Глава VII.

Жизнь в гареме была далеко не сахар, но Хаширама не почувствовала особой разницы. К ней и в собственном доме относились без особых пиететов, так что она просто приняла правила игры, ведомая самым основным инстинктом, присущим всем живым существам – выживанием. За эти годы она отлично овладела искусством по ублажению мужчин, хоть свои навыки и приходилось оттачивать на том, к кому совершенно не лежало сердце. Каждый раз, когда она ложилась в постель Тоётоми, Хаширама мило улыбалась, пряча за этим показным расположением свою боль. Она научилась мастерски имитировать удовольствие, закрывая глаза и представляя на месте отвратительного старика мужчину своей мечты. - Только вот… - Хаширама вмиг погрустнела, принимаясь разглаживать складки на своём кимоно. Она всегда так делала, когда была чем-то встревожена. - Что такое, госпожа? – тут же встрепенулась Каяо, участливо склоняясь к лицу Хаширамы. - Мне кажется, Мадара-сан мной не заинтересован. Будучи опытной женщиной, Сенджу знала, как смотрят мужчины, когда действительно хотят. Кампаку любил похвастаться красивыми наложницами перед друзьями, но при этом руководствовался правилом «смотреть можно, трогать нельзя». К Хашираме за эти годы были прикованы десятки, если не сотни мужских взглядов. Более явные и открытые, либо же завуалированные под показное безразличие, но посыл всегда был один – желание обладать. За Мадарой подобного заметить не удалось, хоть после возвращения она и сталкивалась с ним довольно часто. Отцу на тот момент было не до неё, Буцума ходил мрачнее тучи, а о причинах дочь спрашивать боялась, чтобы не попасть ненароком под горячую руку. Разительное отличие Учихи от всех остальных мужчин заключалось в том, что Мадара был с ней вежлив и обходителен. Конечно, странно было ожидать другого поведения, всё же, он обязан был подчиняться её клану, но вот слуги мужского пола обычно игнорировали Хашираму, а родственники-мужчины относись примерно на том же уровне, что и отец. Мадара не принижал Хашираму из-за принадлежности к женскому полу, не делал вид, будто её не существует, и, самое главное, он не окидывал её липким, мерзким взглядом, от которого хочется помыться, когда воспринимают не более, чем безликий кусок мяса с определённым функционалом, и который знаком любой женщине в мире. Но теперь ей хотелось, чтобы хоть иногда, но в его волевом и уверенном взгляде нет-нет, да и проскользнула хоть толика заинтересованности в ней, как в женщине. - Я думаю, что всё дело в том, что Учиха-сан прячет чувства глубоко в себе и не хочет демонстрировать их на публике, - попыталась приободрить служанка свою госпожу. - В наше неспокойное время, ожидать проявления романтических чувств от военного человека не стоит. За мужчину должны говорить его поступки, а не пустые, хоть и красивые слова. - Каяо, не ожидала я от тебя таких глубокомысленных речей, - подивилась мудрой мысли Хаширама. Каяо густо покраснела. На самом деле, она просто постоянно бегала с другими служанками смотреть выступление бродячих артистов на главной площади. В этот месяц у них было представление, главным героем которого являлся прославленный самурай, прошедший через множество жестоких битв и сражений, который по итогу нашёл свою любовь и стал примерным семьянином. Мужчинам нравилось слушать о войне, женщинам о любви, поэтому солидный доход от обеих сторон артистам был обеспечен. - Я должна быть сильной ради братика! Я должна быть сильной ради братика! – с такой своеобразной мантры теперь Изуна начинала свой день. Она хлопала себя по щекам и хмурила брови, пытаясь настроиться на боевой лад. Изуна запретила себе думать о предстоящем событии, стоически игнорируя всю предсвадебную суету. Это было не так уж и трудно, ведь её практически не беспокоили. Весь фокус внимания был направлен на жениха и невесту.  