Часть 2

Сколько прошло времени после крушения? Неделя? Две? Месяц? Черт его знает. Честно, все это дерьмо приелось на столько, что считать то, сколько времени они провели в этом нескончаемом аду было бессмысленным занятием. Команда, вернее то, что от нее осталось, пыталась контактировать между собой. Аня старалась держаться молодцом и делала вид, что нескончаемые стоны, а может и крики агонии, были не слышны со стороны мед кабинета, пыталась делать вид, что ее это не заботит. Свонси все так же работал над починкой корабля, тая наивную, слишком наивную надежду для него, что у них есть еще шанс вернуться на радары и запросить помощь. Надежда угасала с каждым днем. Дайске, наверное, самый позитивный из всех, пытался подбодрить членов команды. Он мог говорить всякий бред, начиная тем, как они вернуться домой и наконец то смогут разбежаться по домам, заканчивая глупыши шуточками по-типу: «Будет ужасно, если у нас закончиться туалетная бумага. Даже представить страшно!» А Кёрли… Кёрли не знал что и думать. Блондин на столько потерялся в пространстве, что временами мог сидеть на одном месте по часу и смотреть в одну точку, даже не замечая того, о чем он думает. Капитан старался следовать своему имени, все так же заботился о своей команде, пытался давать руководства и таил надежду, что их спасут. Но он и сам уже не верил в этот бред. Слышались стоны из мед-кабинета. Они словно никто и не заканчивались. А если и заканчивались, то не на долго — на час или два с лишним. Эти стоны уже действовали на нервы, они раздражали. Но злость была недолгой, когда доходило, кто именно издавал эти звуки. — Да твою мать!—сказал Свонси разгневанным тоном, стукнув ладонью по столу, заставив рядом сидящего Дайске подпрыгнуть и издать легкий визг, — Когда это подобие человека уже заткнется!?—все с тем же тоном говорил Свонси, чувствуя, что кровь в его венах начинает бурлить. Никто не знал, почему Свонси был таким агрессивным по-отношению к, почти, уже не живому бывшему второму пилоту. Хотя, ладно, это было очевидно. Свонси просто бесился от того, что Джимми пытался их всех угробить к чертовой матери. — Воу, босс, спокойнее! Аня даст ему обезболивающее и эта серенада закончиться! Незачем так кипятиться,— попытался младший успокоить Свонси. Свонси сильно изменился со времен того, как произошло столкновение с стероидом. Он стал агрессивнее, язвительнее и саркастичнее. Это одновременно и пугало, и злило. — Да хрена-с два она ему что-то даст. Она скорее сбежит в очередной раз. Чертова «медсестра»,—последние слова мужчина буквально прошипел сквозь сжатую челюсть, сжав руки в кулаки, — Еще минута этих стонов и я самолично пойду и запихну эти чертовы обезболивающие ему в глотку. — Босс, ну не надо так!—запротестовал младший, выставив поднятые руки с ладонями перед грудью, словно разгневанная атмосфера «босса» была способна придавить тушку бедного парня. — Свонси, успокойся,— послышался тон, к которому никто все еще не мог привыкнуть. Кёрли. Кёрли стал куда более закрытым, куда более тихим и уставшим на вид, это выдавали его мешки под глазами. Он мог спать ночами, пытаясь выстроить план спасения. У них осталось не так много еды, воды, бинтов и медикаментов. Да, им хватило бы, по словам Дайске и Ани, на месяцев 6. Но что-то капитану подсказывало, что эти месяца пройдут слишком быстро, что им не хватить времени на то, что выбраться из этой днрьмовой ситуации. — Глядите-ка кто явился! Сам капитан решил показаться! Какое очарование,— шипел сквозь зубы Свонси, подобно злому коту,— Будьте так добры, о милосердный, и заткните уже это чертово подобие человека. Иначе я сам с этим пойду разбираться!—сказал Свонси и сузил глаза. С тех пор, как Джимми стал буквально «не ходячим» трупом, Свонси перестал звать ему по былому имени. Все перестали. Свонси называл его «Подобие человека», Аня называла его просто «Он», не афишируя того, какое имя она дала ему, Дайске звал его «Угрюмыш», а Кёрли звал его обычно… «Брат». — Я разберусь, ладно? Только прошу, успокойся,— проговорил Кёрли в порывах, не желая злить внутреннего дракона Свонси еще сильнее. В конце концов главный механик в гневе страшнее любого дикого звер. Кёрли окинул последним усталым взглядом механиков, после чего быстро прошел мимо обеденного стола и открыл с громким стуком механическую дверь, после чего вошел в коридор, а далее в мед-кабинет. Блондин переступил через порог и закрыл за собой дверь, после чего беглым взглядом оглядел комнату. Вся в пене, темная, вещи разбросаны, а в углу, около стены, покрытой пеной, сидела Аня, закрывая уши руками и поджав ноги в груди. Вся ситуация с крушением повлияла на нее больше всего. И далеко не в лучшую сторону. Аня начала меньше спать. Она перестала есть, как подобает женщине, в особенности в положении, перестала выполнять работу так, как следовало бы по протоколу, вообщем, она упала на самое дно и сама точно бы не выбралась. Мужчина молча перевел взгляд на труп, что лежал на койке. Он был весь перевязан, виден был лишь один глаз, который бегал по комнате. Рот с раскрытыми зубами то открывался, то закрывался, по всей видимости пытаясь загребать как можно больше кислорода в легкие. Кожа была вся обгорелая, покрытая пупырками. 3-я или 4-я степень ожогов. Блондин вообще был удивлен, каким образом его «брат» оказался жив, после всех этих ужасный повреждений. — Ну… снова, да..?—тихо проговорил блондин под нос и прошел мимо стола, взяв в руки бутылек с обезболивающим и взяв ровно две таблетки в руку. Да, доза была неисчерпаема маленькое, от нее толка было мало, боль прекращалась всего на пару часов. Но у них не было выбора кроме того, как кормить этими таблетками Джимми и пытаться экономить. Почти весь экипаж был против того, чтобы оставлять второго пилота в живых. «Он нас почти угробил, а ты вздумал на него тратить наши лекарства!?»—подобные фразы он слышал почти от каждого, просто в разной формулировке, но смысл был один и тот же. Больше всего негодовал Свонси. Но Кёрли решил, что им придется оставить Джимми в живых, иначе компания Пони Экспресс точно накинет на их несчастные туши еще больше долгов и оставит их без получки вовсе, если их деньги в кошельке и вовсе не уйдут в минус, даже после закрытия компании. Да и честно.. Кёрли сам чувствовал вину. Вину за то, что не сумел предотвратить то, о чем ему так яро кричали. Кричали о том, что Джимми был неуравновешен. Ему нужна была помощь специалиста. Будь Пони Экспресс более вдумчивыми, сразу бы отказались в том, чтобы принять Джимми на борт. Но в этом была и доля вины Кёрли, ведь так? Теперь, по его вине, он и его команда плыли по нескончаемому космосу, пытаясь оставаться позитивными, что их отыщут и спасут, а Джимми навряд ли в будущем сможет быть «полноценным» человеком. — Давай без укусов. Ты знаешь, я делаю это во благо,— сказал Кёрли, увидев, как глаз Джимми пялился на него, почти проделывая дыру во лбу у капитана. Он неприятно скорчил нос и приоткрыл рот второго пилоты рукой, после чего начал помогать второму проглотить таблетки. Его внутренности вообще целы? — Надеюсь, это не больно.