Фантазия 3. Хогвартс антиутопический, традиционный. Часть 1.

Альбус Дамблдор тяжело вздохнул. И снова ему не дадут пожить спокойно! Ни минутки! Да, ему удалось отбиться от Отдела инклюзивности, который требовало нанять в Хогвартс одноногую лесбиянку. Альбусина уже почти решилась отказаться от давней мечты — быть мужчиной — и думала вернуться к первоначальному полу. Но тут, на свою беду, в гости заглянул Аластор Грюм — и директор обратил его в женщину насильно. Теперь красавица Аластора преподавала искусство наносить макияж и стрелять глазками. Целый год профессор прожил в относительном спокойствии. Как вдруг — на тебе! — снова безумный приказ от вышестоящих! Недавно Министерство магии захватила кучка каких-то странных волшебников, ратующих за традиционные ценности. И всё пошло наперекосяк. Во-первых, пришёл приказ исключить всех женщин из профессорско-преподавательского состава. Не место бабам на серьёзных должностях! Альбус, чьё сердце обливалось кровью, молча наблюдал, как профессор Макгонагалл собирает вещи, не находя нужных слов, чтобы утешить её. Во-вторых, необходимо было расселить девочек и мальчиков как можно дальше друг от друга. В идеале, необходимо было отселить девочек в отдельный корпус. Дамблдор подозревал, что такими темпами для учениц Хогвартса просто создадут отдельную школу — женскую. А на их место пригласят самых бесталанных мальчиков. Дай бог, чтобы не маглов. В-третьих, программу обучения для прекрасного пола нужно было изменить на 90%. Никакой защиты от тёмных искусств! Если девочка сама в состоянии защитить себя от дементора или дракона, зачем ей тогда муж? Какое принижение роли мужчин! Неудивительно, что так падает рождаемость. Нет, девочкам если и стоит изучать магию, то только такую, что облегчает ведение быта и радует мужей. Впрочем, здесь были и свои плюсы. Если для девочек всё же создадут отдельную школу, можно будет взять туда всех уволенных преподавательниц. А пока что нужно было подождать. В-четвёртых… вот это было то, что поставило Дамблдора в полный тупик. Из Хогвартса следовало исключить всё, что имело отношение к нетрадиционной ориентации. Месяц назад Дамблдора вызвали на ковёр. Теперь Министерство магии возглавлял Высший совет, состоящий из четырёх мрачных мужчин и одной вредной тётки — мисс Элеоноры Даунхилл. Этой женщине было 45, она защитила сразу две диссертации: одну в мире магглов, одну в мире волшебников — неслыханное достижение! К тому же, она написала три научных книги, сами названия которых было невозможно запомнить, не то что понять. Мисс Даунхилл ни разу не была замужем и не имела детей, но больше других ратовала за традиционные ценности. Мистер Клейтон и мистер Белл были из семей, которых подозревали в сотрудничестве с Тёмным лордом. Железных доказательств против них не было, но Дамблдор всегда подозревал, что они возлагали большие надежды на будущую победу Волан-де-Морта, мысленно деля богатства и влияние. Жажда власти сквозила в их пустых глазах, в каждом движении и интонации… Мистер Дилч был из мормонов, а мистер Куреши происходил из семьи пакистанских эмигрантов. Кажется, эти двое верили в свои идеи вполне фанатично. – Вы же понимаете, Альбус, – скрипучим голосом заявила мисс Даунхилл, – что гей не может управлять такой важной школой, как Хогвартс? – Почему вы решили, что я гей, дорогая Элеонора? – спокойно произнёс Альбус. – Вот поэтому я решила, – с торжеством сказала она, протягивая директору несколько документов, писем и фотографий. – А также по этому. И ещё по этому. – Интересные материалы, – заметил Дамблдор. – Вполне сгодятся для колонки сплетен в какое-нибудь жёлтое издание, не более. Сложно назвать это доказательствами. – Как вы не понимаете, профессор, – железным и звенящим голосом, будто нараспев, произнёс мистер Дилч. – Это всё такая мерзость, совершенно небогоугодная… А вы занимаете такой важный