Но её сердечко каждый раз предательски замирало, когда она в очередной раз посылала служанку за Мадарой, а та возвращалась одна, потому что брат был занят. Непривыкшая, что внимание и время старшего брата больше не принадлежит ей целиком и полностью, Изуна очень сильно расстраивалась. Она копила в себе эту всё нарастающую боль, превратно истолковав слова отца, Изуна лишь вредила собственному эмоциональному и психическому здоровью. Когда же у Мадары выдавалась свободная минутка, Изуна вместо того, чтобы наслаждаться выпавшей возможностью и брать от жизни всё, печалилась о том, что скоро им вновь придётся расстаться. Она стала необычайно тихой, отвечала невпопад, и наспех натягивала улыбку, когда встречалась взглядом с Мадарой. На одной из таких встреч старший брат спросил прямо. - Изуна, ты себя плохо чувствуешь? - А? – она вздрогнула, застигнутая врасплох. - Н-нет, ты что, братик! У меня всё замечательно! – быстро выпалила следом, натянув фальшивую улыбку. «Ками-сама, я такая жалкая! Ну почему я не могу быть такой же сильной, как отец и братик…» Мадара мог бы утешить Изуну словами или даже подарками. Но оба способа казались ему неуместными. Лживое «всё будет хорошо» и попытка откупиться вызывали в Учихе неприятие. Поэтому он решил выбрать третий, довольно нетривиальный подход. Они шли по самой дальней энгаве дома и поблизости никого не наблюдалось. Идеально. - Залезай, - Мадара остановился перед Изуной, приседая на корточки. Младшая сестра, погруженная в себя, не сразу сообразила, что происходит. Но спустя мгновение, её личико озарилось, на этот раз, настоящей улыбкой. Изуне пришлось изрядно повозиться, чтобы устроиться на плечах Мадары, не оголяя при этом неподобающим образом свои ноги. - Готова? – спросил Мадара прежде, чем сорваться на бег. - Готова! - голос Изуны дрожал от предвкушения. Последний раз старший братик катал её так ещё в детстве. Ей пришлось хорошенько наклониться, обнимая Мадару за шею, чтобы занять устойчивое положение. Мадара держал сестру за талию и нёсся вперёд так, что у Изуны ветер свистел в ушах. Чистый, как звон колокольчика, смех Изуны оборвался, когда из-за угла появился Тобирама. Изначально, Учиха и не собирался туда заворачивать. Не на такой скорости. Он планировал спрыгнуть с энгавы и просто ещё немного пробежать по двору. «Не успею остановиться…» Но Мадара был твёрдо намерен, во чтобы то ни стало, избежать столкновения. Прямо перед самым лицом Сенджу он подпрыгнул, и, оттолкнувшись ногой от стены дома, вылетел вместе с сестрой во двор. В полёте Мадара успел стащить с себя Изуну и прижать её к груди, закрыв ей голову руками. Приземление вышло жёстким только для Мадары. Он сильно ударился о гравий, упав на спину. Впрочем, так и было задумано. Всё ради того, чтобы уберечь сестру и избежать возможного конфликта, в который, судя по всему, его хотел втянуть Тобирама. Кривая ухмылка белобрысого стояла у Учихи перед глазами, пока Изуна, сперва замершая от шока, не зашевелилась на нём. - Б-братик, т-ты в по-порядке? – выдавила из себя девушка, заикаясь и дрожа. - Да, - коротко ответил Мадара, а Изуна, тем временем, кое-как с него слезла, с тревогой осматривая старшего брата. - Нет! Ты же поранился! У тебя кровь идёт! – заметив глубокий, продольный порез у него через всю руку, Изуна попыталась вскочить, чтобы позвать служанок. Но тут же упала, так как от пережитого стресса ноги её не держали. - Ох, простите, господин и госпожа Учиха, что доставил вам хлопоты. Я такой неуклюжий, - послышался рядом с ними вальяжный голос Тобирамы. Сенджу наклонился с намерением взять Изуну под руку и поднять. Мадара опередил его, резко вставая вместе с сестрой, отодвигая ту от Тобирамы. Изуна растерянно переводила взгляд то на одного, то на другого, не понимая, что происходит. Воздух между мужчинами был настолько плотным, что его можно было резать ножом. Чувствовалось невероятное напряжение.  - Зачем же так резко реагировать? Я всего лишь хотел помочь. - Думаешь, я позволю тебе касаться моей незамужней сестры? – Мадара всё-таки не сумел сдержаться. Он начал закипать, и не заметил, как перешёл на «ты». Тобирама этого и добивался. Выводя людей на негативные эмоции, будь то гнев, печаль или боль, он чувствовал себя живым. Вот и сейчас, Сенджу был словно волк, учуявший запах крови. - Что здесь происходит? – раздался женский голос. К ним направлялась Хаширама вместе со своей служанкой. - Всего лишь небольшое происшествие, сестра, - язвительно отозвался Тобирама, скрестив руки на груди. - О… Мадара-сан! Ваша рука… Каяо, немедленно принеси лечебную мазь и бинты, - оперативно сориентировалась Хаширама. Служанка бросилась исполнять приказ, а Хаширама достала из расшитого бисером мешочка чистый платок и наклонилась к содзу, чтобы смочить его водой. - Благодарю