За гранью

Джон не мог оторвать взгляд от зверя в клетке. Он никогда раньше не видел ничего подобного. Существо было огромным, как медведь, но в его движениях чувствовалась удивительная гибкость. Вместо глаз — гладкая кожа, а большие как у летучей мыши уши, трепетали, улавливая каждый звук. Зверь яростно рычал, ударяясь о прутья клетки с такой силой, что силовое поле содрогалось, а вся конструкция дрожала от его неистовых ударов. Инопланетяне суетились вокруг клетки, быстро устанавливая загадочные устройства по её периметру. Внезапно появилось ещё одно силовое поле, и яростный рёв зверя мгновенно стих, словно его отрезали острым лезвием. Животное ещё некоторое время металось внутри, билось о невидимые барьеры, но затем его движения замедлились, и оно остановилось. Огромные уши ещё нервно подрагивали, улавливая что-то, недоступное человеческому слуху, но и они вскоре замерли. Наконец, зверь полностью успокоился и тяжело опустился на пол клетки, будто сдаваясь невидимой силе. Теперь зверь спокойно лежал, его бледный язык вывалился наружу, как у измотанной после долгой гонки собаки. Он не обращал никакого внимания на нарастающий шум вокруг — ни на крики инопланетян, ни на шарканье их ног, ни на приглушённое гудение многочисленных приборов. Казалось, весь окружающий мир перестал для него существовать, растворившись в собственной неподвижной тишине. Суматоха в лагере продолжалась и разносилась по всей территории. Из каждой тени, из-за каждого угла выходили пришельцы, их количество росло с каждой секундой. Джон наблюдал за ними, и в его голове крепло неприятное предчувствие: казалось, что все эти существа куда-то собираются, готовятся к чему-то. И эта мысль ему совершенно не нравилась. Джон почувствовал лёгкую вибрацию, пробежавшую по полу. Затем послышался глухой скрежет. Клетка, в которой они находились, медленно дёрнулась. Со стоном металла и нарастающим гулом она начала двигаться вперёд набирая скорость. — Куда это они нас везут? — глухо пророкотал Ронон, напряжённым голосом. Джон лишь пожал плечами, чувствуя, как ком в горле мешает ему говорить. — Скоро наверняка узнаем, — выдавил он. Внутри у него всё сжималось от леденящего страха, который он старался не выдавать, и тягучей тревоги. В нем зрела глухая, разъедающая злость. Злость на собственную беспомощность, на то, что он — неспособен хоть что-то изменить и хоть как-то повлиять на происходящее. Куда бы их ни везли, это место не сулило ничего хорошего, и эта холодная, неприятная уверенность оседала где-то в груди. Его взгляд скользнул к замку на двери клетки, и Джон машинально потянулся к нему, пытаясь нащупать механизм. Он вспомнил карцер Атлантиса, и как он безуспешно пытался открыть его изнутри, когда его запер там Люшис. Тюрьмы Древних были созданы и для самих Древних — изнутри их не открыть. Эта клетка, судя по всему, была сделана по схожим принципам. Бесполезно. Со злости Джон резко ударил кулаком по прутьям клетки, но тут же отдёрнул руку. Силовое поле, едва заметно мерцавшее, пронзило его ладонь резким разрядом тока, обжигая кожу и заставляя стиснуть зубы. Боль была острой, но она же мгновенно привела его в чувство. "Спокойно, Шеппард," — пронеслось в голове. — "Мыслить надо здраво. Паника ни к чему не приведёт." Клетка, скрежеща металлом, покинула пределы лагеря, и теперь они двигались по лабиринту из изуродованных обломков бывших строений. Вслед за ними, грохоча по неровному поверхности, катилась клетка с чудовищем. Зверь, ещё недавно такой яростный, теперь спокойно растянулся на полу своей темницы, словно огромный мешок. Лишь изредка его массивное тело вздрагивало, а безглазая голова медленно поворачивалась. Воздух был тяжёлым и душным, давил на грудь. Над головой не было