Глава 2 Танго тени и правды

      Тёмный, тревожный сад застыл в гнетущей тишине, будто попал в петлю времени. Девушка брела позади мужчины, точнее, её волоком тащили к выходу из зловещего дома. Дома, где затаились мрачные, унизительные воспоминания, которые навсегда останутся с ней и будут преследовать словно тень. Каждый вдох отдавался громким эхом, и мысли безудержно метались между прошлым и настоящим. Обрывки прошлого, как ускользающее эхо, всплывали в сознании.        Воспоминания о свадьбе и всё, что привело её к этой точке, где она сама поставила финальную черту. Черту, что стала результатом её юной ошибочности — наивного увлечения, которое обернулось глубокой влюблённостью. Тогда она стояла в ослепительно белоснежном платье — лёгком и изящном, которое подчеркивало её хрупкую фигуру. Но несмотря на все усилия, она знала: это светское общество никогда не примет её в свои круги.        Взгляд скользил по залу и находился на лице сестры, которая с явным разочарованием и горечью наблюдала за происходящим. Её взгляд как будто говорил. «Как ты могла связать свою жизнь с этим человеком — наглецом, ворвавшимся к нам, словно вихрь?»        Другой угол зала занимал Ферит с бесстрастным лицом и нескрываемым неодобрением к абсурдному спектаклю.        А вот отец... Его гордое выражение будто кричало: «Всё не так уж плохо! Позор семьи наконец-то получил шанс стать частью мощного рода Корхан!» Впервые за всю её жизнь отец посмотрел на неё не с презрением.        Свекровь также была неподалёку, сверля невесту ледяным взглядом, наполненным лютой ненавистью и негодованием. Если бы можно было уничтожать глазами, от бедной девушки осталась бы лишь кучка пепла, которую легко смахнуть веником.        Голос регистратора разорвал её внутреннюю борьбу. Он звучал ровно: «Вы согласны взять господина Каю в законные мужья?»        Её ответ прозвучал медленно, но уверенно: «Да». Она верила, что именно этот брак станет для неё спасением.        Пауза затянулась всего на секунду перед следующим вопросом регистратора: «А вы, господин Кая?» Его фигура замерла в воздухе на мгновение, прежде чем он смог склониться вперед. Она видела, как его губы вот-вот произнесут короткое «да». Но этого так и не произошло.        Зал охватил вопль жёсткого мужского голоса: «Где он?! Где этот подонок?!» Волнение сменилось хаосом. Новоприбывший вошёл не один. Четверо мужчин с оружием ощетинились вокруг него, направляя пистолеты в разные стороны. Их присутствие заполнило комнату цепенящей угрозой.        Мужчина продолжил холодно: «Ты намерен жениться на этой женщине, пока твой брат скрывает мою племянницу — мать его ребёнка?!» Эти слова эхом раскатились в голове Суны. Её тело ослабло, а дыхание перехватило от ужаса.        Кая напрягся. Его голос стал жёстче, однако вокруг него чувствовалась нерешительность: «Что ты говоришь?» Но дядя не унимался.        Его речь обрушилась новой волной обвинений. «Семья твоя — сплошная ложь! Ты хочешь жениться на ней, когда её сестра даже не знает о том романе Ферита с другой?»        Это стало отправной точкой краха. Свадьба превратилась в хаос, гости разбежались: кто-то пошёл искать якобы беременную любовницу, кто-то утешать сестру Суны. А она… Опять осталась наедине с собой.       Воспоминания о времени в Мармарисе могли бы быть теплыми и счастливыми, если бы не тот единственный вечер, который Суна не могла стереть из своей памяти. Стол был полон смеха, оживленных разговоров, а лишь едва ощутимый тёплый ветер с моря мягко касался её волос. Суна старалась почувствовать себя частью этой компании, но каждое её движение казалось чужеродным, словно она была здесь случайно.        Сейран сидела напротив. Её лицо сохраняло спокойствие, но глаза будто скрывали нечто темное, настораживающее. Она смотрела на Суну с такой концентрацией, какая напоминает взгляд хищника, наметившего свою жертву.        Неожиданно Сейран нарушила общий шум голосов. — Знаешь, Суна, — её голос прозвучал ровно, но слова отразились тяжестью в воздухе, моментально привлекая внимание окружающих.        — Мне всегда было любопытно: каково это — предать свою семью? Резкая тишина заполнила пространство за столом.        Суна подняла на неё глаза, и её лицо напряглось. — Что ты имеешь в виду? — вмешался Кая. Его голос звучал низко и настойчиво, словно предупреждение. Сейран усмехнулась, но в этой улыбке не было ни капли тепла.        — Просто вспомнился тот вечер, когда Суна, чуть выпившая, решила поцеловать моего мужа. Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Суна ощутила, будто земля уходит из-под ног. На неё устремились пристальные взгляды всех собравшихся; её лицо побледнело, а глаза потускнели от стыда.        — Достаточно, Сейран, — грубо сказал Кая. Голос его взлетел твердо и резко, словно удар хлыста. Несмотря на видимую уверенность, выражение лица Сейран чуть дрогнуло.        — Почему достаточно? — сказала она капризно, однако в её тоне зажалась обида. — Они имеют право знать правду о ней!        Кая поднялся с места; его взгляд был холодным, а голос обрел силу стали. — Все ошибаются. Ты об этом знаешь лучше кого-либо. Если у тебя осталась хоть капля достоинства, замолчи. Сейран отвернулась, плотно сжав губы.               Его защита заполнила её сердце глубоким чувством благодарности, но язвительные слова Сейран продолжали жечь душу. Это воспоминание всегда мерцало перед глазами Суны.        Однако всё перевернулось в одно тихое утро. Она стояла у окна, сжимая в дрожащих руках тест на беременность. Две яркие полоски красноречиво свидетельствовали о грядущем чуде. Её дыхание поймало рваный ритм, а глаза наполнились слезами — смесью шока и хрупкой радости.        Она хотела рассказать об этом Кае, но всякий раз слова застревали у неё в горле, мысли разрывали её тревогами. « А если он подумает, что я использую это, чтобы удержать его? » — шептала она себе в одиночестве. Однако надежда угасла так же быстро, как появилась.        Той ночью внезапная боль пронзила её живот словно ножом. Всё стало размытым и хаотичным, когда она очнулась в больничной палате, врачи лишь мягким тоном сказали ей ужасное: ребёнка больше нет.        Кая сидел рядом, его лицо было серым от усталости и немой боли. Его голос звучал тихо и дрожал. — Почему ты не сказала мне?        Суна отвернулась к стене; плечи её невольно затряслись от сдержанных рыданий.        — Я боялась… боялась, что ты останешься со мной только из-за ребёнка… — её слова разлетелись шёпотом в тишине комнаты.        После этого всё изменилось. Суна начала всё чаще скрываться от всех — и даже от самой себя. Потеря оставила внутри неё зияющую пустоту, которая жгла её изнутри. Из-за этого она шаг за шагом отдаляла от себя мужчину, который был готов на всё ради её благополучия и счастья.       Суна глубоко вздохнула, чувствуя, как каждое слово, произнесённое в этой ночной тишине, словно рвёт её внутренний мир на части. Она не могла найти в себе сил взглянуть на Каю — его ярость и боль были словно осязаемы, накрывая её холодной волной.               Ферит стоял неподвижно, будто готовый принять любой удар. Его взгляд направлен не на Каю, а на Суне — в нём читались сожаление и стремление защитить, но от чего?        — Надо было остановиться раньше, — прошептала она, едва ли слышно, но знала, что оба мужчины уловили эти слова. — Я всё разрушила. Её голос звучал отстранённо. Суна будто наблюдала за происходящим со стороны, словно это была не её жизнь, а чей-то чужой кошмар.        Она подняла глаза и увидела, как лицо Каи исказилось от боли. Гнев больше не кипел в нём пылающим пламенем — теперь это был холодный, обжигающий лёд.        — Зачем ты это сделала? — его слова прозвучали почти шёпотом. — Мы ведь… Я думал... — Он осёкся, словно следующее слово было слишком тяжёлым для произнесения. Она хотела ответить, но казалось, что воздух оставил её лёгкие.        Вместо неё опять заговорил Ферит. — Не вини только её, — его голос был твёрдым, но не лишённым чувства. — Это неправильно, Кая.        