1. Весенняя встреча

Этим ясным майским утром небо казалось по-особенному голубым и чистым, а воздух — прозрачным, и даже извечный московский смог словно растворился, позволив свободно дышать. Цвели яблони, сплошь окутанные белым кружевом, на газонах зеленела трава, буйно пошедшая в рост после недавних дождей, солнце грело, но не жарило, в воздухе веяло свежестью. Михаил Лесников знал, что скоро эта свежесть сменится удушливой летней жарой, поэтому вдыхал её полной грудью, пока было можно. На вокзале он встречался с одним важным свидетелем. Свидетель, сообщив все необходимые сведения и передав нужные документы, благополучно сел на поезд и уже покидал белокаменную, а Лесников с папкой в руках направлялся к выходу. Выйдя из здания вокзала, он замедлил шаг, прищурился, глядя на яркое солнце, потянул из кармана солнцезащитные очки, другой рукой прижимая папку к груди... и тут кто-то налетел на него сзади, толкнув в плечо. Удар вышел несильный, но папка вылетела из руки, листы бумаги и фотографии разлетелись по асфальту. — Ах ты ж Господи, — негромко ругнулся Лесников, поспешно присаживаясь. Все самые ценные документы уже были отсканированы и пересланы куда надо, да и вряд ли кто-то мог попытаться похитить бумажные оригиналы таким нелепым образом, но всё же следовало собрать их как можно скорее. — Простите, — прозвучал совсем близко девичий голос, и тонкая фигурка склонилась рядом над бумагами, быстрыми движениями подбирая их и складывая вместе. Закончив, девушка протянула сложенные листы Мише, он забрал их, и их пальцы на мгновение соприкоснулись. Оба выпрямились одновременно и замерли, глядя друг на друга. — Простите, — снова извинилась девушка, улыбаясь чуть виноватой улыбкой. — Ничего страшного, — отмахнулся Лесников: лёгкое раздражение, накатившее на него, исчезло, стоило ему только увидеть виновницу их случайного столкновения. Это была молодая, не старше двадцати пяти, девушка, высокая и стройная, с чудесными длинными ногами, затянутыми в модные рваные джинсы, и с чудесными длинными тёмно-русыми волосами, заплетёнными в нетугую косу. Черты лица у неё были правильные, улыбка искренняя, золотисто-карие глаза внимательно смотрели из-под ровных тёмных бровей. Прекрасная незнакомка прищурилась, вглядываясь в лицо Лесникова, и вдруг выдала: — Вы же Миша, верно? Михаил Лесников? — Мы знакомы? — он уставился на неё несколько удивлённо, на всякий случай крепче прижимая к груди папку. Разведчика может погубить красивая женщина, это давно известно. — А вы меня не помните? — она снова улыбнулась, на этот раз чуть лукаво. — Такую красивую женщину я вряд ли бы смог забыть, — он улыбнулся в ответ, девушка же звонко рассмеялась. — Увы, когда мы в последний раз виделись, я была не красивой женщиной, а надоедливой веснушчатой девчонкой, которая крутилась под ногами и встревала в ваши с папой взрослые разговоры! «Веснушчатой девчонкой»... Лесников быстро перебрал в уме всех знакомых, у которых могли быть дочери такого возраста, и вскинул глаза на девушку. — Лиля? Лиля Стасова! — Да, это я, — она со смехом развела руки, потянулась к нему, и Миша обнял её, но пробежавшая по телу от её прикосновения горячая дрожь ему совсем не понравилась. Вернее, даже слишком понравилась. Не должен такое испытывать мужчина, обнимающий дочь своего давнего друга, — пусть даже уже взрослую дочь. Отстранившись, он окинул Лилю взглядом и присвистнул. Он и правда помнил её девочкой-школьницей — они изредка пересекались, если Лесников заезжал в гости к Владиславу Стасову в те периоды, когда дочь жила у него, а не у матери. Лиля здоровалась с «дядей Мишей», накрывала на стол, держась как полноправная хозяйка, и убегала по своим девичьим делам, быстро чмокнув отца в щёку, либо уединялась в своей комнате с очередной книжкой не по возрасту. «Она к десяти