ни спасительного мерцания звёзд, ни привычного диска луны — лишь мертвое серое марево, скрывающее собой весь небосвод. Инопланетяне вокруг суетились с удвоенной энергией, их движения стали более резкими и нетерпеливыми, беспрестанно подгоняя друг друга гортанными выкриками, что создавали непрерывный гул в душном воздухе. Воздух вокруг начал наполняться странным, пронзительным звуком. Он был одновременно низким и высоким, тягучим и острым. Джон почувствовал, как по его коже пробегают мурашки, и его охватил первобытный, липкий страх, который он давно не испытывал. Тонкий, нарастающий звон пронзал слух, быстро переходя в мучительный писк, отдававшийся в каждой клетке тела. Впереди, среди серых, безжизненных обломков, Джон заметил что воздух исказился, будто сквозь него виднелось дно глубокого, мутного озера. Ни света, ни явной воронки — только дрожащая рябь, заметная лишь при внимательном взгляде. И именно в этот зыбкий провал, не сбавляя шага, устремились инопланетяне. Те, кто шёл первыми, исчезли, растворившись в пустоте без единого звука. Он с удивлением прищурился. Что это за чертовщина? Не успел он даже до конца осознать увиденное, как до него донёсся истошный крик Лиама. Парень, который до этого лишь жался в углу, вдруг сорвался в панику. Он истошно закричал, его голос был резким и надрывным, и начал метаться по клетке, беспорядочно ударяясь о прутья и распугивая учёных. — Прекратите! Остановите это! — захлёбываясь, молил он, его глаза были расширены от ужаса. Джон, бросился к нему, пытаясь ухватить его за плечи, прижать к полу, чтобы удержать обезумевшего от ужаса парнишку. — Успокойся! — резко приказал Джон, не понимая что могло вызвать такую реакцию. Лиам прижался к нему, словно в поисках защиты, почти до боли сжимая руку. Джон все еще пытался понять что происходит, как мир вокруг внезапно исказился. Его накрыло невидимой волной, и голова едва не раскололась от боли. Внутренности перевернулись, желудок сжался в тугой узел, будто провалился в пустоту. Это было похоже на самый страшный перегрузочный полёт, но без ускорения и скорости, просто невыносимая дезориентация. Затем резкий толчок вырвал его из реальности. На долю секунды он ощутил себя разобранным на мельчайшие молекулы, каждую частицу его существа разметало по бесконечному пространству, а затем, с невероятной скоростью и яростью, эти частицы были в спешке собраны обратно, образуя его тело заново. В глаза неожиданно ударил ослепительный солнечный свет, заставляя Джона жмуриться и инстинктивно прикрыть лицо рукой. Он осоловело заморгал, пытаясь понять, откуда взялось это солнце, если всего минуту назад вокруг была душная, беспросветная ночь. Глаза слезились от резкого перехода, мешая сфокусироваться. Мысли путались, а звуки слышались словно сквозь подушку. Лиам беспомощно всхлипывал, его тело дрожало мелкой дрожью, словно его бил озноб. Почувствовав эту дрожь, Джон осознал, что сам лежит на полу клетки, совсем рядом с Лиамом, придавленный остаточной слабостью. Где-то неподалёку раздавались растерянные, сердитые ругательства Зеленки: то ли на быстром чешском, то ли на крепком английском, слова смешивались в неразборчивый поток возмущения. Лишь когда пульсирующая боль в висках начала отступать, а неприятное ощущение во внутренностях постепенно улеглось, Джон наконец смог оглядеться. — Все живы? — прохрипел он, пытаясь приподняться. Кавана, сидящий напротив, лишь тяжело кивнул, потирая виски. Доктор Зеленка с трудом выпрямился, его лицо было бледным, а глаза затуманены, но уже начинали приобретать фокус. Он прижал ладонь к виску, словно пытаясь унять фантомную боль. — Это... это была червоточина, — пробормотал он, его голос был непривычно тихим и хриплым, лишенным обычной