геройствовать в очередной раз, мазохистичный ты придурок.       Поток слов не останавливался, а только продолжался. Он сидел на кушетке, с недовольно гримасой на лице выслушивая поток сознания женщины, лет так на десять младше, которая умудрялась при этом отчитывать его словно неразумного ребенка.       Руки умело лечили его рану на животе техникой. Регенерация плоховато слушалась, поэтому самостоятельно он смог только остановить кровотечение, но не срастить мышцы или восстановить кожный покров.       — Слушай, Микаге. Я не волшебница и не умею исцелять смертельные раны. Если тебе отрубят голову или оторвут руку, ты останешься инвалидом, и помочь я тебе точно уже не смогу.       Женщина наклонилась вперед, опустив его задранную вверх черную рубашку, теперь грубо одернув высокий ворот в сторону. Её пальцы в перчатках скользнули по шее писателя, касаясь старых шрамов. Рейдзи машинально отпрянул от нее. Он быстро оправил высокую стойку рубашки, закрывая уродство, которое не любил демонстрировать другим.       — Не трогай меня без спроса, — грубо произнёс он, заставив женщину убрать руку, после чего тяжело вздохнул, прекрасно понимая, почему она снова интересовалась его давно зажившими шрамами.       — Отлично. Хотя бы перестал наносить себе новые увечья, молодец. Прогрессируешь.       Холодный безразличный тон контрастировал с той заботой, с которой она каждый раз интересовалась его физическим состоянием. Заменив аутоагрессию на адреналиновые бои, Микаге таким образом заместил одну проблему другой, выливая всю накопленную агрессию в ожесточенных боях на смерть.       — …а ты несексуальна, как обычно, Секо. Хотя бы проспись для приличия, может хоть тогда заведешь себе парня. А то так и помрёшь старой девой.       Микаге автоматически посмотрел на ее безразличное каменное лицо, на котором всегда виднелся отпечаток усталости, а затем и на фигуру женщины, закрытую лабораторным халатом и синей формой. Она не была плоской в общем смысле того слова, но ее телу определенно не хватало женской энергетики, чтобы вызвать в нем эстетическое удовольствие.       — На себя посмотри, фрик, — флегматично изрекла она, позволив губам искривиться в подобии усталой усмешки.       Микаге нахмурился, сведя тонкие брови к переносице, и фыркнул, сложив руки на груди. Его золотые глаза проследили за тем, как Секо поднялась с кушетки и захватила упаковку дамских сигарет. Вытянув одну и чиркнув зажигалкой, она закурила.       Нос Микаге уловил тонкий шлейф табака. Словно наркоман он втянул побольше воздуха в лёгкие, чтобы прочувствовать никотин каждой клеткой тела. Сигаретный аромат был куда приятнее фармацевтики. Писатель наслаждался тем, как его обонятельные рецепторы в моменте боролись за внимание между отвратительным и любимым запахами.       — Дай мне тоже, — нагло протянув руку, он помахал ею в воздухе. Секо нахмурилась от такой наглости, но виду не подала. Достав тонкую сигарету из пачки, кинула ему, и благодаря неплохим рефлексам писатель без труда поймал ее в воздухе, — спасибо… наверное.       — Научись уже нормально общаться, Микаге. Вроде образованный, но по тебе порой так и не скажешь.       Очередное замечание от дамы помладше заставило Микаге скривиться. Чиркнув золотой зажигалкой, которую достал из кармана, писатель поджег фитиль сигареты и, тоже закурив, выдохнул клубы дыма в воздух.       — А меня все устраивает. Какие-то проблемы?       Золотые глаза писателя сузились, когда он недовольно смерил взглядом уставшую женщину, прислонившуюся к столу, заваленному бумагами. Пожав плечами, Секо иронично усмехнулась, прикурив в последний раз и затушив сигарету о пепельницу.       — Как хочешь. Потом не жалуйся, что тебя все стороной обходят.       На этом, казалось бы, приятельский разговор должен был затухнуть как погасшая свеча. Но как раз в тот момент, когда Микаге собирался оторвать задницу от кушетки, чтобы покинуть медицинский кабинет, с громким стуком дверь отворилась, будто ее сорвали с петель, а в проеме образовалась знакомая белобрысая голова с небрежно расчесанными волосами. Затем показалась и высоченная фигура под два метра. Годжо Сатору собственной персоной отсалютовал своей подруге двумя пальцами от виска. Выражение его лица нельзя было прочесть из-за повязки, закрывающей оба глаза, только губы, окрашенные бальзамом, расплылись в ехидной ухмылочке.       — О! А этот что здесь забыл, Секо?       Раздраженный небрежным тоном и юлившей перед глазами длинной конечностью, указывающей в его сторону пальцем, писатель зыркнул на нарушителя спокойствия, пытаясь обуздать неприятные чувства, клокочущие в груди от пренебрежительного тона сильнейшего мага. Неприязнь так и била в нем ключом, но Микаге обуздал чувства, лицемерно и приторно улыбнувшись.       — И вам тоже не хворать, Годжо-сан. Я тут с миссии вернулся недавно. В отличие от безупречного главы клана, я, простой смертный, увы, периодичнски страдаю от травм. Но вам-то об этом откуда узнать, верно? Вы же у нас гений от природы!       Столько сарказма не исходило из уст Микаге не при одном другом живом существе. Одно упоминание «Годжо Сатору» будто бы выдирало что-то темное из недр души, заставляя желчь выливаться наружу потоком слов.       — А ты, смотрю, все такой же оптимистичный, Микаге-чан. Так держать!       Годжо, слишком высокомерный для своего блага и самоуверенный во имя других, проигнорировал тон, которым были сказаны слова, а так же само оскорбление, будто это его совсем не касалось.       — А вы как всегда невозмутимый, да? Что ж, почему я совсем не удивлен…?       Микаге встал и, вальяжно подойдя к чужому столу, затушил сигарету о пепельницу, получив от Секо кривой предупреждающий взгляд.       — Пардон, я уже ухожу, — подняв руку, Микаге почесал затылок, взъерошив черные волосы, после чего сделал шаг вперед, чтобы уйти, но дорогу ему перегородили в тот же самый миг.       — Ну уж нет, — раздражающий баритон Годжо Сатору лился издевательскими слащавыми нотками. Писатель нахмурился. посмотрев на него с высоты собственного роста, отмечая, как же исполински выглядела фигура этого перерослого мага, — останься и тоже послушай. Для тебя новое задание, быть может. Если справишься — потом сможешь отдыхать хоть целый месяц. Ну, а если не хочешь, то и не надо. Найдем кого-нибудь другого в таком случае.       — Заткнитесь и хватит болтать попусту. Говорите уже, что к чему.       Микаге остановился. Он все с таким же недовольным выражением на лице прислушался, явно заинтригованный новой миссией.       — У кого-то энтузиазм бьет ключом, я погляжу! Вот это похвально, да, Секо? — хлопнув в ладоши, Годжо Сатору раздражающе засмеялся, затем одобрительно положил ладонь на плечо Микаге, нарушая личное пространство для того, чтобы позлить его сильнее. Микаге, не терпящий контактов с чужими людьми, мгновенно ощетинился и со всей силы ударил того по руке. В свою очередь сильнейший маг даже в лице не поменялся, не применил «Бесконечность»; снисходительная улыбка так сильно бесила. Микаге отвел взгляд, фыркнув.       — Хватит вам обоим. Он прав, Сатору. Давай ближе к делу. У меня много работы.       Холодный тон Секо остановил перепалку, назревающую между ними. Годжо выпрямился, убрав руку в карманы. Микаге же промолчал, решив, что потенциальное задание было куда важнее его недовольства.       — Что насчет результатов вскрытия? — спросил Годжо, и его тон стал непривычно серьезным, заглубился до хрипотцы в нем, окрасив голос характерным бархатцем.       — Сделала. Сейчас принесу отчет.       Развернувшись, Секо обернулась к рабочему столу и, поспешно порывшись в папках, достала несколько листов бумаги, протянув их товарищу. Микаге проследил за тем, как небрежно накинутый халат сполз с плеча женщины. Длинные каштановые волосы Секо были как обычно распущены, и писатель не мог не подумать о том, удобно ли ей так работать.       Годжо Сатору принял отчет у нее из рук и стал читать, несмотря на повязку, которой были прикрыты его глаза. Любой нормальный человек бы такому зрелищу, мягко говоря, удивился, но точно не писатель, видевший дьявольские способности мага во всей красе.       Тонкая белая бровь Годжо приподнялась вверх, когда он перевернул очередную страницу. Напряженный, он вернул отчет назад, тяжело вздохнув.       — Значит, у них выкачали всю проклятую энергию? Опять какая-то хрень происходит, — задумчиво произнеся это, Годжо Сатору перевел взгляд с подруги на Микаге. — Этих людей нашли в лесу близ гор. Тогда были еще живыми, но без сознания. На первый взгляд просто случайные зеваки, заплутавшие в горах, но способ смерти, мягко говоря, необычный. Крайнее истощение, западающие глаза, дряблые мышцы, — им будто миорелаксант вкололи. На действие слабого проклятья не походит. Истощение происходило крайне медленно, их мучили несколько дней перед тем, как убить. Быть может, это дело рук проклятия специального уровня. Уж они-то могут растянуть удовольствие ради искушения.       — Хм, их долгое время оставляли в живых с какой-то целью…? Может, все же для какого-то ритуала? Там же горы как-никак, особая энергетика, — предположила Секо, постучав пальцем по подбородку.       — …или преступнику нравится мучить жертву и играть с ней, — заключил Микаге с жесткой ухмылкой на лице. Он прекрасно знал, какой психологией руководствовались садисты; звериная суть в нем диктовала все то же самое. Интерес от игры с человеком и полный контроль над чьей-то жизнью, — это животное чувство доминирования, свойственное таким психопатам, как он сам.       — Ну, конечно, кому как не Микаге-чан знать, как мыслят преступники. Из тебя бы вышел хороший следователь, знаешь ли. Как там называют этот метод дедукции…?       Издевательский тон Годжо изобиловал нотками цинизма. Он почти раздражающе тянул гласные всякий раз, когда открывал рот. Микаге с трудом сдерживался, чтобы не наступить ему на «медвежью лапу» в стильных ботинках, да прищемить магу пальцы посильнее.       — Психологическая реконструкция, — нехотя отозвался Микаге, убирая с лица прядь волос и прищурившись, — или, если вам по душе научные термины, проективная идентификация. В криминальной психологии этим пользуются, чтобы войти в образ преступника — понять не только его действия, а намерения. Надеть на себя чужую шкуру, образно говоря. Прожить преступление изнутри.       — Микаге-чан такой умный, да, Секо? Каждый раз радует нас своей эрудицией! — раздражающий тупой маг не унимался. Годжо Сатору, глупо склонив голову в бок, заулыбался как мартовский кот. Писатель пренебрежительно хмыкнул и заскрежетал зубами, сжимая и разжимая руки в кулаки.       — Хватит, Сатору. Теперь, когда в курсе дел, переговори об этом с Масамичи. Нельзя терять время. Люди пропадают в этих окрестностях все чаще. В близлежащих поселениях уже панику развели, — заткнув лучшего друга, Секо, не разделяя его чувства юмора, повернулась к ним спиной, бросив отчет на захламленный стол, — а теперь мне нужно возвращаться к работе. Пошли вон, оба.       Когда они вышли из медпункта, Годжо, как обычно иронично улыбаясь, повернулся к Микаге, все еще удерживая руки в карманах.       — Как всегда холодная. Прямо как сладкий ледок.       Очередное ироничное замечание не ускользнуло от ушей Микаге. Пусть он не особо интересовался взаимоотношениями между этими двумя идиотами, отчего-то не проигнорировал фамильярные слова сильнейшего мага, прищурив золотистые глаза.       — Вы встречаетесь? — ровным тоном задал вопрос он. Писатель был в курсе, что эти двое уже давно дружили, чуть ли не со студенческих лет. Но за то время, сколько знали друг друга, вполне возможно, что между друзьями, вынужденными работать вместе, могло образоваться нечто и попрочнее.       — Я…? С Секо…? Издеваешься что ли?       Голос, полный удивления, убедил Микаге в обратном. Тяжело вздохнув, писатель повернулся, желая как можно скорее оставить раздражающего мага в одиночестве, но услышал реплику вслед, не оставившую его равнодушным.       — А что? Тебе она нравится? Ой-ой-ой, Микаге-чан, знаешь, наша Секо птичка дальнего полета. Поверь, тебе она не по зубам!       Громкий смех Годжо Сатору злодейским раскатистым эхом прошелся по стенам коридора Токийского техникума. Провожая его фигуру тяжёлым взглядом, Микаге не мог подавить внутреннего напряжения, когда его руки снова машинально сомкнулись в кулаки, а ногти впились в тыльную сторону ладони.       — Нравится…? Ну что за глупости? Совсем уже сбрендил, придурок, — проворчав это, писатель разжал кулаки, сцепил руки в замок за спиной и пошел прочь.       Настроение после очередного задания было безбожно испорчено; мало того, что оказался ранен, так еще и пришлось выслушивать всяких.       Взаимодействие с предполагаемыми товарищами давалось ему тяжелее, чем работа, поэтому Микаге надеялся, что на эту миссию вновь отправят его. Он был не прочь поучаствовать в новом челлендже не на жизнь, а на смерть.