Хэллоуин

Золотая листва уже укрыла улицы Токио, а это значит, что скоро в двери Академии «Клинка» постучат со словами: "Конфеты или смерть!" Хэллоуин. Одна из немногих традиций этой уютной академии и, пожалуй, самая любимая среди учеников. Накануне праздника третьекурсники украшают всю школу: развешивают гирлянды с привидениями, раскладывают ватную паутину по углам, вырезают тыквы. Все как положено. Но есть кое-что еще. В ночь с 31 октября на 1 ноября ученики остаются ночевать в академии. Наверное, поэтому этот праздник так их привлекает.   В этом году честь украсить школу выпала классу Шинобу. И, кажется, их ждет не только тыквенный свет.   ***   Шинобу проснулась от слабого солнечного луча, пробивавшегося сквозь шторы, будто кто-то нежно коснулся ее щеки. Она не открыла глаза сразу — просто лежала, вглядываясь в красноватые тени под веками, и слушала, как тихо дышит комната.   Кажется, она снова проспала будильник.   Но на этот раз это ее не раздражало. Она потянулась, устало вздохнула и только тогда медленно поднялась с кровати. Волосы соскользнули с плеч, а на пол тихо упал школьный пиджак, брошенный вчера кое-как.   Последняя неделя — словно размытый мазок кисти, проведенный нервной рукой по ее жизни. Школьные соревнования, как их команда праздновала победу... а потом — тишина. Холодная, пугающая. Улица, на которую лучше было не сворачивать. Незнакомец. Светловолосый.   Шинобу не хотела вспоминать его лицо. Но память — коварная штука. Она все равно возвращалась к тому моменту, когда ноги стали ватными, голос пропал, а мир словно свернулся в точку, а его руки гладили ее бедра.   Как хорошо, что тогда был Сабито.   Она опустила ноги на теплый пол, осторожно коснулась синяка, оставшегося на запястье. Едва заметного, почти исчезнувшего — но она все еще помнила, как дрожали пальцы, когда она держала ручку во время допроса в полиции.   А потом... Он.   Шинобу тихо выдохнула и впервые за утро улыбнулась. Неуверенно, почти смущенно. Она не знала, почему его объятия так успокоили. Может, потому что он обычно молчит. А может, потому что это был именно он — Томиока-сенсей.   ***   Шинобу открыла дверь класса и сразу столкнулась с ароматом осеннего воздуха и свежего мела. На доске уже была надпись:   «Тема: Основные этапы развития человечества» В классе уже сидела Мицури, которая бодро помахала рукой.   — Утро начинается с Аказы... — пробормотала Шинобу и села рядом.   В этот момент дверь открылась, и в класс вошел их классный руководитель, Аказа-сенсей. Вместо обычного приветствия он сразу перешел к делу:   — Как вы знаете, приближается Хэллоуин. В этом году ответственность за оформление академии возложена на наш класс. Я уже составил план, кто за что отвечает.   Он положил на учительский стол лист и начал зачитывать:   — Мидзуэ и Миё — фасад и крыльцо.   — Шизука и Роми — библиотека, кабинет английского.   — Мариек и Хинока — кабинет биологии и химии.   — Хоши и Аой — холл, кабинет физики.   — Рей и Ли Хо Джун — кабинет музыки и столовая.   — Мицури и Шинобу — спортзал, кабинет японского языка.   Мицури в восторге захлопала в ладоши:   — О, это просто идеально! Я давно хотела что-то повесить в спортзале!   Шинобу лишь приподняла бровь, едва сдерживая улыбку.   Урок прошел быстро: лекция, несколько вопросов, короткое обсуждение. Но когда прозвенел звонок, Мицури потянула Шинобу за рукав.   — Пошли к сенсею — надо же узнать, где брать украшения.   Они подошли к Аказе, который уже собирал свои вещи.   — Сенсей, — обратилась Мицури, — а где мы возьмем все для украшения?   Аказа достал небольшой конверт.   — Вот вам деньги. Выбирайте все на свой вкус, но без излишеств. До пятницы должно быть готово. И, пожалуйста... ничего с нецензурными надписями. В прошлом году это была катастрофа.   — Хорошо, — хором ответили девушки, стараясь сдержать смех.   В прошлом году ученики развесили не очень приличные плакаты по всему школьному холлу, и когда Узуй-сенсей увидел это творение, то похвалил их, сказав, что это «очень блестяще», в то время как Аказа-сенсей бегал за детьми, разбрасываясь нецензурной лексикой на всю школу.   Когда они вышли из класса, Мицури уже что-то записывала в свой блокнот.   — Давай после уроков вместе в магазин? В той лавке у вокзала должны быть классные тыковки!   — Я буду в клубе фармацевтики, — ответила Шинобу, — освобожусь чуть позже.   — Идеально, — кивнула Мицури. — А меня еще к подготовке к экзаменам привлекли... Хоть и страшно, но Хэллоуин — это святое.   ***   Осеннее солнце сквозь высокие окна спортзала бросало золотые блики на деревянный пол.   В этот день занятие проходило в спортзале — на улице стало уже слишком холодно для бега. Класс разделили на команды для игры в волейбол.   Гию Томиока, как всегда, стоял в стороне — с секундомером в руках. Его голубые глаза внимательно следили за ходом игры. Он почти не вмешивался, лишь иногда давал указания.   Шинобу играла в команде Мицури и, как всегда, легко двигалась по полю. Она чувствовала, как другие ученики постепенно снижают темп — но не она. Ей это нравилось. Она видела, что Томиока поглядывает в ее сторону, и... не знала, почему это заставляет сердце биться быстрее.   — Сенсей, — раздалось позади.   Шинобу едва сдержала вздох.   Яэ уже стояла рядом с учителем, держа мяч у груди, будто случайно поправляя волосы.   — Вы сегодня какой-то серьезный... — сказала она, наклоняя голову. — А я старалась так хорошо играть.   — Все старались, — коротко ответил Томиока.   — Но я же больше всех, правда? — Яэ сделала шаг ближе, почти касаясь его руки. — Кстати, я хотела спросить... может, вы придете поддержать меня на выступлении танцевального клупа?   Гию сдержанно отступил на шаг, даже не взглянув прямо на нее.   — Поговорим об этом позже. Игра еще не закончилась.   Яэ надула губы, бросила мяч на скамью и ушла на место с выражением обиды. Шинобу молча наблюдала за сценой, пряча улыбку.   Когда урок подошел к концу, ученики разошлись по раздевалкам, кто-то остался добивать мячи, кто-то достал бутылки с водой. Шинобу уже собиралась уйти, когда услышала:   — Кочо.   Она обернулась. Томиока стоял на том же месте, слегка наклонив голову.   — Останься на минуту.   Шинобу подошла, остановившись на расстоянии одного шага.   — Как ты? — спросил он коротко, но в голосе звучала настоящая, мягкая забота.   Она не сразу ответила. Посмотрела на него — глаза, как обычно, спокойные, но что-то в них было иначе — жалость, переживание?   — Я... нормально, — пожала плечами. — Уже лучше.   Томиока едва заметно кивнул.   — Если что-то понадобится — обратись.   Шинобу улыбнулась уголками губ.   — А я думала, вы не разговариваете с учениками без крайней необходимости, Томиока-сенсей. Все-таки вы начинаете доказывать, что действительно сделаны не из воска.   