Кая развернулся к нему так резко, что шаг Ферита вперёд выглядел почти инстинктивным. — Ты не смеешь говорить мне о том, что правильно! — рявкнул он.        Его кулаки дрожали. Воздух между ними стал ощутимо плотнее. Суна почувствовала этот миг как никогда остро — миг перед тем, как всё окончательно рухнет. Она знала: ещё слово, ещё шаг, и возврата не будет.        — Хватит! — выкрикнула она неожиданно для себя. Её собственный голос эхом разнёсся тёмной ночи. — Это вина обоих… И моя… больше всего моя.        Она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать остатки хрупкой оболочки собственного самообладания, которая с каждой минутой трещала всё сильнее. Молчание заполнило пространство вокруг. Оно тянулось мучительно долго, но было ясно одно: прежние связи разрушены до основания. Никто из них уже не вернётся к тому, что было.              ***        В другом конце города, в тёмной комнате, Сейран сидела на краю кровати. Её лицо было бледным, а руки едва заметно дрожали. На экране телефона мигало уведомление – анонимное видео, которое только что пришло. Она осторожно коснулась экрана и нажала на воспроизведение.        Поначалу Сейран не поняла, что смотрит, но вскоре звук тяжёлого стона прорезал напряжённую тишину комнаты. Замерев, она обеспокоенно пригляделась к изображению.        Её глаза расширились от шока – на экране мелькали лица Суны и Ферита, их тела сливались в откровенных объятих. В горле у Сейран пересохло, и с её губ сорвался тихий шёпот: «Нет...».        Она не могла отвести взгляда от происходящего, хотя сердце бешено колотилось в груди, а внутри всё сжималось от боли.        «Это ошибка… неправда…» – повторяла она себе, но звуки с видео становились лишь громче, не оставляя места для сомнений. Её руки ослабли, телефон выскользнул и упал на кровать. Прижав ладони к лицу, она разразилась рыданиями, не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями.        – Почему, Ферит?.. – прошептала она сквозь слёзы, но ответа, конечно же, не было. Болезнь, которая и без того забирала её силы день за днём, теперь казалась ничтожной по сравнению с этим ударом. Всё вокруг закружилось, реальность стала невыносимо далёкой.        – Я больше не вынесу… – едва слышно выдохнула она.               ***        Несколько часов спустя в просторное помещение вошёл незнакомец. Его холодный взгляд окинул всех троих, заставив их замереть в ожидании чего-то недоброго. Напряжение в комнате стало почти осязаемым.        – Госпожа Ифакат велела мне передать правду, – произнёс он ровным голосом и достал планшет из кожаной сумки.        – Что за правда? – резко спросил Кая, прищурившись. Его голос звучал сдержанно, но недоверие в нём нельзя было не заметить.        Не говоря ни слова лишнего, мужчина включил видео. Едва помещение заполнили знакомые звуки, лицо Суны побледнело. Она узнала это. Каждая секунда кадра резала её изнутри, как острая бритва.        Кая внимательно смотрел на экран, его руки постепенно сжимались в кулаки. Лицо стало мертвенно бледным.        – Ты… ты… – пытался выговорить он, но слова предательски увязли у него в горле.        Не выдержав напора эмоций, Суна закрыла лицо руками. Её дыхание стало рваным, а тело мелко задрожало.        – Выключите это… уберите! – прошептала она слабым голосом. Однако незнакомец продолжал стоять невозмутимо и никак не реагировал.        – Госпожа Ифакат посчитала, что это только начало, – сказал он с холодным спокойствием. – Ваши судьбы теперь принадлежат ей.        Этого оказалось достаточно для того чтобы Кая сделал шаг вперёд. Его кулаки были напряжены до побелевших костяшек.        – Убирайся, отсюда… пока не случилось то, о чём сам будешь жалеть! – прорычал он сквозь зубы. Мужчина равнодушно кивнул и убрал планшет в сумку.        – Моё дело завершено, – сказал он напоследок и покинул комнату. Как только за ним захлопнулась дверь, помещение накрыла тяжёлая тишина. Единственными звуками были тихие рыдания Суны и треск зубов Каи, который еле сдерживался от гнева. Ферит молчал – его отсутствие слов было громче любого крика.