вас, Хаширама-сан, - Мадара поблагодарил девушку, пока та аккуратно промакивала кровь на его руке. - О, что вы! Не стоит благодарности. Это меньшее, что я могу для вас сделать, - Хаширама смущённо улыбнулась, опуская голову. Она вела себя так, словно Изуны тут не было и даже ни разу не посмотрела в её сторону. Юная Учиха почувствовала себя лишней. И даже хуже – никчёмной. Она ничего не сделала, а эта… эта женщина позаботилась о Мадаре, будто братик уже принадлежит ей! И они называют друг друга по имени… Вернувшаяся со всем необходимым служанка передала лекарство и бинты своей госпоже. - Я бы хотела обсудить с вами один важный вопрос, Мадара-сан. Если вы сейчас, конечно, не заняты, – без стеснения поинтересовалась Хаширама, пока выверенными движениями наносила мазь и накладывала бинты. - Тогда не буду вам мешать, - отозвался Тобирама и, развернувшись, покинул их. Изуна продолжила стоять, не зная, куда себя деть. Она не чувствовала ничего, кроме неловкости и стыда. Лучше всего было тоже уйти, но вместо этого Учиха смотрела на брата, желая услышать от него, что ей надо делать. - Изуна, тебе лучше вернуться. Я навещу тебя позже. - Хорошо, бра… - Изуна не успела закончить. - Так вот, Мадара-сан, я хочу знать ваше мнение о… Хаширама взяла Мадару под здоровую руку, и они направились в сторону фруктового сада. За ними следом отправилась и служанка Хаширамы, пока Изуна переживала очередное унижение. Девушка начинала терять веру в себя. Ни на что не годная, от неё совершенно никакой пользы. Раньше весь мир крутился вокруг Изуны. Отец и брат любили её безусловной любовью. Слуги выполняли любой каприз. Родня и учителя, которые хоть иногда и брали на себя слишком много, всё же не позволяли себе подобного, вопиющего пренебрежения в её адрес. Столкнувшись с таким отношением впервые, юная Учиха растерялась. Она не знала, как дать отпор, не привыкла отстаивать себя. Ей недоставало опыта, хитрости и смекалки для подобных «игр». Безопасное пространство, заботливо выстроенное Таджимой вокруг своей дочери, пошло трещинами. Мадара, ещё в раннем детстве ставший самостоятельным, имел в себе необходимое мужество и силы для того, чтобы защитить не только себя, но и свою сестру от любой угрозы, будь то физическое или моральное воздействие. И в этом было самое большое различие между братом и сестрой. В предсвадебное утро Изуна чувствовала себя ужасно. Накануне отец приходил проведать и мягко намекнул, что её присутствие на церемонии обязательно. - Госпожа, какого цвета пояс вы хотите? – хлопотала вокруг неё личная служанка. - Мне всё равно… - Я думаю, вам подойдёт розовый. Или нет, жёлтый всё-таки лучше сочетается с красным… - продолжала суетиться та. - Ты что, оглохла?– Изуна подняла на неё злой взгляд. - Тупая девка! Я сказала, что мне ВСЁ РАВНО! – под конец Учиха сорвалась на крик и замахнулась на служанку. Та от испуга выронила пояса и начала причитать, беспрестанно кланяясь и извиняясь. Изуна замерла, так и не ударив девушку. Она опустила руку, и на её хорошеньком личике промелькнуло отвращение. - Пошла вон из моего дома. Больше ты здесь не работаешь. - Простите? - девушка подумала, что ослышалась. Не может же Учиха-сан с ней так жестоко поступить. - Чтобы через час духу твоего здесь не было. Если не уйдёшь по-хорошему, то я на тебя собак спущу. Служанка зажмурилась и закрыла рот рукой, чтобы не завыть. Девушка ещё раз поклонилась и поспешила покинуть комнату своей бывшей госпожи.

Примечания.

Энгава в Японии — это деревянная крытая веранда или галерея, расположенная по внешней стороне традиционного японского дома, которая служит переходом между внутренним пространством и садом, позволяет любоваться природой, а также обеспечивает защиту от солнца и дождя. Это уникальная архитектурная конструкция, которая создает ощущение единения дома с окружающим ландшафтом. Содзу — устройство, используемое в японских садах. Обычно изготавливаемое из бамбука, содзу состоит из вертикальных стоек и прикреплённого к ним пустотелого коромысла, в которое через находящуюся сверху трубку или жёлоб поступает вода. При наполнении коромысла вес воды заставляет его опрокинуться, при этом вода выливается, а коромысло издаёт резкий звук, ударяясь о твёрдую поверхность снизу. Пустое коромысло возвращается в исходное положение, заново наполняясь водой.