Глава VI.

В доме яблоку было негде упасть. Когда прибыла ещё и родня со стороны жениха, то стало оживлённо так, как никогда ранее. Изуна больше не могла отсиживаться у себя в комнате. Многочисленные тётушки хотели посмотреть на свою племянницу, поэтому Изуна поддалась на ласковые уговоры отца о том, что «родню необходимо уважить». Таджима понимал, что изоляция не пойдёт дочери на пользу. Чтобы её порадовать, он пригласил в дом торговца золотом и драгоценностями. Сначала Изуна отреагировала на это без особого воодушевления, но стоило ей увидеть рубиновые серьги с браслетом и серебряной канарейкой, так органично вписавшейся в ансамбль из красных самоцветов, что она не смогла больше оставаться безучастной, тут же выразив заинтересованность в приобретении украшений. Неприятный инцидент потихоньку забывался. Да и по старшему брату она успела соскучиться. После того раза с Мадарой они больше не виделись.  - Что скажешь дорогая, осчастливишь папу своим присутствием сегодняшнем ужине? - Да! – довольно выдала юная Учиха, продолжая рассматривать дорогую покупку под разными ракурсами, пока Таджима расплачивался с торговцем и отдавал приказ слуге проводить того до выхода.  - Только учти, что тебя определённо попросят что-нибудь исполнить. Гости захотят, чтобы ты продемонстрировала свои таланты. - Ой… - Изуна беспомощно посмотрела на отца. - Танец или игра на сямисэне для тебя будет определённо через чур… Но показать, что с тобой всё в порядке просто необходимо. Сплетни нужно пресечь. Подумай доченька, что для тебя будет не в тягость. - Папа, а ты будешь рядом? - Конечно, моя принцесса. Папа от тебя ни на шаг не отойдёт, - Таджима улыбнулся и погладил Изуну по голове. - Тогда… думаю, я могла бы продекламировать стихи… или же… да, точно! Могу провести чайную церемонию! – Изуна загорелась этой идеей. Служанки дома Учих, итак загруженные делами по самое горло и ещё немного сверху, теперь были вынуждены перебирать всю посуду в доме потому, что Изуна хотела самолично выбрать подходящий чайный сервиз. Разумеется, она не пожелала дойти до кухни. Поэтому женщины с ног сбились, таская чайники с чашками туда и обратно. В процессе устроенного переполоха не обошлось и без неприятных инцидентов. Пара дорогих чашек была разбита. - Скажу управляющему вычесть из твоего жалования, - только и бросила Изуна побледневшей кухонной работнице. - Н-но госпожа… это такая огромная сумма… - И что? Ты же разбила, не так ли? Еду и крышу над головой ты получать продолжишь, поэтому ничего больше не хочу слышать. Оставь свои жалкие оправдания при себе. За совершённые ошибки нужно нести ответственность. Перед самым началом Таджима как бы невзначай упомянул, что Мадара тоже будет присутствовать. - Как славно! А то я не видела братика уже несколько дней! – Изуна выглядела воодушевлённой, так что Таджима вконец запутался. Но он был рад, что Изуна не испытывает по отношению к старшему брату негативных эмоций. «Может, она просто его постеснялась тогда?» Склонившись в приветственном поклоне, перед тем как войти, Изуна окинула взглядом рассадку присутствующих. Отец, как и обещал, расположился прямо напротив Изуны вместе с Мадарой, к явной радости юной Учихи. Её губы растянулись в улыбке, и она приличное количество времени откровенно любовалась Мадарой, совершенно не подумав о том, что её столь пристальный интерес может быть кем-то замечен. Хаширама, что удивительно, сидела поодаль. «Вот и отлично. Сиди там и не отсвечивай!» Мстительно подумала про себя госпожа Учиха, кое-как сдержавшись, чтобы ехидно не усмехнуться. Всю трапезу она сидела молча, не пытаясь вступать с кем-либо в разговор, сосредоточившись на том, чтобы максимально соблюдать все, даже самые мельчайшие правила этикета. Она должна была произвести прекрасное впечатление, чтобы не подвести отца. - Хочу сказать, что я очень рад видеть вас в добром здравии, Изуна-сан, - взял слово Буцума Сенджу, когда ужин подошёл к концу. - Признаться честно, я начал волноваться о вашем самочувствии. Тревога не покидала меня всё это время, пока вы не почтили нас сегодня своим присутствием. То, что говорил лидер клана Сенджу, резко контрастировало с тоном его голоса, в котором не было не то что капли заботы, а даже мнимой обеспокоенности. Изуна сперва опешила, ведь