Гию не улыбнулся, но ее ответ, кажется, его немного тронул. Он наклонился, поднял последний волейбольный мяч и протянул ей.   — Не забудь вернуть в кладовку.   Шинобу взяла мяч, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Снова.   Она быстро отвернулась, сжимая мяч в руках. Лицо горело.   ***   После физкультуры день тянулся неспешно. Шинобу сидела на уроке математики, рисуя на полях парня из аниме с длинными черными волосами (он ей что-то напоминал?). Санеми-сенсей что-то объяснял у доски, но наша маленькая бабочка уже давно знала эту тему.   2x² – 5x + 3 = 0...   Она кивала, иногда записывая что-то в тетрадь, но мысли блуждали где-то далеко.   Японский язык прошел чуть живее — Йоичиро-сенсей умел удерживать внимание. Сегодня они разбирали старую новеллу, говорили о символизме и подтекстах. Шинобу отвечала как всегда, но уже не с тем энтузиазмом.   После уроков большинство учеников разошлось — кто по магазинам, кто домой, кто на кружки. Шинобу направилась в другой корпус школы, где на втором этаже располагался клуб фармацевтики.   Тихий кабинет пах мятой, сушеной ромашкой и немного спиртом. На столах стояли лотки с растениями, стеклянные пробирки, весы и журналы по ботанике.   Шинобу надела белый халат, собрала волосы в низкий хвост и сосредоточилась. Ее лицо снова стало серьезным. Она раскладывала травы по баночкам, отмеряла миллилитры воды и настоев, делала записи. Это было одно из немногих мест, где она могла забыть о реальном мире и погрузиться в свое хобби, открывая ему сердце.   И все же, когда она случайно задела пробирку, и та легко коснулась ее пальцев — ощущение было слишком похоже на то прикосновение утром.   Шинобу замерла на мгновение, слегка улыбнулась.   — Что же ты со мной делаешь, Томиока-сенсей...   ***   На школьном дворе солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в теплые розово-оранжевые тона. Шинобу, держа рюкзак через плечо, быстро шагала к воротам. У клумбы с хризантемами ее уже ждала Мицури.   — Наконец-то! — воскликнула она, подпрыгивая к подруге. — Я думала, ты предала меня ради настоя из крапивы!   — Наоборот, — едва улыбнулась Шинобу, — я выпила настой, чтобы дожить до встречи с тобой.   — Ой, какая забота! — Мицури прижала руки к груди, притворно растроганная. — Пошли, пока все самое лучшее не разобрали. Мне сказали, что в этом году есть целая секция с тематикой «мифологические существа»!   Они вышли за территорию школы, перешли пешеходный переход и направились к торговому центру у вокзала, где витрины уже сверкали тыквами, гирляндами, паутиной и надписями Happy Halloween!   Мицури быстро ориентировалась между рядами, тащила Шинобу за рукав и время от времени восклицала:   — Смотри, это же миниатюрные метлы! Мы можем поставить их на подоконник в кабинете Йоичиро-сенсея!   — А вот эта гирлянда светится! Представь, как она будет выглядеть в спортзале, когда выключим свет...   Шинобу слушала, кивала, иногда слегка смеялась, но большую часть времени молчала, задумчиво разглядывая полки. Они добрались до секции с костюмами. Здесь все выглядело как сцена с фэнтезийного бала: манекены в образах вампиров, ведьм, фей, мумий.   — Кстати, — сказала Мицури, не оборачиваясь, — кем хочешь быть в этом году?   — Я еще не дум—   — ААА!! — Мицури вдруг издала такой визг, что несколько человек обернулись. Она показывала на стену, где висели два костюма — белый с крыльями и нимбом, второй — черный, с рогами и красной окантовкой.   — Ангел и демон! Это судьба, я тебе говорю! Судьба! — она уже стаскивала костюмы, прикладывая их к себе и к Шинобу. — Это идеально! Ты — темный ангел! Я — светлый!   — Разве не наоборот? — спокойно спросила Шинобу, но в ее голосе звучала веселая ирония.   — Неееет! — Мицури прижала костюм к груди. — Это будет шикарно. Гарантирую, Томиока-сенсей упадет в обморок, как только увидит тебя в этом.   — Надеюсь, он не рухнет с трибуны... — язвительно добавила Шинобу, но уголки ее губ предательски дрогнули в улыбке.   Мицури еще раз примерила костюм ангела, покрутилась перед зеркалом и счастливо улыбнулась.   — Ну что, берем? — спросила она, оглядываясь на Шинобу.   — Если ты обещаешь не лететь на сцену со всей этой «божественной энергией», — ответила та, слегка поправляя перьевое крыло. — Иначе придется вызывать скорую Томиоке-сенсею.   Мицури рассмеялась, но потом ее улыбка на мгновение исчезла. Она бросила быстрый взгляд на подругу, которая сейчас сосредоточенно разглядывала черную повязку с рожками, прижимая ее ко лбу.   "Она снова думает о нем... Это уже не в первый раз."   Мицури молча прикусила губу. В голове мелькнуло:   Шинобу думает о нем? Ответ повис в воздухе — безмолвный, но ощутимый.   Но через мгновение Шинобу уже смотрела на нее с легкой улыбкой:   — Как думаешь, к этому платью больше подойдут черные жемчужины или вот эта цепочка с летучими мышами?   — Летучие мыши! Точняк летучие мыши! — почти подпрыгнула Мицури, снова оживившись. — Но подожди, мы еще не выбрали украшения для класса!   Девушки перешли в следующий отдел, где все сверкало и переливалось — гирлянды в виде тыкв, пауков, волшебные фонарики, мини-котлы, керамические черепа, сети с искусственной паутиной. Тележка понемногу наполнялась.   — Нужно что-то для дверей. Вон там венки из осенних листьев, — Мицури потянулась к одному, украшенному искусственными ягодками. — И еще сюда нужно воздушные шары! Много! А главное — блестки!   Шинобу взяла в руки маленькую стеклянную баночку с фиолетовым глиттером.   — Этот выглядит как глаза Яэ, когда она смотрит на Томиоку.   Мицури чуть не подавилась смехом, прижимая пакетик с паутиной к груди:   — И почему ты такая жестокая? Тебе же подходит быть ангелом!   — Я добрый ангел. Просто... с ядовитыми стрелами, — язвительно улыбнулась Шинобу и бросила баночку в тележку.   — Настоящая темная чародейка, — вздохнула Мицури и добавила маленькую подвеску в виде сердца с крыльями. — Ладно. Все. Теперь точно берем костюмы — и на кассу!   Они подхватили оба набора, и тележка стала похожа на портал в Хэллоуин.   Мицури еще раз взглянула на Шинобу — та была спокойна, спокойно весела. Но где-то в ее взгляде тот едва уловимый блеск... И снова мысль коснулась края сознания:   "Она действительно думает о нем..." Но вслух она лишь сказала:   — В этом году будет самый красивый праздник. Я это чувствую!   — И кто-то точно прольет мой чай на костюм, — буркнула Шинобу, складывая покупки и направляясь к следующему стеллажу с гирляндами.   Мицури на мгновение замолчала, потом рассмеялась и прикрыла рот рукой.   — Ты до сих пор не можешь простить мне тот инцидент с плащом?   Шинобу вздохнула, делая вид, что обижена, хотя уголки губ предательски дрогнули.   *** В прошлом году на школьном Хэллоуине Мицури и Шинобу выбрали классические костюмы ведьм. Обе — в черных шляпах, длинных темных плащах, которые эффектно развевались, когда они шли по коридору. На уроке биологии, пока все что-то записывали из учебника, Мицури потянулась за ручкой — и взмахнула плащом так, что случайно задела чашку с горячим чаем. Напиток полетел со стола прямиком на костюм Шинобу, оставив разводы и запах малины на черной ткани.   Тогда Шинобу лишь вздохнула и сказала:   — Надеюсь, этот год будет менее… горячим.   ***   — Тогда это правда был несчастный случай! — оправдывалась сейчас Мицури, всё ещё смеясь. — Но я же потом подарила тебе тот обруч с паутинкой!   — Угу, — буркнула Шинобу, — который сломался через два дня.   — Но он же был красивым, правда?   — Красивым, — улыбнулась она. — Только в этом году — никакого чая. Максимум — тыквенный сок.   ***   Прошло несколько дней. Приготовления к Хэллоуину чувствовались в каждом уголке школы — коридоры постепенно наполнялись тыквами с вырезанными улыбками, черными лентами, летучими мышами на шпильках. Наконец наступил четверг — 30 октября.   После последнего звонка класс японского опустел. Ученики разошлись, а учитель покинул кабинет, оставив Шинобу и Мицури украшать стены перед завтрашним праздником.   — Да, этот угол — точно для гирлянды с летучими мышами, — сказала Мицури, вставая на стул и тянусь к верхнему углу у доски. Её розовые волосы подпрыгивали вместе с ней при каждом движении.   Шинобу стояла чуть поодаль, аккуратно распутывая нитку с бумажными фонариками в форме тыкв.   Класс наполнился тихим шелестом: где-то звякнули ножницы, клейкая лента мягко отрывалась, а через окно ложился мягкий, янтарный луч вечернего солнца.   — Знаешь, — начала Мицури, не оборачиваясь, — вчера Игуро впервые встретил меня после клуба. Просто ждал у ворот. Мы даже не договаривались.   Шинобу посмотрела на неё с лёгким удивлением:   — И что? Вы же в отношениях, разве это странно?   — Просто стоял там, с руками в карманах, и молча дождался. А потом мы пошли пешком аж до моей остановки. Он шёл молча, как всегда… Но что-то в этом было очень… тёплое. — Мицури замолчала, а потом, улыбаясь: — Он редко что-то говорит, но когда говорит — хочется носить те слова в кармане, как талисман.   Шинобу, как раз клеившая что-то на подоконнике, бросила на подругу косой взгляд:   — Ты по уши влюблена.   — Я?! Я — безнадёжно влюблена, — с гордостью ответила Мицури и вдруг прищурилась. — А ты, Шинобу… не задумывалась случайно о некоторых молчаливых парнях в спортивных костюмах?   — Об Игуро?   — Очень смешно.   Шинобу мягко вздохнула, снимая с окна развернутую ткань:   — Мицури, я думаю только об одном: чтобы это кружево не упало мне на голову.   — Ага, значит, всё-таки думаешь, — тихо пробормотала Мицури и улыбнулась про себя.   — Что?   — Ничего-ничего, — она быстро спустилась со стула и расправила ткань на столе. — Можешь подать булавки?   ***   Мицури устроилась на полу, аккуратно разбирая коробку с лентами, верёвками и сухими цветами. Шинобу села рядом, поджав ноги, и вытащила несколько маленьких украшений в форме журавликов.   — Кто-то действительно вырезал это вручную, — прошептала она, проводя пальцами по тонким сгибам бумаги. — Мне нравится, когда вещи с душой.   — Мне кажется, это сделала Лида. Она всегда вырезает оригами во время скучных уроков. Однажды даже на контрольной по математике сдала журавлика вместо листа.   — Впечатляющая стратегия, — с улыбкой кивнула Шинобу. — И каков результат?   — Она получила… сочувственную беседу с учителем и двойку. Но журавлика оставили. Он стоит у него на столе до сих пор!   Обе тихо засмеялись. В комнате пахло пылью, деревом и чем-то немного домашним — возможно, от мягкого платка, которым Мицури накрывала коробку.   Шинобу размотала тонкую нитку с нанизанными золотыми звёздочками и задумалась:   — А если повесить их над окном, чтобы они немного колыхались от ветра?   — Похоже на ночное небо… внутри класса, — восхищённо прошептала Мицури. — Точно, давай!   Девушки встали. Мицури держала край нитки, пока Шинобу аккуратно закрепляла другой под карнизом.   — Глянь, — наконец сказала Мицури, отступив назад. — Тени от звёздочек на полу… будто настоящие.   Шинобу лишь что-то промычала в ответ. Это было действительно красиво. ***   Когда солнце уже касалось горизонта, заливая школьный двор тёплым золотом, Шинобу и Мицури вышли из корпуса. Их шаги эхом раздавались в пустом коридоре, ведущем к спортзалу. В руках девушки несли пакеты с украшениями — несколько гирлянд, ткань, вырезанные бумажные фонарики и прочие мелочи.   Двери в спортзал скрипнули — и знакомый, почти успокаивающий запах лакированного дерева и пыли сразу окутал всё вокруг. В полумраке, среди перекаченных скамеек и разбросанных мячей, кто-то двигался у стеллажа в углу.   — Ой… — Мицури наклонилась чуть вперёд. — Это же Томиока-сенсей.   Томиока стоял к ним боком, наклонившись к открытому ящику с мячами. Его спортивная форма была слегка помята, волосы — растрёпаны. Он как раз поднимал мяч и, услышав знакомые голоса, быстро обернулся.   — Мы… — начала Мицури, но Шинобу легко коснулась её плеча, словно беря инициативу.   — Мы пришли немного украсить зал. — Её голос был спокойным и ровным.  — А то когда вы пришли сюда здесь все стало таким мрачным, если нам выпал шанс нужно ним обязательно воспользоваться. Томиока проигнорировал ее «недоподкол» и кивнул.   — Угу. — Он поставил последний мяч на стеллаж и вытирал руки полотенцем. — Можно. Только смотрите, не наступите на провода. Там кабели которые ведут к сцене… — пробормотал почти шёпотом и развернулся, чтобы уйти к двери подсобки.   Мицури, неся охапку гирлянд, прошмыгнула мимо скамейки к одному из окон — видимо, хотела посмотреть, как лучше развесить украшения при солнечном свете. Пока она возилась с петельками, краем уха уловила обрывок разговора за спиной. Голоса звучали приглушённо, но в тишине пустого зала каждое слово было чётким.   — Ты как? — раздался низкий, слегка хрипловатый голос Томиоки.   — Всё нормально. Просто немного устала. — Голос Шинобу был тихим, но спокойным.   Мицури замерла, уставившись в окно, хотя делала вид, что разглядывает осенние листья.   — Если что-то будет не так… скажи мне, — добавил Томиока после короткой паузы. Его голос звучал почти неслышно, но в нём чувствовалась странная — нетипичная — мягкость.   Ещё несколько секунд, и двери зала за ним закрылись. Тишина вернулась.   — АААААА! — вдруг вскрикнула Мицури, оборачиваясь к Шинобу с такой силой, что чуть не уронила гирлянды. — Неужели наша Джульетта нашла своего Ромео?! ААА!!! Я всё слышала!! Ну почти! Но всё равно!!!   — Мицури… — Шинобу вздохнула и слегка сжала веки, стараясь не улыбнуться. — Ты не меняешься.   — Какая же это романтика!! И он такой… такой… — она сделала жест руками, будто сжимала в воздухе воображаемое сердце, — такой молчаливо-заботливый!   — Ты всё неправильно поняла, — Шинобу быстро отвернулась к коробке с украшениями, делая вид, что очень занята.   — Ага, конечно, — протянула Мицури, пряча за блестящей гирляндой хитрую улыбку.   — Мицури, — голос Шинобу стал чуть строже, но это только ещё больше развеселило подругу.   — Ладно-ладно! — Она вскинула руки. — Я ничего не говорила.   — А вообще… почему именно Ромео и Джульетта? — резко сменила тему Шинобу, не поднимая взгляда. — Это же немного… не в тему?   — Да как это? Это же символ вечной любви! — Мицури снова мечтательно вздохнула, прижимая к груди моток мишуры. — Их любовь была сильнее всего!   — Их любовь длилась… сколько? Три дня? — сухо уточнила Шинобу.   Мицури застыла.   — Ну, может… Но чувства настоящие!   — Они оба были подростками, которых так разорвали гормоны и жаркая итальянская ночь, что они не только тайно поженились, но ещё и… — она сложила руки, слегка пожав плечами, — …убили себя. Из-за недопонимания. Это больше похоже на трагедию без здравого смысла, чем на вечную любовь.   Мицури уставилась на неё, не зная, что ответить.   — Ты только что разбила мне сердце.   — А ты только что разбила моим ушам покой, крича «ААААА!» — дерзко улыбнулась Шинобу и наконец посмотрела ей в глаза.   Две девушки молча посмотрели друг на друга — Мицури с преувеличенной обидой, Шинобу — с тонкой, едва заметной улыбкой.   — Ладно, — Мицури наконец сдалась. — Но если бы кто-то, кого я люблю, сказал мне «скажи мне, если что-то не так», я бы… просто растаяла!   Шинобу опустила глаза на ленты в руках.   — У меня нет чувств, и я не ты, Мицури.   — Именно поэтому ты нуждаешься во мне, Шинобу!   — Ну, это ещё вопрос дискуссионный, — пробормотала та, но улыбка на её лице уже не пряталась.   Пока Шинобу перебирала мелкие украшения, Мицури схватила из коробки длинную гирлянду и, полная решимости, подошла к стене.   — Вот увидишь, сейчас сделаю красоту! — объявила она и начала аккуратно цеплять первые прищепки.   — Осторожно, она запутана…   — Да всё нормально! — оптимистично ответила Мицури, сделала шаг — и в тот же миг её ноги обмотались серебристо-розовой цепью. Она начала вертеться, пытаясь выпутаться, но только сильнее затягивала всё вокруг себя.   — Угу, «нормально»… — уже не сдерживаясь, рассмеялась Шинобу, наблюдая, как подруга постепенно превращается в блестящую мумию.   — Да распутай меня, блин! — возмущённо крикнула Мицури, пытаясь подпрыгнуть, но только сильнее впутываясь в гирлянду.   Шинобу схватилась за живот, смеясь тихо, но бессильно, не в силах сдвинуться с места.   — Нет, серьёзно! Шино-бу! Я тут как розовый паук, который сам себя связал! — в отчаянии простонала Мицури.   — Это… это лучшее, что я видела за неделю… — задыхаясь, выдохнула Шинобу, вытирая слезу смеха. — Погоди, сейчас…   Она наконец двинулась к подруге, всё ещё хихикая, и начала аккуратно разматывать гирлянду с её плеч.   — Вот видишь? Без меня никак, — ворчала Мицури, но её щёки тоже светились улыбкой.   — Ага. Настоящий символ вечной борьбы с хэллоуинскими декорациями, — подколола её Шинобу.   — И никто не умер, как в той вашей пьесе, — вздохнула Мицури. — Разве что моё достоинство…   — Его можно воскресить блёстками и бантиками, — ответила Шинобу и легонько ткнула пальцем в её нос. *** Зал постепенно наполнялся мягким светом гирлянд. Разноцветные огоньки отражались в блестящих украшениях, создавая ощущение волшебной сказки. Мицури, уже освободившаяся из плена гирлянды, сидела на полу и разбирала коробку с открытками. Шинобу стояла рядом, держа в руках ленту с бантиками.   — Знаешь, — проговорила Мицури, не отрывая взгляда от украшений, — если бы ты была персонажем из пьесы, я бы точно поставила на тебя. Даже Ромео не устоял бы.   Шинобу улыбнулась уголками губ, а затем тихо ответила:   — Но я не люблю трагедий.   Мицури подняла на неё взгляд, и на несколько секунд между ними повисла тишина — уютная и спокойная.   — Тем лучше, — наконец произнесла она, — значит, у нас всё ещё может быть хэппи-энд.   Шинобу легко кивнула и перевела взгляд на освещённый зал, где каждая мелочь — от блёсток до наклеек на стенах — дышала атмосферой праздника.   ***   31 октября. Хэллоуин. Шинобу медленно открыла глаза и, не двигаясь, ещё несколько секунд лежала, разглядывая потолок.   «Сегодня…» — подумала она и улыбнулась. В груди шевельнулось предчувствие чего-то… не просто праздничного. Чего-то особенного.   Она неспешно поднялась, потянулась и направилась в ванную. Струя тёплого душа освежила тело, а в зеркале появилось знакомое сосредоточенное лицо. Шинобу аккуратно провела кистью по векам, а затем достала любимый тинт — тот самый, вишнёвый, который подчёркивал её губы так, будто она только что откусила вишню.   — Чуть-чуть для эффекта… — прошептала она, лёгким движением нанося тинт на нижнюю губу.   Вдруг телефон завибрировал. Шинобу наклонилась, взглянула на экран — и не сдержала смешок. Сообщение от Мицури светилось розовым сердечком:   «Ну что, мой маленький демон, готова покорять сердца?» 😈💕   Шинобу, не скрывая улыбки, набрала в ответ:   «Демон уже накрасил губы. Бойся, мир.»  Шкаф был полон платьев, но сегодня выбор был очевиден. Шинобу достала с вешалки чёрное платье с кружевными рукавами и тёмно-красными вставками — её «демонический» наряд. К нему — тонкий обруч с рожками, который подходил к образу лучше, чем она готова была признаться вслух.   — Если уж играть роль, то с настроением, — прошептала она себе, поправляя рожки.   Последний штрих — тени с красным оттенком, идеально сочетавшиеся с вишнёвым тинтом, — и образ был завершён. Она накинула на плечи чёрный кардиган и вышла из комнаты.   На улице воздух был свежим. Солнце только начинало подниматься, освещая аллеи. Шинобу шла знакомой дорожкой к академии, когда увидела впереди розовые волосы — Мицури, уже ждавшую её.   Её костюм ангела был… эффектным. Белое платье, маленький нимб, большие пушистые крылья за спиной. И, как всегда, сияющая улыбка. Настоящий ангел.   — Шиииноообу! — крикнула она и бросилась навстречу. — Ого! Ты выглядишь просто вау! Точно демон-искуситель!   Шинобу рассмеялась:   — А ты — ангел из рекламы жвачки. Да ещё и очень счастливый ангел.   — Да ну! — Мицури покраснела. — Пошли, пошли, надо всё успеть…   Они двинулись по аллее к школе, когда впереди заметили две фигуры, идущие за руку.   Канаэ в белой блузке и длинной синей юбке мягко улыбалась, держа за руку Санэми-сенсея. Тот был в своём обычном тёмном наряде, но с приколотой к лацкану лентой — символом сегодняшнего праздника.   — О! Вы уже готовы, девочки, — тепло сказала Канаэ, увидев их. — Вы выглядите прекрасно. Всё успели украсить?   Шинобу кивнула, а Мицури сделала быстрый реверанс:   — Спасибо! Мы с самого утра уже в строю!   Санэми взглянул на них и хмыкнул:   — Вам двоим эти роли подходят слишком хорошо.   