уверенности. — Но не такая, как те, что мы знаем. Энергетический профиль... нестабилен. Переход не через стабильную кротовую нору. Структура поля... аномальна. Мы... скорее были дезассемблированы до субатомных частиц, а затем скомпилированы заново. Это аномалия, чистая, неконтролируемая аномалия! Мы... мы чудом выжили, — добавил он, и в его голосе проскользнула слабая нотка облегчения Ронон тяжело дышал, его грудная клетка вздымалась, словно после долгого бега. Он бросил затуманенный взгляд на Зеленку, потом на Джона и, хрипло выдохнув, спросил: — Что? — в этом слове было всё: непонимание, усталость и плохо скрытая тревога. Зеленка, услышав его, вздрогнул, словно только сейчас понял, что говорит вслух. Джон перевёл взгляд с учёного на Ронона, и горько хмыкнул: — Спасибо, док. А я уж боялся, что всё понял. Убедившись, что его люди в относительном порядке, Джон перевёл внимание на своих похитителей. Те выглядели потрёпанными. Некоторые из них шатались, другие прижимали ладони к головам, а их гортанные голоса звучали более хрипло и растерянно, чем обычно. Они явно тоже болезненно пережили переход. Вид пострадавших пришельцев принёс странное, горькое удовлетворение. Джон поднялся на ноги, игнорируя остаточную дрожь в мышцах и огляделся. Они находились среди неровных, изрезанных скал, под ослепительно-голубым небом, по которому плыли редкие, легкие облака. Воздух здесь был чистым и свежим, разительно отличаясь от удушающей атмосферы прежней планеты. Несмотря на дикую местность, цивилизация была неоспоримо близко. Вдали, между двумя особенно высокими скальными образованиями, виднелись силуэты огромных, устремлённых ввысь зданий, их шпили терялись в дымке. А в небе, над этими гигантскими сооружениями, плавно скользили изящные, футуристические корабли, отбрасывая тонкие тени на скалы. Этот пейзаж был живым, дышащим, наполненным движением и светом. Джон нахмурился, вглядываясь. Что-то в этой картине, в этой продвинутой, но незнакомой архитектуре и грации кораблей, казалось... чужим. Незнакомым. Хотя он не мог пока понять, что именно. В этот момент прямо над их головами с оглушительным рёвом пронёсся один из таких кораблей, его обтекаемый корпус почти коснулся верхушек скал. За ним поднялась огромная туча пыли и песка, окутав всё вокруг жёлтой пеленой, заставив Джона закашляться и зажмуриться от летящих частиц. Когда песок осел, Джон снова поднял взгляд к небу, затем окинул взглядом величественные сооружения на горизонте и летящие корабли. Внезапно всё сложилось. Странные инопланетяне, чудовища. Планета, с которой они совершили переход, тоже была незнакомой и не похожей ни на одну из известных ему в этой галактике. И даже технологии — вроде Древние, но всё же отличались от привычных. Теперь этот город, эта архитектура и эти корабли. Он и раньше ловил себя на этой мысли, но до последнего отказывался в неё верить. Это был не Пегас. Их перебросило куда-то ещё, в совершенно незнакомый уголок вселенной. Но как такое возможно? — Доктор Зеленка? — обратился к ученому Джон, который тоже не отрывал взгляда от города. — Какова вероятность что мы не на Пегасе? Зеленка нервно поправил очки, лицо его побледнело. Он кивнул, словно эта мысль уже давно его мучила. — Теоретически... — начал он осторожно, — если учесть неисправность DHD, нестандартный кристалл межгалактической адресации и предположить, что в момент активации в системе оказалось достаточно энергии... — он замялся, — тогда... да, переход за пределы Пегаса становится возможным. Крайне маловероятным, но... возможным. Джон нахмурился: — Но Маккей вводил конкретный адрес. Мы должны были попасть на ту планету. — Адрес был правильный, но повреждение матрицы DHD могло внести искажения. — Голос Зеленки