годам уже всего Мопассана перечитала, — говорил Стасов не то с тревогой, не то с гордостью, — а теперь на детективы переключилась. Ни одной Таниной книжки не упускает!». Татьяна Томилина, вторая жена Стасова и мать его младшего ребёнка Гриши, была известной писательницей, и Лиля действительно обожала её книги. Признаться, Лесников смутно помнил, как она выглядела в подростковые годы, но от этого произошедшая метаморфоза не становилась менее яркой. Любительница детективов не по возрасту выросла в высокую, почти вровень с Лесниковым, длинноногую красавицу с ясными выразительными глазами и роскошными волосами. — А я вас сразу узнала, — Лиля чуть смутилась под его пристальным взглядом. — Вы почти не изменились, только волосы постригли — раньше у вас длинные были. — Надоело с хвостом ходить, — усмехнулся Лесников, приглаживая свои тёмные вьющиеся волосы. — Думал совсем налысо побриться, но пока не решаюсь. — А я свои наоборот отрастила, — Лиля эффектным жестом перебросила через плечо косу и спохватилась: — Ой, я тут с вами болтаю, а вдруг вы кого-то ждёте? — Я уже никого не жду: все, кого ждал, благополучно отбыли, — уверил её Миша. — Так что до четырёх часов дня я абсолютно свободен. Тебя подвезти? — он кивнул в сторону припаркованной неподалёку машины. — А вы правда можете? Спасибо! — обрадовалась Лиля. — Я как раз к подруге собиралась, — она назвала адрес подруги. От вокзала ехать было неблизко, но Лесникова это нисколько не расстроило: ни одна минута, проведённая в компании Лили, не казалась ему тягостной. — Ну что, как там дела у Стасова с Татьяной? — поинтересовался Миша, едва они выехали с парковки. — Как обычно, — пожала плечами Лиля. — Папа следит за неверными супругами и нечистыми на руку сотрудниками, мама расследует преступления и пишет об этом книги. Гришка в школе учится: не отличник, конечно, но старается. Он медлительный, — вздохнула она, — но упорный: пока не найдёт решение, не успокоится. Не то что я, я всё на лету схватывала... так папа говорит, — добавила она чуть смущённо. — Каменская как? Не ушла ещё с Петровки? — Куда там! — фыркнула Лиля. — Анастасия Павловна с Алексеем Николаевичем живут душа в душу: она ловит преступников, он обеспечивает домашний уют. — Колобок... то есть Гордеев всё там же? — Куда же он уйдёт? — пожала плечами Лиля, потом её глаза заблестели. — Ой, а знаете что? У Ирки и Миши Доценко сын родился! — Да ты что! — Лесников снова присвистнул. — И давно? — Да вот этой зимой. Мироном назвали. Ирка говорит, он больше на Мишу похож, а я считаю, что на неё, — Лиля откинулась назад на сиденье, выгнулась всем телом, сладко потягиваясь. Лесников покосился на неё, но тут же снова перевёл взгляд на дорогу. — Надо бы заглянуть к Мишке, поздравить, — заметил он. — Подарок купить... кстати, ты не знаешь, что дарят маленьким детям? — Для меня с четырёх лет — с того времени, как я научилась читать, — лучшим подарком была книга, — серьёзно заметила Лиля, но потом прыснула. — Но Мирону это явно рановато! Ему игрушку какую-нибудь плюшевую, пирамидку, машинку там... только без мелких деталей, а то малыши, они всё в рот тянут, я по Гришке помню. — Может, заедем на днях в магазин, ты мне поможешь подарок выбрать? — Лесников произнёс эти слова без всякой задней мысли. Ничего такого он насчёт Лили не думал, в голове в этот момент было только одно — ему хотелось провести с этой девушкой как можно больше времени вместе. О причинах этого он не задумывался — рядом с Лилей было хорошо, солнечно и свежо, совсем как на парковке возле вокзала этим весенним утром. — Заедем, — сразу же согласилась Лиля, — у меня как раз неделя свободная выдалась. Вы запишите мой телефон, созвонимся. Они обменялись телефонами, и Лиля продолжила рассказ об изменениях в жизни друзей Лесникова, произошедших за то время, что