Шинобу улыбнулась, слегка прикусив губу и наклонив голову:   — Рада, что вы это заметили, сенсей.   — Только не начинай меня гипнотизировать, Шинобу, — буркнул Санэми, отводя взгляд.   — Обещаю не кусаться, — сказала Шинобу, подмигнув.   ***   Когда Шинобу и Мицури вошли в класс, их сразу встретил шум — все обсуждали костюмы, праздник и, конечно, главный вопрос:   — Интересно, что будет в этом году?   В прошлом Хэллоуин в Академии «Клинка» устроили игру в прятки. Не просто весёлую забаву, а настоящее испытание на выживание — несколько раундов, с напряжением, стратегиями и легендами.   Говорят, того, кого найдут первым, — проклянут. Мол, «навсегда останешься в стенах этой академии».   Шинобу в такие истории не верила. В отличие от Мицури, она не хваталась за каждую призрачную страшилку. Но найти по-настоящему хорошее укрытие и остаться незамеченной до рассвета — звучало как вызов. И приятный бонус.   Победителями прошлого года стали выпускники: родные брат и сестра — Даки и Гютаро. И знаете, что они получили? Бесплатное питание до конца года и полное обновление инструментов в музыкальном клубе.   Шинобу солгала бы, если бы сказала, что не завидовала. Ее клубу не хватало растений, новых колб и ламп для рассады. Поэтому еще летом она решила: в этот раз победит она.   Она изучила каждую щель в школе. Все проходы, трещины, потайные уголки.   Одним летним днем, когда она помогала Томиоке заносить мячи в кладовку спортзала, заметила нечто странное. Маленькая дверца в самом конце комнаты — примерно по пояс высотой.   — А что там? — спросила она тогда.   — Не знаю. Никогда не обращал внимания, — ответил Томиока, даже не взглянув в ту сторону.   Конечно, позже она узнала сама. Пока учителей не было в школе, Шинобу вернулась туда и открыла дверцу. За ней оказалась крошечная комнатка, спрятанная за стеной. С единственной лампочкой и паутиной в каждом углу.   Было тесно, но уютно. Именно то, что нужно для победы.   — Ой, посмотрите, какие мы красивые! — воскликнула Мицури, возвращая Шинобу к реальности. Внутри уже собрались почти все. Костюмы были самые разные — мумии, ведьмы, дракулы и даже одна пара в образах Красной Шапочки и Волка!   — В прошлом году была игра в прятки, помните? Все эти легенды о том, что первый найденный будет проклят…   — А еще брат и сестра — Даки и Гютаро — победили! — добавила Мицури с блеском в глазах. — Им целый год давали еду бесплатно!   — И музыкальному клубу купили новые инструменты, — произнесла Шинобу, стараясь сделать голос равнодушным.   — А тебе разве ничего не нужно? — вмешалась Яэ с притворной невинностью. — Ну, разве что еще один тинт… или зеркало побольше. С таким характером тебе очень подходит роль влюбленной в себя красавицы, знаешь?   Шинобу перевела на нее взгляд и оценивающе окинула с ног до головы.   — Ах, извини, — улыбнулась она мягко. — Я просто искренне думала, что ты придешь в костюме клоуна. Хотя… тебе, чтобы быть им, костюм даже не нужен.   Повезло, правда? Можно было даже сэкономить.   Несколько учеников фыркнули, прикрывая рты руками. Яэ моргнула, слегка побледнев под тыквенным колпаком, но старалась удержать улыбку.   Шинобу в этот момент уже отвернулась, поправляя свое платье. Как будто ничего и не сказала.   ***   Уже прошли все уроки. Праздничный день в школе — это почти как выходной, но с масками, блестками и таинственной атмосферой. На улице смеркалось, свет фонарей отбрасывал дрожащие тени на окна классов. Все ученики оставались в помещениях — кто в своем классе, кто в кружках или кабинетах. На столах — пакеты с конфетами, термосы с какао, банки лимонада. Кто-то сидел на подоконнике, кто-то — под партами в «лагере» из пледов и подушек.   В классе, где была Шинобу, тоже царила почти домашняя атмосфера. Кто-то уже включил фонарики, и огоньки мерцали в пластиковых тыквах, расставленных по углам. Дети обменивались историями о школьных призраках — о «красной женщине из туалета на третьем этаже» или «окне в кабинете №3, которое каждую ночь кто-то открывает изнутри».   Никто не решался идти в тот коридор — даже Иноске.   — Вам не казалось, что в спортзале что-то есть? — прошептала Канроджи, прижимаясь к Игуро. — Вчера мы снимали плакат, и я вроде бы слышала, как что-то скребется в углу…   — Ну ясно, мышь какая-то, — отмахнулся Иноске, хотя тоже невольно глянул на дверь.   — Или… не мышь, — добавила Аой с лукавой улыбкой. — Бывший ученик, который пропал в 2003-м. Говорят, он до сих пор ищет выход из школы…   Громкий смех и возгласы прерывались только взглядом на часы. 18:45.   Все ждали 19:00 — именно тогда из динамика раздастся сигнал, и голос директора Кагаи попросит собраться в холле для начала игры в прятки. Настоящая игра была еще впереди. Но напряжение уже витало в воздухе.   Шинобу сидела у окна, задумчиво оглядывая класс и прислушиваясь к разговорам. Она еще не знала, как пройдет эта ночь. Но почему-то сердце билось чуть быстрее.   В классе стало тише. Даже Иноске перестал грызть карамельку.   — Говорят, много лет назад, еще до того, как эту школу переименовали в «Клинок», здесь работал молодой учитель. Он преподавал физкультуру, был очень требовательным… и красивым, — Аой едва улыбнулась, — но что-то в нем было… странное. Ученики начали замечать, что он исчезает в раздевалке на долгие минуты. Или выходит оттуда, будто побывал не там, где следовало…   — Может, у него просто живот болел? — хмыкнул Иноске, но Мицури ткнула его локтем.   — А потом однажды вечером, перед Хэллоуином, он… исчез. Просто не появился ни на занятиях, ни дома. В спортзале осталась его форма, даже бутылка с водой. И никто не видел, как он вышел. Полиция искала, но безрезультатно. Ученики тогда рассказывали, будто слышали ночью, как кто-то ходит по залу. Словно шаги по паркету… но зал был закрыт.   — А дальше что? — прошептала Мицури, еще сильнее прижимаясь к Обанаю.   — Некоторые считают, что душа учителя до сих пор осталась здесь. Он злился, что его не нашли. Говорят, в ночь Хэллоуина, когда двери школы открыты дольше, а свет есть не везде, он появляется… чтобы найти того, кто заменит его. Нового преподавателя…   Шёпот стих, все уставились на Аой, глаза горели. Шинобу замерла, пока Аой рассказывала эту жуткую историю. Ее сердце стучало громче с каждым словом, а пальцы машинально сжимали край парты. И хоть она скептически относилась к подобным легендам, что-то в этой тишине, в напряжении, повисшем в воздухе, заставило ее спину покрыться мурашками.   — А звали его… — начала Аой с надрывной интригой…   ПИИИИП! Объявление прозвучало, как гром среди ясного неба — остальные уже шумели, суетились, все разбегались по закоулкам школы, искали укрытия…   А она лишь сидела. Неподвижно. Будто не могла заставить себя сдвинуться с места.   Прошло несколько секунд. Потом еще.   