дрожал. — К тому же дополнительный кристалл мог вмешаться в маршрутизацию. Мы не знаем, для чего он был изначально предназначен. Соединение могло быть перенаправлено автоматически. Или частично переадресовано в момент передачи. Он замолчал на пару секунд и добавил тише: — Я бы сказал, что шанс был один на миллион. — Тогда можно считать, что нам повезло, — усмехнулся Джон. От объяснений ученого легче не стало. Путь домой может затянуться. — Повезло? — сердито прошипел Кавана, поднимаясь на ноги. — Мы вообще-то в чёрт знает какой части вселенной! — крикнул он, делая шаг вперёд и впиваясь взглядом в Джона. — Я предупреждал! Я говорил что это может быть опасно! Меня никто не слушал! Ты меня не слушал! — его голос сорвался на крик, он тяжело дышал. Джон открыл было рот чтобы ответить но не нашел слов. Кавана был прав. Он облажался. — Это твоя вина Шеппард! Если бы ты тогда меня послушал, мы бы не оказались здесь. Но, конечно, Родни был убедительнее, да? — Питер прекрати, — попытался успокоить его Зеленка, но тот только отмахнулся от него. — Я вообще не понимаю, как тебя допустили к командованию! Ты здесь только потому, что этого хочет Вейр, да? — с ухмылкой спросил он и прищурившись добавил. — Или дело больше в том, как хорошо ты её ублажаешь? Последние слова хлестнули словно плетью. Джон вздрогнул, желчь мгновенно подступила к горлу. Он резко вскинул голову и в следующий миг он рванулся вперёд сжав кулак. Но Ронон был быстрее. Его крепкая рука схватила Джона за предплечье, не давая довести удар до конца. — Не стоит, — глухо бросил Ронон. Одновременно Зеленка, хоть и бледный, с невероятной для него скоростью оттащил Кавана в сторону, вдавливая его в прутья клетки, чтобы тот не мог продолжить. Кавана всё ещё что-то шипел, но Зеленка заслонил его своей фигурой. Джон тяжело дышал, его взгляд был прикован к Кавана, несмотря на то, что Ронон крепко держал его. Злость всё ещё клокотала внутри, но теперь к ней примешивалось ещё более острое, разъедающее чувство вины. Слова Кавана, больно ударили по самому больному месту: он действительно принял решение, которое привело их сюда, и теперь они все расплачивались. — Шеппард, — снова позвал его Ронон, продолжая удерживать его. Секунду Джон боролся с его хваткой, но потом резко выдохнул и опустил руку. Внезапно глухой удар раздался по прутьям клетки. Один из охранников, чья массивная фигура маячила за решеткой, сердито стукнул оружием, и из его горла вырвался короткий, гортанный рык, явно требующий тишины. Ронон отпусти его и Джон тяжело опустился на пол клетки, облокотившись спиной о холодные прутья. Декс бесшумно уселся рядом, его присутствие было ощутимым и надёжным. Джон был ему благодарен — если бы Ронон не остановил его, он бы точно свернул Кавана шею. Он сам не мог понять, что разозлило его сильнее: прямое обвинение в том, что по его вине они оказались здесь, или грязный намёк на его отношения с Элизабет. И то, и другое выбило его из колеи. Безысходность накатывала волнами, смешиваясь с тяжелой усталостью, которая давила на плечи. Впервые за очень долгое время Джон не знал, что делать дальше. Какое-то время они ехали в наступившей тишине, нарушаемой лишь скрежетом колёс и глухими гортанными звуками инопланетных конвоиров. Джон перевёл взгляд на Лиама, который всё ещё сидел, съёжившись, обхватив себя руками, его взгляд был пуст и испуган. При виде потерянного, дрожащего парня, Джона пронзила волна стыда. Он резко выдохнул, понимая, что его собственная вспышка гнева только еще больше напугала и без того зашуганного паренька. Парнишка напоминал ему испуганного, потерянного утёнка и вызывал странное чувство ответственности. —Лиам, — мягко начал Джон, его голос был непривычно тихим. — Ты в порядке? Лиам