эти слова стали для неё полной неожиданностью. Но она быстро взяла себя в руки. Нельзя было позволить себе упасть в грязь лицом. Снова. - Благодарю вас, господин Сенджу, за ваше искренней беспокойство. Прошу простить меня за то, что доставила вам хлопоты, - девушка сложила руки перед собой и поклонилась, коснувшись лбом татами. По комнате раздались тихие перешёптывания. Но Изуна не закончила. - Я так же хочу попросить прощения у моего дорогого отца. Я доставила ему столько проблем из-за своего плохого самочувствия, - Изуна, снова склонилась в поклоне, но уже развернувшись в сторону Таджимы. - Каждый день я благодарю всех Ками-сама за такого замечательного родителя, который печётся о моём благополучии, - Изуна разыгрывала из себя полностью покорную и благовоспитанную девицу. На этом она не остановилась, продолжая говорить о том, какая для неё честь быть наследницей старинного и уважаемого рода, плавно переводя разговор с того, что с ней произошло на то, чтобы петь дифирамбы своим родственникам и гостям. Присутствующие продолжали шептаться, и Изуна уловила, что они очень довольны тем, какая у главы клана воспитанная и добродетельная дочь, которая уважает старших и знает своё место. - Если… если мне будет дозволено… - продолжила Изуна ангельским голоском, опустив глаза в пол. - Я бы хотела проявить к многоуважаемым гостям радушие и провести для всех присутствующих чайную церемонию. Под одобрительные кивки гостей Таджима отдал распоряжение, и слуги тотчас же принялись убирать остатки ужина и приносить всё необходимое для чайной церемонии. Изуна великолепно справилась со своей ролью. Она лично подносила чашку каждому гостю, безупречно соблюдая иерархическую очередность. В таком деле даже малейшую ошибку могли счесть неуважением, и, как следствие, оскорблением. «У меня сейчас спина отвалится от всех этих поклонов…» Простонала про себя Изуна, ставя очередную чашку. Чайная церемония должна проходить в полном молчании, так что хотя бы со словесными расшаркиваниями было покончено. Если бы Изуна была внимательнее, то заметила бы, каким взглядом окинул её Тобирама, когда пришла его очередь получать чай. Младшему Сенджу впервые довелось увидеть юную госпожу так близко. Она разительно отличалась ото всех девок, которых Тобирама имел ранее. Шлейф её духов был нежным и сладким, при этом почти невесомым. Он ярко контрастировал с резкими, тяжёлыми ароматами, которые использовали шлюхи из Квартала Красных Фонарей, чтобы перебить смрад этих гнилых улиц, состоящий из пота, дыма и разбитых надежд. Чистая. Ею ещё никто не пользовался. Тобирама будет первым. - Изуна, я тобой горжусь. Ты превосходно себя показала. Не смутилась и сумела расположить к себе людей, - начал с хороших новостей отец. - Хи-хи, - довольная Изуна удобно расположилась на подушках, давая своей многострадальной спине необходимый той отдых. - А теперь… пришло время поговорить серьёзно. Изуна тут же встрепенулась, чувствуя, что отец скажет нечто, что ей не понравится. - Свадьба Мадары и Хаширамы пройдёт через месяц в нашем доме. Это было больно. Несмотря на то, что Изуна итак понимала, что подобное событие неизбежно. Всё же, получить подтверждение из уст отца всё равно было крайне неприятно. - И что… теперь братик больше не будет к нам приезжать? - Изуна даже не пыталась сдержать слёзы. - Скорее всего, его визиты перестанут быть такими частыми. Частыми? Частыми?! Да она старшего брата видела всего пару раз за всю свою сознательную жизнь! Хотелось кричать Изуне, но вместо этого она прижала платок к глазам, которые вовсю застилала солёная влага. - Он войдёт в семью Хаширамы и станет Сенджу. И больше не будет принадлежать нашему клану. Изуна закусила указательный палец и отвернулась от отца. Её разрывало изнутри. Хотелось орать во всё горло и швыряться всем, чем под руку попадётся. «Чёртова сука Хаширама! Как же я тебя ненавижу, ненавижу-у-у. Хочу, чтобы ты сдохла!» - Изуна, тебе будет тяжело это принять, но ты должна смириться. Все мы должны держать лицо. Хуже всего сейчас приходится Мадаре. Нам необходимо поддержать его в это ужасное время. На его долю итак выпало слишком много испытаний. Он прошёл и проходит через то, через что я никогда не хотел, чтобы мой сын проходил. Прошу, постарайся взять себя в