И только когда услышала в коридоре далекие шаги — Шинобу поднялась с места. Огляделась: класс опустел. Настоящая тишина давила со всех сторон.   — Мицури, блин… Мы же с тобой должны были спрятаться вместе! — прошептала она себе, нервно скривившись.   Она выскочила из класса и побежала знакомым маршрутом к спортзалу. В коридорах уже выключили половину света, и лампы мигали, словно веки, вот-вот готовые сомкнуться навсегда.   Двери спортзала поддались с легким скрипом. Темнота внутри была густой, как дым. Лишь тусклый свет из окон бросал на пол призрачные прямоугольники. Шинобу ступила внутрь, каждый шаг эхом разлетался по залу.   Паркет под ногами потрескивал. В углу, за сеткой, где хранились мячи, что-то едва слышно стукнуло.   Она напряглась. Дыхание стало коротким.   Узкий коридор справа вел к небольшой кладовке. Шинобу медленно двинулась в ту сторону, будто ноги стали ватными. Ее отражение скользило рядом по блестящему полу, искаженное и странное. Казалось, оно идет не синхронно с ней.   Еще немного… Уже видны знакомые двери.   Рука потянулась к ручке…   Вдруг кто-то коснулся ее плеча.   От испуга она аж подпрыгнула и поскользнулась.   — АААА, черт побери, призрак?! — выдохнула она, поскользнувшись на ровном месте от страха.   Его рефлексы сработали молниеносно — в одно мгновение он не просто удержал ее, а успел удобно перехватить так, чтобы она не ударилась. Мышцы под его формой напряглись — безжалостные в своей точности.   Десять секунд — ни она, ни он не произносили ни слова. Тишина.   Шинобу медленно подняла голову, прищурившись.   — Нет, извините. Вы еще не мертвый. Пока что, — тихо сказала она, но с тем же знакомым игривым оттенком. Ее губы дрогнули, будто вот-вот улыбнутся.   Томиока опустил взгляд на нее, не спеша ставить на пол.   — Ты вся дрожишь. Почему так испугалась?   — А кто бы тут не испугался? — резко ответила она. — Хотя… ваше лицо всегда одинаково. Поэтому вы, возможно, и не испугались бы.   Пауза.   — Кстати, это вы пока что живы. Если вы кому-то расскажете, что вот так сейчас делаете… Я не гарантирую, что вы не станете призраком.   Томиока поднял бровь и вполголоса:   — Это в первый раз, когда ты так угрожаешь?   Шинобу замерла. В голове, будто вспышка, — флешбек с тренировки в спортзале после уроков. Как она оставалась дольше. Как он молча поправлял ее стойку, брал за запястье. Как не улыбался, но не отводил взгляд. И как всегда, почему-то, оказывался рядом в самые неожиданные моменты.   «Вот крыса», — подумала про себя.   — Хм… — она сузила глаза, приблизившись к его лицу на опасное расстояние. — Угрожать мне можно. Вы разве забыли, что у меня есть фото вашего голого торса?   Он моргнул.   — Знаете, сколько девушек будут требовать его? А что будет, если я принесу в школу бумажную версию под названием “Голый сенсей”? — она чуть не фыркнула от смеха, но сдержалась, прикусив губу.   Томиока просто смотрел на нее — шокированно, он только что услышал собственный смертный приговор.   — Ты его не удалила? — наконец произнес он.   И сразу же в его голове, будто проекция, промелькнул тот день…   Август. Палящее солнце. Школьный бассейн, раскаленная плитка и галдеж учеников 3-А класса, которые уже ныряли с бортиков. Томиока следил, чтобы все соблюдали правила, а потом, когда все было спокойно, решил на минуту исчезнуть — сменить мокрую майку на сухую, потому что кто-то из учеников плеснул водой.   Он быстро зашел за дерево неподалеку, огляделся — никого. Начал снимать футболку, но именно в этот момент…   — Кочо… — прошептал он тогда про себя.   Шинобу проходила мимо, держа телефон на уровне глаз, снимая для Мицури короткое видео — та сегодня не пришла в школу, заболела, а Шинобу имела справку и не участвовала в занятиях. Она смотрела в экран, как раз в тот момент, когда в кадре промелькнуло кое-что интереснее плитки бассейна…   «Ага, вот так вот, значит…» — вспомнила Шинобу и легонько улыбнулась. Она не сказала тогда ничего. Просто сохранила фото. И иногда… ну… да, иногда все же пересматривала его. Но кто об этом узнает? Никто. По крайней мере пока.   Они услышали шаги.   Шинобу замерла. Сердце забилось где-то в горле. Вероятно, это были шаги ищущих. И она подумала только одно:   «Нет, не может вот так закончиться. Я не проиграю. Не так. Не сегодня. И уж точно не на руках у Томиоки Гю. Как какая-то… беспомощная героиня из дорамы. К черту.»   — Помните дверцу, о которой я вам говорила? — прошептала она ему на ухо, обхватив его шею руками, чтобы быть ближе. — Быстро туда. Там не найдут.   Он кивнул. Без лишних слов взял курс к укрытию. Его движения были невероятно тихими — словно тень, скользящая по полу. Быстро, ловко, уверенно. Уже через несколько секунд они были внутри. Дверца закрылась.   Тьма. Тишина. Напряжение. Убежище оказалось теснее, чем Шинобу помнила — места было в обрез, и, хочешь не хочешь, а лежала она прямо под ним. Гию нависал над ней, опираясь на локти, стараясь не касаться её, но… это расстояние.   Его дыхание. Его запах — лёгкий, свеже-прохладный. Его тепло над ней. Его глаза, светящиеся в темноте, как два ночных маяка…   «Чёрт возьми. Глаза. Эти прекрасные, грешные глаза. Перестань на них смотреть, Шинобу.» Шум шагов приближался. Она перестала дышать.   Несколько минут молчания.   Несколько вечностей.   И вдруг он, всё ещё нависая над ней, наклонился к её уху. Его дыхание обожгло её кожу, и она буквально почувствовала, как щёки вспыхнули.   — Они уже ушли? — прошептал он очень тихо. Его голос был глухим, почти бархатным.   Её мозг: ERROR 404. ДЫХАНИЕ НЕ НАЙДЕНО. Но, собрав себя в кучу, она смогла прошептать:   — А как я должна знать, если вы своим лицом перекрыли мне весь обзор?   Тишина.   Её глаза едва мерцают в темноте. Она слегка улыбается и добавляет шёпотом:   — Хотя… если вы ещё несколько секунд повисите так надо мной, не факт, что нас найдут первыми. Я, возможно, сама себя выдам.   Гию моргнул. Один раз. Второй. И… не отреагировал никак. Как всегда. Чёртов айсберг.   — Вы всегда такие сдержанные, сенсей? — иронично прошептала она.   — Я не сдержан. Я просто… думаю.   — Думаете? Надо мной?   — Да, — сказал он почти невесомо.   Она зависла.   «Боже, забери этого мужчину. Или хотя бы немного его холодности. Потому что ещё секунда — и я либо сгорю, либо… дотронусь до него первой. А это уже будет конец.» Говорят, если ситуация очень плохая, хуже быть не может. Но нет. Они услышали голос Яэ.   «Из всех людей этой чёртовой академии, именно она!!» — Здесь никого… Но я точно слышала…   — Может, показалось?   — Нет, точно кто-то был.   Шаги приближались. Она и её подружки. А вместе с ними — конец достоинства Шинобу, если хоть на миллиметр кто-то откроет эту дверцу.   Шинобу, лёжа под Томиокой, ещё раз мысленно произнесла «пожалуйста».   Потом — «пожалуйста, пожалуйста».   