медленно поднял голову, его глаза были красными и опухшими. Он слабо кивнул, затем тихо прошептал: — Больно... Везде. — Знаю, парень, — ответил он, стараясь придать голосу уверенности. Он чувствовал себя не лучше, словно его переехали грузовиком. — Это пройдёт. Скоро полегчает. — Джон прикрыл глаза на секунду, пытаясь прогнать остаточную тошноту. — Ты... ты знаешь, где мы?" Лиам мотнул головой из стороны в сторону, его губы сжались в тонкую линию. — Неа, — глухо выдохнул он. — Мне кажется... мне кажется, я потерялся. Джон и Ронон переглянулись. Здоровяк лишь пожал плечами, его взгляд был спокойным и уверенным, как всегда. — Какой план? — спросил он. Джон поджал губы. У него пока не было ответа на этот вопрос. — Работаю над этим, — ответил он. Ронон хмыкнул, хлопнув его по плечу. Он перевел взгляд на ближайшего инопланетного охранника, который все еще маялся от головной боли, прижимая ладонь к виску. — Может, спросим у него? Не успел Джон ответить, как охранник, будто почуяв их взгляды, резко поднял голову. Его злобный взгляд остановился на них. Он гаркнул что-то грубое на своем языке и мгновенно вскинул оружие, угрожающе направив его на клетку, давая понять, что любое дальнейшее нарушение тишины будет иметь последствия. В клетке снова воцарилось тяжёлое молчание, нарушаемое лишь периодическим ворчанием Кавана. Обрывки его сердитых фраз долетали до Джона, но он делал вид, что ничего не слышит. Зеленка, время от времени, пытался приструнить Кавана, но тот лишь огрызался в ответ, не желая умолкать и заткнулся только после того как поймал на себе хмурый взгляд Ронона. Мысли Джона переключились на Маккея. Тревога за учёного кольнула где-то под рёбрами. Где он может быть и что с ним? Остался за червоточиной или смог пробраться вместе с ними? Родни не отличался ни выдержкой, ни смелостью, но в критический момент проявлял удивительную стойкость. Его размышления прервал оглушительный рёв — прямо над головой пронёсся ещё один корабль, а почти сразу за ним, с таким же свистом, последовал второй. Оба стремительно улетели вперёд, в сторону, где теперь чётче проступали очертания каких-то строений. Они не были такими высокими, как шпили города и находились ближе. — Похоже, мы тоже туда направляемся, — сухо заметил Ронон, проследив взглядом за исчезающими кораблями. Ронон оказался прав. По мере приближения, далёкие строения превратились в массивные здания, словно вырастающие из-за неприступных стен. Ещё один корабль со свистом пролетел над их головами, а следом за ним промчалась группа инопланетян на странных верховых животных, напоминавших огромных, пушистых страусов, их длинные шеи раскачивались в такт бегу. По мере их приближения воздух наполнялся нарастающим шумом и гомоном. Теперь Джон отчётливо слышал множество голосов, отрывистые крики, стук чего-то тяжёлого и непрерывный гул. Наконец, их клетка подъехала к одному из самых больших строений, окружённому высоким, прочным забором. Перед ними предстали огромные, массивные ворота, сделанные, казалось, из одного цельного куска металла. Один из конвоиров подошёл ближе, ткнул в коммуникатор на запястье и что-то коротко произнёс на своём гортанном языке. Через несколько мгновений массивные створки ворот медленно поднялись, с глухим скрежетом, открывая путь внутрь. Джон почувствовал, как по его венам разливается волнение, а в крови закипает адреналин. Он переглянулся с Рононом. Здоровяк лишь коротко кивнул в ответ, его взгляд был твёрд и решителен, давая понять, что он готов к любому развитию событий. Джон не мог похвастаться такой же уверенностью. Они оказались в огромном, просторном дворе, также окружённом высоким забором, за которым мелькали массивные фигуры четырехруких охранников. Их клетка