Фантазия 2. Сложный поиск

Дамблдор нервно поглаживал серебристую бороду, предаваясь тяжким раздумьям в своём кабинете. Над Хогвартсом сгущались чёрные тучи. Он разгладил непокорный лист бумаги, в третий раз перечитывая письмо из Отдела инклюзивности Министерства магии. Нет, это не мираж и не сон: Министерство приказывало ему включить в преподавательский состав одноногую лесбиянку. И Альбус понятия не имел, где её искать. С инклюзией в Хогвартсе и так были некоторые проблемы, и Министерство давно было недовольно Дамблдором. Если бы Альбус проигнорировал этот приказ, его могли уволить. Но где же взять нужного человека? – Входите, Минерва. Макгонагалл была первой, кого Альбус позвал на личную беседу. В присутствии этой женщины, твёрдой, как сталь, ему самому как будто стало легче. Профессор не без внутреннего злорадства наблюдал, как брови Минервы ползут вверх, пока она читала письмо, и чувствовал, как тучи над его головой рассасываются. Что же, теперь это их общая проблема. – Да уж, – только и могла изречь преподавательница трансфигурации. – Минерва, у вас нет знакомых лесбиянок? Если они двуногие, это не страшно. Лишнюю ногу всегда можно отпилить. Некоторое время Макгонагалл сосредоточенно раздумывала. – Есть парочку, – ответила она. – Но это либо маглы, либо ученицы последних курсов, либо бездарные во всех отношениях волшебницы. – А на каких факультетах эти ученицы? – блеснули глаза директора. – Они хорошо учатся? – Альбус! – приструнила его Минерва. – Вы же не хотите превратить Хогвартс в пансионат благородных девиц имени Долорес Амбридж? Мы должны выбирать преподавателей по способностям. – Ещё пару таких “способных”, – с раздражением сказал Дамблдор, – и школу вообще закроют! Назовите мне их имена, Минерва! – Я пошутила, – железным голосом отрапортовала преподавательница. – Никаких учениц-лесбиянок я не знаю. – Не заставляйте меня применять сыворотку правды. – Если вы продолжите настаивать, Альбус, – с лёгкой долей сарказма ответила Макгонагалл, – я заставлю профессора Снейпа покинуть Хогвартс. У меня есть свои методы воздействия на него. И тогда весь ваш план инклюзивности полетит к магловским блохам. Вы, конечно, можете сделать объявление и пригласить учениц побороться за пост профессора. Только я не думаю, что найдутся желающие. Хвала Мерлину, наши ученики осознают границы своих компетенций. В кабинете повисла напряжённая тишина. Дамблдор нервно поигрывал волшебной палочкой, а профессор Макгонагалл пустыми глазами разглядывала потолок. – Послушайте, Минерва… – мягко начал Альбус некоторое время спустя. – Как поживает Помона Стебль? – Прекрасно, – чуть удивлённо ответила Макгонагалл. – Вы же очень тесно общались в школьные годы, да? – И продолжаем делать это сейчас, – с тем же недоумением продолжила Минерва. – И как она, как она поживает? – Почему бы вам не поинтересоваться у неё лично? Вы же видели мадам Стебль не далее как вчера! – Просто я подумал… Вы так дружили, Минерва, так дружили… И сейчас, я вижу, вы питаете друг к другу искреннюю симпатию… Так вот… Не позволяли ли вы себе… Когда-нибудь… Зайти за рамки?.. Дети в школьные годы чего только не вытворяют, а вы, кажется, жили вместе? – Альбус! – яростно воскликнула Макгонагалл, резко вставая с места. – Что вы себе позволяете? – Я-то многое себе позволяю, – пробормотал Дамблдор. – А вот вы, Минерва? Насколько многое можете себе позволить вы? – Будем считать, что я этого не слышала. До свидания, – отчеканила преподавательница. Она развернулась на пятках, словно солдат на плацу, и быстро вышла из кабинета директора. – Но Минерва!.. – продолжал бормотать Альбус вслед. – Послушайте… А когда вы были котом? Может быть, в обличье кота вы позволяли себе что-то необычное?.. Лизнули не того… Кошки — они такие… Дамблдор слушал, как звон разъярённых шагов затихал в пустом коридоре. Он тяжело вздохнул. Ничего не поделаешь! Ноша директора была тяжела. Следующей на очереди была Сивилла Трелони. Предсказательница вошла в кабинет директора, сильно нервничая. До неё дошли слухи, что Дамблдор скоро выгонит её из школы, поэтому она поспешила огорошить его мрачным пророчеством: – Четырнадцатого числа, четырнадцатого числа сего месяца потерпит крах дело всей жизни того, кто слишком преуспел… – Потерпит, Сивилла, неизбежно потерпит, – торопливо сказал Альбус, жестом предложив ей сесть напротив. – Если я не найду нужного мне человека, то нас всех ждёт крах. Скажите, о многомудрая прорицательница: любили ли вы своего мужа? Этот вопрос заставил Трелони почувствовать себя так, будто из-под неё внезапно выбили табурет, на который она с комфортом уселась. – Конечно… Мой муж был восхитительным во всех отношениях мужчиной… – А вы уверены, что это был именно мужчина? Провидица недоумённо захлопала глазами. – Видите ли, Сивилла… Вы так рассеянны, так нерасторопны… Я подумал… Может быть, вы перепутали что-то? Или недоглядели? Может быть, на самом деле вы сочетались браком с женщиной? – Это исключено, профессор Дамблдор, – пересохшим голосом ответила Сивилла. – Ну хорошо. А с тех пор вас не посещали идеи устроить личную жизнь? Может быть, вы положили глаз на кого-то из преподавательского состава? Сивилла начала медленно розоветь, и Дамблдор с ликованием отметил про себя, что попал в точку. – Откройте мне своё