ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ГЛАВА 3: ОХОТА НА ЛИСИЦУ

      Как же глуп дракончик: увидел странную лисичку и побежал следом. Обычные смертные бы проигнорировали факт пушистой хитрюги, максимум, что бы они сделали, – сфотографировали и выставили в свои соцсети с припиской «Сбежала из зоопарка». Её глазами я видела, как юнец приближался, и, дав команду своему голему, повела его в самую глубь парка. А брюнет следовал за ней, игнорируя ветки деревьев, что обдирали его кожу. Я наблюдала, ощущала запах его разгоряченной крови. Интересно, а у драконов она всегда пылает ярким пламенем? Чем-то запах схож со свежим глинтвейном. Его запах – мята и корица. Сочетание странное, но манящее. Джейкоб был против моей мести, но ненависть сильнее меня самой, и я хотела бы вырвать короля из его зоны комфорта. О,       Великий Ворон, дай мне сил отомстить самому королю! Они предали тебя, подставили и стерли всё, что тебе, нам было так дорого.       Я медленно убрала прядь своих волос, прикрывая глаза, в осознании того, куда малец влезает. Охотник, но повелся на такую банальность. Другие бы охотники произвели выстрел по зверьку и убедились в том, что это просто фальшивка, наполненная моей же кровью. Интересно, как быстро принц поймет, что все, что говорила верховная, – правда? Сероглазый дракон ведь не верит в байку о последней сатарийке среди эльфов, отнесясь к рассказу со скептицизмом. Уверен в проделки вампиров. О, Великий Орфен, дай мне смелости поднять свой кровавый хлыст на создание твоего брата, что построил миры на лжи и боли! Я ведь знаю, ты благословишь своего последователя, дитя крови.       Дай мне сил победить... Отомстить.

***

      Сказать, что я идиот – это не сказать ничего вовсе. Зачем-то попёрся за пушистой лисичкой, порвал свои штаны о кусты терновника (откуда он тут вообще?), которые накинул впопыхах, да к тому же её ещё и упустил. Для чего я пошёл за ней? Сам не понимал. Но я заметил кровавое пятно на асфальте, где сидела чёрная плутовка. Обычная кровь, которая припеклась к асфальту, больше походило на то, что сегодня кто-то упал на скейте и неплохо приложился головой, спасибо, не насмерть. В воздухе застыла чужая мне энергия, и исходила она от пятна. Лиса была простым големом, сотворённым магией крови. В моменте поверил словам ведьмы, что говорила о последнем эльфе. Осмотревшись по сторонам, мои глаза заметили на горизонте свет фар надвигающейся на меня машины, и я сошёл с дороги. Это был наш шериф, который остановился около меня, спустил боковое стекло и устало посмотрел, словно весь день разгружал фуру цемента и ему даже ящиком колы не заплатили. Мне оставалось лишь спокойно поздороваться и убрать волосы назад, словно вальяжно зализывая, подобно очередному городскому пижону.       — Шериф Флойд, какая встреча! Как ваше здоровье?       — Привет, салага. Ничего нового. Я бы поговорил с тобой, да вот твой папашка обещал мне телек и футбольный матч. А его всё нет и нет.       — Он не говорил вам? – я был обязан соврать, чтобы не выдавать секретов. – Тут у него дела сложились срочные. Звонили, чтобы приехал. То ли по работе. Вы не злитесь на старика, я-то ему скажу, что слова нужно держать. Вы лучше скажите мне, как там Линда.       Линда. Подруга детства, если можно так выразиться.       Когда начинался дождь, Линда всегда выбегала из дома, чтобы станцевать одинокий вальс со своими мечтами. И пусть соседи говорили, что она чудноватая — мне это нравилось. Из всех девушек она не боится быть собой. Я люблю её разговоры в час ночи на крыше родительского дома, люблю её кривые поделки, что храню ещё со школы. И я знал, что мне не место рядом с её рукотворными чудесами, хоть и стараюсь быть лучшим для неё.       Шериф же не очень-то рад нашей дружбе. Флойд верит, что малышка Ли не оставит старика и не выйдет замуж, особенно за такого балабола, как я. Несмотря на то что он хорошо ко мне относился, шериф постоянно гонял меня от окна своей падчерицы. Джеймс лишь смеялся, глядя, как меня привозили в полицейской машине. Но он принял тот факт, что дети взрослеют, а их дружба порой становится чем-то большим, и ему пришлось одобрить нашу светлую и наивную любовь. Когда я спросил о его дочери, он нахмурил брови и сжал руль полицейской машины, явно не желая отвечать мне на вопрос.       — Малышка сейчас занята церковным хором. Ей не до твоих адских криков, под которые режут козла.       — Сказал человек, который слушает Pink Floyd.       — Это другое, молодой человек. Это моя молодость и молодость твоего отца. Хорошая группа, между прочим. Не то, что ты там слушаешь. Спорить я не стал, лишь рассмеялся. Слишком часто старик страдает от моих замечаний в сторону музыки, особенно учитывая, что меня растил пропитый рокер, который был свидетелем, как сам великий и ужасный Оззи Осборн откусил голову бедной летучей мышке на концерте. Так уж получилось, что у шерифа фамилия — это кусок названия группы, и это служило частыми издёвками с моей стороны. Я кивнул на прощание и повернулся в сторону дома, а Флойд уехал прочь, поскорее — к дочке. Уходить я не торопился, глядел в парк, вспоминал лисичку. Почему-то мне казалось, что всё, что говорила Верховная, — правда. Время было позднее, и я решил, что, пожалуй, отдам себя царству Морфея, а с делами чернобурки разберусь завтра.