остановилась. Но клетка со зверем, сопровождаемая громкими криками и гомоном инопланетян, продолжила движение, её покатили куда-то дальше, глубже во двор. К ним навстречу вышел ящероголовый инопланетянин в яркой одежде попугайской расцветки. Его покрытая чешуёй кожа блестела на солнце, словно смазанная маслом. Сопровождавшие их пришельцы мгновенно притихли, их обычный гомон стих. Вперёд выступил только Мышь, почтительно кивнул ящеру и склонился в глубоком поклоне. Мышь что-то сказал, указывая на клетку. Ящероголовый подошёл ближе и пристально, оценивающе осмотрел каждого пленника, чуть ли не принюхиваясь к ним. Он обошёл клетку несколько раз, его взгляд скользил по каждому из них, задерживаясь на деталях. Затем он достался из кармана своего одеяния небольшое устройство и последовательно просканировал каждого с ног до головы. Устройство издавало тихий жужжащий звук. Взглянув на Ронона, он одобрительно хмыкнул, будто нашёл нечто ценное. Джона он разглядывал чуть дольше, с явным сомнением. Затем он одобрительно кивнул, глядя на Лиама. Дольше всего, хмуро и изучающе, он рассматривал Зеленку и Кавана. Джону не понравилось, как он себя ведёт, и всё происходящее казалось непонятным и жутковатым. Ящер и Мышь заговорили о чём-то, обмениваясь короткими, гортанными фразами. Шеппард жалел, что не понимает их речи — сейчас эта информация была бы неоценимо полезной. Они немного поспорили, их голоса звучали напряжённо, но затем ящер хлопнул Мышь по плечу, и спор, казалось, был окончен. У Джона мгновенно появилось неприятное ощущение, что всё это не предвещает ничего хорошего для них. Ящер что-то рыкнул, и из-за угла строения появилась ещё одна фигура. Мужчина, который, на удивление, оказался человеком. Он почтительно кивнул Мыши и жестом пригласил его пойти с ним. Отдав несколько грубых распоряжений ящероголовый тоже ушел вслед за ними. Несколько четырёхруких громил подошли к клетке. В их руках были длинные копья с искрящимися наконечниками. Кончик копья потрескивал, гудел и искрил, и у Джона не было желания выяснять, что это за штука на своей собственной шкуре. — Бас! — гаркнул один из охранников открывая клетку и мотнув головой. Шеппард понял, что тот хочет, чтобы они вышли. Но не спешил выполнять поручение. Он встал, загораживая проход, и скорее почувствовал, чем увидел, как Ронон встал рядом. — Кажется нам и тут неплохо, — сказал он с усмешкой. Стражник осклабился и прежде чем кто-то из них успел среагировать ткнул кончиком копья сначала в Ронона потом в Джона. Резкая, жгучая боль пронзила его, мышцы свело спазмом, и на мгновение он потерял контроль над телом. Этого хватило что – бы грубые руки стражников вцепились в них и выволокли из клетки. Ронон напрягся, его могучее тело дёрнулось, пытаясь вырваться из захвата. Несколько громил с трудом удерживали его, их четыре руки вцепились в его конечности, волоча его в сторону, к другому выходу из двора. Ронон рычал, его мышцы бугрились, но против такого количества силы он был бессилен. Джон сопротивлялся, когда его схватили. Он отбивался локтями и пытался увернуться, но тело было слабым после перехода. Краем глаза он видел, как перепуганных Зеленку и Кавана уводят в одну сторону, а дрожащего Лиама — в другую. — Нет! Не смейте! — прорычал Джон, вырываясь из захвата. Взгляд его был прикован к удаляющимся друзьям. Он не мог допустить, чтобы их разделили. Это было худшее, что могло случиться. Он дёрнулся ещё яростнее, рванулся вперёд, но тут же получил удар по шее. Мир пошатнулся, перед глазами вспыхнули искры. Злость и беспомощность нахлынули на него. Собрав последние силы он с отчаянием попытался вырваться, но это было последнее, что он помнил. Оглушительный удар обрушился на голову, и мир погрузился во тьму.