А затем просто начала беззвучно читать все известные ей молитвы: от детской храмовой до экзорцистской из какого-то ужастика.   Её лицо горело.   Уровень 1 — он над ней.   Уровень 2 — его лицо почти касается её щеки.   И да, он до сих пор не убрал лицо от её уха. Дыхание — такое тёплое, ровное и, чёрт возьми, от него мурашки. Не страшные, а такие, которые словно кричат: «Что-то здесь не так — но, чёрт побери, это нравится».   А ещё хуже — он не двигается. Совсем.   Как каменная глыба, которая, к тому же, пахнет свежестью и чуть-чуть дождём.   Шинобу даже пришлось сдерживать судорожное дыхание.   А Яэ всё ещё говорила:   — Здесь реально никого? Точно?   — Если мы прозеваем их, это будет позор.   Шинобу ещё сильнее вжалась в пол, хотя двигаться было уже некуда.   В голове одно: «Только бы не нашли. Только бы не сейчас. Только не в таком положении. Потому что если она увидит, я не выживу. В буквальном смысле.» Томиока не шелохнулся — ни плечом, ни дыханием, лишь слегка сжал руки, чтобы сохранить равновесие.   Он нависал над ней молча, сосредоточенно.   А потом… едва-едва повернул голову.   Его губы были в нескольких сантиметрах.   И…   Он прошептал прямо ей на ухо — так тихо, что вибрация прошла по коже:   — Теперь они ушли?..   Шинобу вздрогнула. Это был уровень 3. Она официально сгорела.   И чего она боялась призраков, когда страшнее был он — живой, дышащий и слишком близкий Томиока-сенсей.   Она посмотрела на него.   Её взгляд был тихой, но крайне выразительной руганью, в которую уместилось всё: «серьёзно?», «зачем мне это» и «если выживу — похороню тебя лично».   Он ответил ей взглядом, который ничего не объяснял.   Абсолютно ничего.   Ни сожаления, ни извинений. Как будто это совершенно нормально — лежать сверху на ученице, пока за дверью ищут «кого-то».   — Никого не нашли? —   Ох. Вот в чём дело.   Теперь Шинобу считает себя самой везучей на свете. Иногда кажется, что ситуация не может стать хуже. По крайней мере, так было минуту назад. Но сейчас всё изменилось.   Нет. Нет-нет-нет-нет-нет.   Это был голос Санэми-сенсея.   Его голос. Того, кто льнёт к Канаэ. Того, кто решил быть «старшим братом» для Шинобу, даже если она этого не просила. И кого безумно бесит Томиока.   «Это всё… Теперь точно конец.» — подумала она, уже размышляя, кому переписать свой игровой аккаунт, если телефон найдут на месте преступления.   — Мне кажется, я что-то слышала, — ответила Яэ. Её голос лился, как сироп: сладко, липко и тошнотворно.   Шинобу закрыла глаза.   «Серьёзно, Яэ? Если ты сейчас откроешь дверь — даже я не спасу тебя от Канаэ. А она умеет улыбаться и убивать одновременно.» Шаги. Тяжёлые. Мужские.   Санэми заходит на склад.   Ближе. Ещё ближе.   — Здесь никого нет… Ну, я никого не вижу…   Шинобу перестала дышать.   В прямом смысле.   Она лежала неподвижно, как мумия, а Томиока… тот всё ещё не слез с неё.   Ощущение полного сюрреализма: Санэми на расстоянии одного шага, Яэ, нюхающая воздух, как охотничья собака, а она — под телом молчаливого учителя физкультуры, который, кажется, имеет температуру абсолютного спокойствия.   «Выживу — устрою ему ад. Это будет… о, какой сладкий ад. Я заставлю Гию ответить за это. Но не сейчас. Не. Сейчас.» — Пойдём отсюда.   Когда дверца тихо закрылась за спиной Томиоки, и вокруг снова воцарилась тишина, они ещё несколько секунд лежали неподвижно. Действительно — тесно. Действительно — опасно. И действительно… слишком близко.   Томиока слегка вздохнул — и выпустил дыхание прямо ей на шею, заставив Шинобу стиснуть зубы. Но когда шаги и голоса окончательно отдалились, он медленно ослабил руки, словно боялся, что одно неосторожное движение может всё испортить. А может, боялся другого.   Тело слегка сместилось, и он, уже не нависая, просто лежал рядом на узком краешке, с осторожной дистанцией. Шинобу повернула голову к нему. Её лицо ещё пылало — от волнения, от тишины, от тесноты, от него. Но вместо драмы она выдала своё:   — Томиока-сенсей… вы простояли в планке всего несколько минут, а уже так устали?   Взгляд ироничный, тон — мягкий. — Если я упаду на следующей тренировке, низкие оценки недопустимы.   Он не сразу ответил. Молчал, смотрел на потолок, на её волосы, на неё саму — потом медленно перевёл взгляд.   — Я не думал, что ты настолько… лёгкая, — прошептал спокойно, будто просто констатируя факт.   — Это вы сейчас пытаетесь отвлечь внимание или флиртуете? — приподняла бровь.   — Это ты сейчас пытаешься заставить меня краснеть?   Тишина. Они снова смотрят друг на друга.   Шинобу ещё раз медленно вдохнула.   — Хорошо, что всё обошлось… — сказала Шинобу с облегчением. — Знаете, что было бы, если бы Санэми-сенсей нас увидел? Лучше не знать. Думаю, кто-то точно вылетел бы в окно — и это была бы не я.   Она с ухмылкой взглянула на Томиоку. Тот не ответил сразу, только вздохнул и немного расслабил плечи.   — А Яэ… — продолжила Шинобу тише, уже без улыбки. — Она очень старалась сегодня.   Томиока перевёл взгляд на неё. Его голос был тихим, но искренним:   — И что ты в ней увидела?   Шинобу слегка пожала плечами:   — Она… добрая. Её сердце хочет быть полезным. Она старается. И она настоящая в своей наивности. — Наивность — это преимущество? — Не всегда, — медленно ответила она. — Но она напоминает мне одного человека. — Кого именно? Шинобу немного замолчала. Смотрела куда-то вверх, в тусклый потолок, словно видела там небо. — Моя мама была такой же. Томиока медленно повернул к ней голову. — Была? Её глаза слегка дрогнули. И улыбка исчезла с лица. Казалось, она не хотела произносить это вслух. Но тишина между ними уже была не просто уютной — она стала безопасной. — Они… попали в автокатастрофу, — сказала она почти шёпотом. — Оба. Это было несколько лет назад. Их не стало почти одновременно. Её голос сорвался на последнем слове. Томиока не перебивал. Он даже не дышал — просто смотрел на неё, как всегда, внимательно и молча. — Я тогда была ещё ребёнком. Нас осталось двое — я и Канаэ. Сестра сразу взяла меня под опеку. Ей было всего девятнадцать… но она стала для меня всем. Матерью, отцом. — Она тихо засмеялась, но в глазах блестели слёзы. — Я всегда смеялась, улыбалась, шутила, потому что не хотела, чтобы она видела, как мне больно. Не хотела, чтобы она страдала ещё и из-за меня. Её голос дрогнул. Первая слеза скатилась по щеке, и она поспешно попыталась её вытереть, но не успела. Томиока наклонился чуть ближе и мягко, так неуверенно, будто боялся разбить хрусталь, стёр слезу пальцем. — Я тебя понимаю, — прошептал он. Шинобу немного отпрянула. Горько улыбнулась сквозь слёзы. — Нет… не понимаете. Это… не просто потеря. Это когда у тебя вырывают детство с корнем. Это когда ты живёшь в доме, где уже никогда не услышишь мамин смех. И всё, что остаётся — это память… и Канаэ. Он молчал. Потом медленно, почти не мигая, сказал: — Мой отец ушёл от нас, когда мне было три. Я даже не помню его лица. А мама… — голос понизился. — Она покончила с собой. Шинобу застыла, её дыхание стало тяжёлым. — Сестра забрала меня к себе. Она была единственной, кто верил в меня. Она спасла мне жизнь. А потом… В день её свадьбы… один мужчина хотел напасть на меня — прямо на улице, с ножом. Я не понял, почему. Но она… она это увидела. И… — его голос едва держался, — она заслонила меня собой. В свадебном платье. Несколько секунд — ни звука. — Её не стало в тот же день. И с того момента я жил у Урокодаки. Он стал для меня… всем. Шинобу молчала. Пальцы на коленях слегка дрожали. Она подняла глаза, покрасневшие от слёз, но ясные. — Мы с вами очень похожи, правда? — прошептала. — Я и не думала, что у вас тоже… всё настолько больно. Томиока не ответил сразу. Он просто посмотрел на неё — долго. Его рука осторожно потянулась к её голове и нежно, почти несмело, провела по волосам. — Я никогда не думал, что смогу это кому-то рассказать, — сказал он тихо. Шинобу наклонила голову набок, сжимая пальцами рукав кофты. — Осторожно, Томиока-сенсей… Ещё чуть-чуть — и подумаю, что вы флиртуете. Уголки его губ едва заметно дёрнулись, как будто от невидимой улыбки. — А что, если так и есть? Она прикусила губу, глядя на него тем же выражением: неуверенной усмешки и любопытства одновременно. — Вам точно не стоит говорить такие вещи девушке, с которой вы застряли в тесном помещении, — наконец ответила она, слегка притворяясь равнодушной. Томиока чуть повернул голову и посмотрел на неё. Его голос стал мягче: — Кстати… Тебе очень идёт сегодняшний образ. Шинобу моргнула, не совсем поняв. — Этот костюм… — уточнил он, кивнув на её одежду. — Он подчёркивает твой характер. Ты в нём… острая, яркая, словно огонь в стакане с ядом. Она резко подняла на него глаза. — Вы… уже видели меня в нём? — Ага. Сегодня утром, когда ты ещё не знала, что я рядом. Наблюдать было интересно, — добавил он спокойно. Шинобу покраснела. Впервые за весь вечер — искренне, внезапно, словно её застали врасплох. — Томиока-сенсей… — Что? — Вы… опасны, — пробормотала она. Шинобу зевнула, прикрывая рот ладонью, и уставилась в тёмный потолок подсобки. Её веки медленно опускались, но она всё ещё держалась. — Вы планируете спать? — прошептала она, не поворачивая головы. — Нет, — просто ответил Томиока. — Хорошо, тогда разбудите меня, когда мы победим. — Ты собираешься спать здесь? — Да, а что? — ответила она непринуждённо, слегка потянувшись. — Если хочешь пролежать в больнице с пневмонией — тогда спи на холодном полу, — сухо бросил он. Шинобу приподняла бровь и усмехнулась: — А что вы мне предлагаете, сенсей? *** Прошло полчаса. В комнате царила полная тишина. Томиока лежал на спине, прижавшись к стене. Шинобу, прижавшись к нему, уже давно уснула. Она лежала у него на груди, а рука бессознательно обнимала его сбоку. Он медленно посмотрел вниз, задержав взгляд на её лице. Впервые за весь вечер она выглядела по-настоящему спокойной. Даже ресницы слегка дрожали во сне. Тихо, чтобы не нарушить тишину, Томиока достал телефон. щелк Одно фото. — Компромат за компромат, — прошептал он себе под нос. Она тихо пробормотала что-то в ответ, словно услышала. Затем поморщилась, прижалась ближе к нему и спокойно выдохнула: — …Сенсей… холодный пол… Томиока застыл. — Хорошо, что я успел, — прошептал он. *** Громкий писк громкоговорителя разрезал тишину. — Ученица Кочо Шинобу, пожалуйста, явитесь в главный холл. Она — единственная, кого ещё не нашли. Повторяем: Ко́чо Шинобу… Шинобу вздрогнула и распахнула глаза. — Что?.. — прошептала, приподнимаясь, ещё полусонная. — Уже утро, — спокойно сказал Томиока, стоя у двери кладовки и наблюдая. — И, похоже, ты выиграла. Шинобу осторожно потянулась, улыбаясь сквозь усталость. — Ну что ж, первая победа за мной… Она вышла из кладовки. Томиока шёл рядом, но чуть позади — словно ничего и не было. В его осанке снова появилась привычная отстранённость, но Шинобу почему-то чувствовала в ней тепло. В холле уже ждали несколько учителей и сам директор — Кагайя Убуяшики, с неизменно спокойной улыбкой. — Кочо-сан, — поприветствовал он мягким голосом. — Вы — последняя, кого мы не могли найти. Поздравляю. Официально — вы победительница нынешних пряток. — Эм… спасибо, — скромно ответила Шинобу, слегка смутившись под его взглядом. Но в следующую секунду на неё буквально налетела Мицури. — ТЫ КУДА ПРОПАЛА, СНАЧАЛА?! — закричала она, обнимая подругу так, что та чуть не потеряла равновесие. — Я ТЕБЯ ПОТЕРЯЛА, И МЕНЯ НАШЛИ ЧЕРЕЗ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ!!! — Мицури… — задохнулась Шинобу в объятиях. — Мне кажется, это не моя вина… — Я думала, тебя похитили! — продолжала та с истеричной интонацией. — Или ты провалилась сквозь пол! А ты… а ты выиграла!! Шинобу нервно засмеялась. — Ну… немного повезло. Хорошее укрытие, знаешь ли. Где-то позади директор едва улыбнулся, Томиока стоял молча и наблюдал, как две ученицы обнимаются, словно маленькие дети после долгой разлуки. — Итак, Кочо-сан, — обратился к ней Кагайя, когда волна Мицуриной обнимательной энергии чуть улеглась, — как победительница, ты имеешь право выбрать что-нибудь для своего клуба. Мы сделаем всё возможное, чтобы выполнить твоё желание. Так что… чего ты хочешь? Шинобу на мгновение задумалась, коснувшись пальцем подбородка. — Ммм… ну, было бы неплохо получить пару новых ламп для освещения. И ещё — несколько видов комб. Также разные вазоны, удобрения и землю вместе с ними. — Всё будет, — кивнул директор. — Дитя моё, ты это заслужила. А теперь идите отдыхать. Ваша ночь была героической. Шинобу поклонилась. — Спасибо вам, директор. Когда она вернулась к подругам, в холл уже начали стекаться ученики из разных классов — уставшие, сонные, но радостные. На столах у входа стояли большие коробки с цветными обёртками, наполненные сладостями. — Конфеты?! — воскликнула Мицури. — О боже, это лучшее утро в моей жизни! — Это… «подарок за пройденную ночь», — прочитала Шинобу надпись на коробке. — «От учителей академии». Странно, но мило. — Пошли в класс, пока всё не разобрали! — предложила Мицури, уже запихивая карманы разноцветными шоколадками. Ученики из их класса собрались в группу, и все вместе пошли по коридору, перекрикиваясь, смеясь, обмениваясь конфетами и шутками про ночные ужасы, которые они пережили. Шинобу шла немного позади, ещё раз оглядываясь на холл. Томиока стоял в дверях, наблюдая за ними — всё такой же спокойный и отстранённый. Но его взгляд был направлен именно на неё. Шинобу на секунду остановилась. И, будто между делом, подняла руку и махнула ему — коротко, с лёгкой улыбкой. Томиока не махнул в ответ, но лёгкое движение брови и едва заметная мягкость в уголках губ выдали его реакцию. Она повернулась и побежала за классом.