руки и быть сильной. Ради него. Изуна в ответ слабо кивнула два раза, будучи не в состоянии продолжать разговор. Таджима и не настаивал. - Госпожа, я так рада за вас! – завязала разговор пожилая служанка Хаширамы, которая по совместительству являлась няней, бережно расчёсывая её волосы. - Благодарю Каяо, - отозвалась Хаширама. - Похоже, мои молитвы были услышаны! Я всегда хотела для вас счастливой судьбы и вот теперь вы выходите замуж за достойного мужчину, которого любите. - Ты права. Мадара особенный человек для меня, - в голосе Хаширамы послышалась теплота, и она улыбнулась краешком губ, погружаясь в воспоминания. Им обоим было шестнадцать лет, когда они встретились впервые. На тот момент междоусобицы между их кланами только-только закончились, поэтому члены её семьи были настроены к сыну вчерашнего врага, мягкого говоря, враждебно. Буцума с самого детства относился к дочери прохладно. Между ними не сложилось доверительных отношений. Схема их взаимодействия была проста. Отец приказывает, дочь исправно выполняет все его распоряжения. Мать Хаширамы представляла собой бессловесный призрак, и Хашираме не приходилось ждать от неё поддержки и защиты. Самые доверительные и тёплые отношения у девушки сложились с её няней, которая была рядом на всех этапах её взросления. Именно Каяо Хаширама призналась о том, что ей очень понравился юноша из клана Учиха, который теперь будет жить у них в поместье. Мадара покорил Хашираму с первого взгляда, но не столько своей внешностью, хотя бесспорно, он являлся одним из самых красивых мужчин, которых она видела, сколько поразительным спокойствием и невероятной силой духа для такого молодого человека. В тот день она вышла поглазеть на новоприбывшего. Конюх их семьи подошёл, чтобы помочь Мадаре спешиться. Однако, как бы невзначай, задел лошадь по крупу. Хаширама заметила в его руке спицу, которую тот быстро спрятал. Лошадь, почувствовавшая внезапную боль, отреагировала громким ржанием и попыталась скинуть своего наездника. Подобный инцидент был направлен на то, чтобы показать Мадаре «его место», унизив юношу публичным падением с лошади. Но, старший сын Таджимы удержался в седле, сумев успокоить буйствующее животное. Затем Мадара спрыгнул с лошади, бросив поводья ошарашенному конюху, даже не взглянув в сторону последнего. После чего поклонился членам её семьи, сохраняя на лице маску вежливого равнодушия. Будто произошедшее не было чем-то из ряда вон. Хаширама, которая никогда не могла и помыслить о том, чтобы дать отпор или возразить хоть в чём-то, ощутила, как мурашки пробежали по всему телу. Словно… словно когда-нибудь и она сможет постоять за себя. Но чуда не случилось. Через пару месяцев Буцума ошарашил её внезапным заявлением. - Хаширама, вчера я был во дворце кампаку императора. Он обмолвился о том, что ты приковала его внимание на этом весеннем фестивале. Господин Тоётоми Хидеёси выразил желание сделать тебя одной из своих наложниц. И я уже дал на это согласие. Хаширама почувствовала, как перед ней рушится весь мир. У неё уже начали зарождаться романтические чувства к Мадаре. Она упорно пыталась столкнуться с Учихой, как бы невзначай, чтобы иметь возможность завязать лёгкую беседу ни о чём и стать ближе. Хаширама питала надежду ему понравиться. Но это больше не имело смысла. Отец решил продать её подороже, как только предоставилась такая возможность. - Но папа! – Хаширама, наверное, впервые в своей жизни повысила голос, и не на кого-нибудь, а на отца, попытавшись выразить свой протест. - Он такой старый и уродливый! Я не хочу быть его… не хочу быть с ним! – глаза девушки начали застилать слёзы. Хаширама не успела опомниться, как отец дал ей пощёчину, а после схватил за плечи и хорошенько встряхнул. - Прекратила истерику, живо! У меня нет времени на твои бабские выкрутасы. Твой долг как дочери, во всём слушаться отца и не перечить ему. А если продолжишь строптивиться, то я быстро найду на тебя управу. Ты меня поняла? Хашираму душили рыдания, и ей с трудом удалось пробормотать в ответ нечто вразумительное. Больше Хаширама Мадару не видела вплоть до своего тридцатилетия. Она вернулась в отчий дом в сопровождении троих дочерей и с солидным количеством денег, которые должны были стать её приданным для последующего замужества.