он не виделся с ними. — У Гордеева в отделе новенький. Павел зовут, кажется, Дюжин. Миша Доценко про него рассказывал — такой колоритный персонаж! Экстрасенсорикой увлекается, представляете? — Чего? — Лесников перевёл взгляд на Лилю, уверенный, что она шутит, но девушка с серьёзным лицом кивнула. — Правда-правда! Рассказывает о каких-то энергиях, потоках, вампирах — энергетических, не тех, которые в «Сумерках», — пояснила она, хотя Лесникову это мало что дало. — Анастасии Павловне кабинет свечкой очищал от какой-то «злой энергии», представляете? — она фыркнула. — Мише тоже хотел почистить, но тот отбился. — Представляю лицо Каменской, — усмехнулся Лесников. — Ладно хоть этот ваш экстрасенс в процессе очищения пожар не устроил... — Но Доценко говорит, в работе он толковый, — кажется, Лиле стало совестно за то, что она так безжалостно высмеяла неведомого Дюжина. — И обаятельный, почти любого может разговорить. И психолог неплохой. Да, со странностями... но у всех свои недостатки, правда? Лесников кивнул. Он сам был неплохим психологом и догадался по изменившемуся тону Лили, о чём, точнее, о ком сейчас пойдёт речь. Ему не хотелось этого слышать, но прерывать её сейчас было бы слишком малодушно. Он обязан узнать обо всех — о живых и мёртвых. — От Зины... от вдовы Юрия Викторовича мало что слышно, — голос Лили чуть дрогнул. — Сын вроде бы отслужил, уехал за границу. Дочь то ли уже окончила школу, то ли скоро окончит, собирается поступать на переводчицу. Зинаида Васильевна, она... она держится. Коллеги Юрию Викторовичу памятник поставили... хотя вы, наверное, знаете. Он молча кивнул, не отводя взгляда от дороги и время от времени коротко встряхивая головой. Юрий Викторович, Юра Коротков, верный друг и его, и Насти, и Миши Доценко, сыскарь от Бога, бабник и балагур, любитель выпить-закусить, простодушный и прямолинейный... Он часто шутил, что не доживёт до старости, был дважды ранен, но никто и предположить не мог, что Юрка покинет их вот так, сражённый пулей очередного уголовника. Убийцу поймали и осудили по всей строгости закона, но вот только Короткова это уже не вернёт... Тонкая рука легла ему на плечо, и Лесников вздрогнул, сообразив, что мёртвой хваткой вцепился в руль. Сбросил скорость, с усилием расслабил пальцы, одну руку оторвал от руля, накрыв ей ладонь Лили, лежавшую на плече. Кожа у неё была горячая и гладкая, кисть лежала на его плече совсем легко, но он ощутил, что пальцы девушки слегка напряглись. — Простите, — тихо проговорила она. — Не надо было, наверное, про Юрия... — Нет-нет, это ты меня прости, — перебил Миша. — Мне надо было это услышать, хотя... всё ещё тяжело, — он вернул вторую руку на руль, сожалея, что не может надеть очки, чтобы Лиля не увидела его глаз. Сидеть в машине в тёмных очках будет глупо, да и Лиля сразу поймёт, в чём дело, едва он их наденет... — Но что мы всё о моих да о моих друзьях? — голос, слава богу, звучал достаточно ровно. — Ты-то сама как? Где учишься? — Уже не учусь, — она выпрямилась на сиденье. — Окончила театральный, теперь пытаюсь пробить себе дорогу в жестоком и прекрасном мире кино. — Надо же, — хмыкнул Миша: почему-то его удивило, что дочка Стасова решила стать актрисой. Хотя, с её начитанностью, целеустремлённостью и прекрасной памятью... почему бы и нет? — С твоей внешностью это неудивительно, — заметил он. Лиля, против ожидания, не смутилась от комплимента, а сердито поджала губы. — И вы туда же, — нахмурилась она. — Я уже наслушалась и от Ирочки, и от тёти Тани, и от преподавателей: «Конечно, ты такая красивая, тебе надо быть актрисой!», — о своей красоте она сказала спокойно, как о факте, который не подлежит сомнению, а значит, не требует обсуждения. — А потом эти же люди говорят, что современные актрисы играть не умеют, что у них ничего нет, кроме