пост… Даже тень подобных сплетен не должна падать на бастион морали и света, коим является Хогвартс. – Мы предлагаем вам заявить о добровольном уходе до конца учебного года, – мягко, почти ласково сказал мистер Куреши. – Мы даём вам время, совершенно вас не притесняем, профессор. Мы благодарны вам за преданную службу все эти годы. Сделайте это сами, когда будет удобно. – Иначе мы сделаем это за вас, – грозно встрял мистер Белл. – Когда вам будет не так удобно. – Я приму ваши слова к сведению, – расслабленно ответил Альбус, поглаживая бороду. – Кроме того, – хмуро сказал мистер Клейтон, откидываясь на кресле и скрещивая руки на груди. – Нам нужно что-то делать с крестражами. Это всё совершенно недопустимо в целомудренном магическом мире, коим и является сообщество волшебников Британии. – Какими крестражами? – с невинностью новорождённого младенца захлопал глазами Дамблдор. – Ах, не придуривайтесь, профессор! – с раздражением цокнула языком Элеонора. – Тоже мне — секрет Полишинеля. Да об этом вся Британия знает. Не удивлюсь, если маглы обсуждают это в своих дурацких пабах. Нация алкоголиков! Надо будет заняться этим вопросом — после истребления гомосексуальной ереси, разумеется. – Тёмный Лорд заключил свою душу в шесть предметов, – задумчиво начал бормотать мистер Клейтон. – В этом ничего плохого нет — все предметы более-менее богоугодные. Только вот сама цифра... Дьявольское число! – Как это — “ничего плохого”, дорогой Джеймс? – возмутился мистер Куреши. – А дневник, который нашла Джинни Уизли? Взрослый юноша, который общается с ребёнком… Мало ли, что он мог заставить её делать… Очень непристойно! – Возможно, мы чего-то не знаем, – подддакнула мисс Даунхилл. – Джинни следует проверить на целомудрие. Дадим ей зелье правды. – Действительно! Предметы — предметами, но ведь часть души Тёмного Лорда заключена в Гарри Поттере… – Нет худа без добра, – заметил мистер Клейтон. – Так крестражей стало семь, а это число очень хорошее, священное, число божественного порядка! Наверняка, Тёмный Лорд осознал, какую ошибку совершил, создав именно шесть крестражей, но душа его пришла к Богу, и у нас стало семь крестражей! – Подождите, а змея? – возмутился мистер Дилч. – Зачем было помещать свою душу в Нагайну? Это ведь прямая отсылка к дьявольскому змею! Мне кажется, Волан-де-Морт — не очень хороший человек. Поселил бы свою душу в свинью. Иисус ведь изгонял бесов из свиней. – А Гарри Поттер чем вам не свинья? – зевнула мисс Даунхилл. – Интересная версия, – рассмеялся Дамблдор. – В первый раз о таком слышу. Вряд ли это возможно. – Бросьте! – поморщилась Элеонора. – Любой волшебник с интеллектом чуть выше куриного уже давно связал дважды два. Нас очень заботит этот вопрос, Альбус. Очень, очень сильно. – Понимаю, – тяжело вздохнул профессор. – Я и сам провёл немало бессонных ночей, думая об этом нерешаемом уравнении. – Это всё ужасно! – воскликнула женщина. – Очень ужасно, – поддакнул мистер Белл. – Невероятно ужасно, – продолжил мистер Куреши. – Взрослый мужчина живёт внутри ребёнка… Мальчика! Попахивает педофилией. – Очень гомосексуально, максимально не богоугодно, – кивнул мистер Белл. – Нужно разделить их, профессор Дамблдор, – сосредоточенно сказала мисс Даунхилл. – Вы думаете, я не сломал голову, пытаясь понять, как это сделать? – усмехнулся Дамблдор. – К сожалению, это невозможно. – Для вас не должно быть ничего невозможного, обожаемый Альбус, – коварно улыбнулась мисс Даунхилл. – Сделайте это, дорогой Дамблдор, до учебного года, – кивнул мистер Белл. – И тогда вы оставите меня в Хогвартсе? – Нет, конечно. Ваши грехи легли тяжёлым грузом на беспокойную совесть, профессор. Покаяться и провести всю жизнь в искуплении — в интересах вашей же бессмертной души. Альбус Дамблдор хотел ответить им что-то ядовитое, максимально хлёсткое, но сдержался. Впереди его ждало нелёгкое испытание.