сердце, Сивилла, – ободряюще сказал он. – Я сделаю всё, чтобы свести вас. – Видите ли… – замялась Трелони, краснея с каждой секундой, будто школьница. – Есть один профессор в Хогвартсе… Он очень недурен собой, очень сильно недурён… Он такой харизматичный, такой уверенный в себе… Но на него все девушки вешаются… Я боюсь, что такой популярный мужчина даже не посмотрит на меня… – Профессор Снейп? – нахмурился Альбус. – Вы это дело бросьте, Сивилла. У меня на него другие планы. Трелони грустно поникла. – У меня для вас есть отличная кандидатура, – продолжил он чуть резковато. – Я обратился к Змеине Вайлдберриз, популярной астрологине. Она сказала, что ваша совместимость просто зашкаливает. А Совунья Страйкз, ваша коллега-прорицательница, предсказала вам долгую и счастливую жизнь. – Правда? – зажглись надеждой глаза Сивиллы. – Кто же это? – Роланда Трюк. Вот кто ваша настоящая судьба. Сивилла Трелони была далеко не так рассеянна, как считал Дамблдор. Краем глаза она уже успела прочитать письмо из министерства, лежащее на столе, и сообразила, куда клонит директор. Поэтому ей ничего не оставалось делать, как изобразить эпилептический припадок. – Профессор Дамблдор… Дамблдор умрёт! – кричала она, корчась на полу. – Если он не отступится… Не отступится от нечестивых планов… Он должен думать об учёбе… – Ладно, Сивилла, ладно! Хватит вам! – поморщился Дамблдор. Он взмахнул палочкой, и припадочная Сивилла сама вылетела из кабинета. Последняя надежда оставалась на Роланду Трюк. Первые полчаса они беседовали о всякой ерунде. Альбус хотел расположить к себе преподавательницу, чтобы она полностью расслабилась в его обществе. Дамблдор даже зашёл так далеко, что решил распить с ней пару бутылок сливочного пива. – Послушайте, Роланда, – очень просто, немного по-панибратски сказал он. – Как вы переносите критические дни? – Великолепно, директор, – весело ответила женщина, открывая вторую бутылку пива. – Гораздо лучше, чем многие женщины. – Правда? – чуть сощурился Дамблдор, и очки его блеснули подозрением. – И менструация не мешает вам летать на метле? – Я пью одну настоечку, – махнула рукой она, – и все неприятные симптомы мигом проходят. – И живот совсем не болит? – Нет. – И не тошнит? – Нет. – И диарея не одолевает? – Совсем нет! – Я всегда знал, Роланда, – сочувственно вздохнул Альбус. – Хорошо, что вы нашли в себе смелость открыться мне. – Что вы знали? – с недоумением уточнила Трюк. – Вы не женщина. И никогда ею не были. Вы — мужчина. Роланда даже не нашла, что ответить, и лишь глупо хлопала глазами. Кроме того, пиво дало о себе знать, и кабинет оглушил звук смачной отрыжки. – Вы слишком мужественно выглядите, Роланд. Конечно, вы не женщина. А значит, у вас должно присутствовать влечение к другим женщинам. Слушайте меня внимательно… Альбус намеревался наложить на Роланду заклятие, которое заставило бы её поверить, что она является мужчиной. Были все шансы, что со временем у неё разовьётся влечение к женщинам — и тогда дело в шляпе! Это заклятие срабатывало далеко не на всех — только на тех женщинах, от которых действительно веяло сильной мужской энергией. Поэтому Роланда Трюк была его светочем в ночи министерского безумия. – Transgendio! – прокричал Дамблдор, отправляя заклинание в самое сердце преподавательницы. Однако Альбус не знал, что пара бутылок пива для Роланды, что для других — чашка воды. Мадам Трюк не утратила ни сноровки, ни ясности мысли: она быстро отразила магический заряд, так что он вылетел в окно и разбил его на множество мелких осколков. Один из осколков попал в Дамблдора; пользуясь замешательством директора, преподавательница выпрыгнула в окно, а услужливая метла уже летела к хозяйке, так что вскоре Роланды и след простыл. Вытянув осколок из руки и обработав рану, Дамблдор тяжело вздохнул. Последняя надежда была потеряна. И что ему оставалось делать? Директор подошёл к зеркалу и начал медленно себя разглядывать. Он откладывал этот вариант для самого критичного сценария развития событий. Но теперь отступать было некуда; нужно найти в себе мужество и признаться, что мечты его разбиты. С самого детства Альбусина знала, что родилась в чужом теле. Она просила семью называть её только “Альбус”, ходила в мужской одежде, и стремилась общаться главным образом с мальчиками. Позже возможности волшебного мира позволили ей жить свою лучшую жизнь. Она регулярно скупала в Косом переулке разнообразные зелья, которые медленно превращали её в мужчину. Финансы её сильно проседали, но это было совсем неважно! Впервые за долгое время Альбусина ощущала себя настоящей. Да, у неё не отрос волшебный орган, но голос стал грубее, плечи — шире, а борода росла так быстро, что Альбусина не успевала её стричь. Теперь же мечте пришёл конец. Если Альбус снова станет женщиной, то выполнит приказ министерства. Да, ему по-прежнему нравились мужчины, но ради Хогвартса он способен наступить себе на горло и завести роман с какой-нибудь преподавательницей или ученицей. Ради высшей цели он способен на всё. Альбус поглаживал роскошную серебристую бороду, представляя, как будет с ней прощаться. А ведь ему так шла это борода — настоящее чудо природы! – Прощай, – тихо сказал он, начиная выдёргивать волоски. Оставалось ещё отпилить себе ногу. Но Альбус был готов научиться жить с этой потерей.