красоты, и что в кино их берут режиссёры и продюсеры, с которыми они спят! И в некоторых случаях это правда, — прибавила она чуть тише. — Лиля, я вовсе не хотел... — попытался извиниться Лесников, но она сердито махнула рукой. — Я вовсе не хочу быть красивой! Точнее, я не хочу быть только красивой. Я хочу играть, перевоплощаться! Вот вы же знаете Шарлиз Терон? — Лесников кивнул. — Потрясающе красивая женщина! Но вы видели её в фильме «Монстр»? — он покачал головой. — Она там играет Эйлин Уорнос, американскую серийную убийцу, и играет превосходно. Терон там вообще не красавица — это измученная жизнью женщина, с которой жестоко обходились люди — мужчины — и она начала мстить им за это. И Терон просто потрясающая! — глаза Лили ярко заблестели. — Вот кем я хочу быть! Я хочу, чтобы ценили не мою красоту, а мой талант! — она немного помолчала, затем добавила уже гораздо менее возвышенным тоном: — А пока что я бегаю по прослушиваниям и иногда играю эпизодические роли в дурацких мыльных сериалах. Лесников кивнул. Говорить он не мог — у него перехватило дыхание, когда он смотрел на эту прекрасную молодую девушку, так вдохновенно говорившую о своей мечте. Щёки её раскраснелись, глаза потемнели, приобретя тёмно-вишнёвый оттенок, грудь под лёгкой джинсовой курткой вздымалась и опадала. На мысли о груди Лесников резко остановил сам себя и отвернулся, глядя в окно. «Так нельзя. Никаких непристойных мыслей, никаких романов. Только не с ней. Она дочь Стасова». «Но она вполне себе совершеннолетняя самостоятельная девушка», — шепнул подлый внутренний голос. «И она всё ещё годится мне в дочери. К тому же она дочь моего старого друга. Который, если узнает, что я заигрывал с ней, разобьёт мне нос и будет совершенно прав». — О, мы уже приехали! — Лиля подскочила на сиденье и оглянулась, потом повернулась к Мише. — Спасибо большое, что подвезли! — Да не за что, — он вздохнул с облегчением, когда девушка не стала обнимать его на прощание, а просто выбралась из машины и помахала рукой, наклонившись к окну. — Вы как-нибудь заходите в гости! Папа будет рад, да и тётя Таня тоже, — она снова помахала, повернулась и лёгкой быстрой походкой направилась прочь. Миша следил за ней взглядом, пока точёная фигурка не скрылась за дверью, потом откинулся на сиденье и устало потёр пальцами переносицу. Силуэт Лили, такой прекрасной, юной и весенней, всё ещё стоял перед глазами. Даже если не брать в расчёт, что она дочь Стасова, всё равно она слишком молода для него. Хотя... в памяти всплыли слова Каменской, сказанные ею лет десять назад, когда она разбиралась в тайнах, связанных с Дашей, девушкой её брата Александра. Тогда он тоже заметил, что Даша слишком молода, чтобы быть преступницей. «Миш, женщины бывают молодые и немолодые. Слишком молодых не бывает!» — рассмеялась Анастасия. Даша тогда оказалась ни в чём не виновата, вскоре она забеременела, Александр Каменский женился на ней, и они образовали вполне счастливую семью. Но теперь слова Анастасии не шли у Лесникова из головы. — Слишком молода, — пробормотал он, разворачивая автомобиль и выезжая на дорогу. Из памяти всё не уходило улыбающееся лицо Лили, её горящие вдохновением тёмные глаза и ощущение тёплой руки, лежащей на его плече. Красивая, решительная, целеустремлённая, начитанная, образованная, чуткая, милосердная... перебирая ворох мыслей, Миша вдруг понял, что не может обнаружить в Лиле ни одного недостатка. «Поздравляю», — съязвил он. «Ты на старости лет влюбился, причём влюбился в дочь своего друга, которая младше тебя раза в два. К тому же у неё наверняка есть какой-нибудь молодой человек, так что ты тут в пролёте». И всё же при мысли, что на днях они с Лилей должны созвониться и вместе отправиться выбирать подарок маленькому ребёнку Миши Доценко, Лесникова вновь охватило весеннее тепло.