***

      — Очень хуёво слышно бас. Бас хуёво слышно, – раздался грубый мужской голос в микрофон. – При этом мастер накручено дохуя. А бас всё равно хуёво слышно. Хотя бас охуенный.       — Такой хуёвый ты бас-гитарист.       — А другого нету. А хуёвый, не хуёвый, хули делать. Других хуй найдёшь. С такими хуями играть хуйню всякую. Я сидел на столе, поправляя текст песни, пока басист и барабанщик обильно обменивались нецензурной лексикой. Пропустил работу ради репетиции — как-никак, мы хотели записать демку и попробовать отправить её в студии. Может, повезёт — получим славу и признание. Текст о потере казался мне сухим. В этот раз песню писал наш гитарист Лойд.       Наша группа была небольшой: я — солист, который порой играл на своей первой и последней электрогитаре; Лойд — второй гитарист, играет на еле живом "Гибсоне", который достался от деда (мы все в это верим); Кайл — барабанщик, которого мы шуточно называли евреем из-за сходства с героем сериала «Южный Парк»; и бас-гитарист Дин — если он вообще приходил на репетиции, то это уже хвала богам. Обычно он валяется пьяный в стельку под какой-нибудь помойкой у бара.       Несмотря на такую компанию, группа была весёлой. Нам даже удалось выступить в одном байкерском баре.       В последнее время у нас не получалось написать хорошую, адекватную песню — во многом из-за того, что Кайл душнил. Стоило ему услышать знакомый рифф — сразу называл песню, группу и год выпуска. Из-за этого Дин психовал и уходил с репетиций. Мне пришлось взять на себя ответственность и переписать текст, потому что господин барабанщик заявил, что слишком похоже на старые хиты Iron Maiden.       Теперь мне пришлось варить текст, глядя на своих придурков, которые были готовы разнести всё, лишь бы доказать свою правоту. Как я ни старался — не шло. Всё могло быть хорошо, если бы я не забил свои мысли ночной пробежкой за лисой — и не внес это в текст.

В ночи черней, чем воронье крыло, Лиса скользит, неведомо откуда. В глазах её — колдовское стекло, А в лапах — магия кровавого сосуда.

      Смотря на текст, я вырвал лист из блокнота, скомкал и бросил в сторону. Попробовал снова писать, но ничего не выходило. Моя голова была забита не песней, а заказом от ведьм. Перед репетицией я написал Джейкобу о странном заказе, но в ответ получил краткое: «Откажись.» С трудом уговорил его на встречу, и теперь ждал, когда глава вампиров вальяжно завалится в нашу обитель и расскажет мне про лисичку. Я записал гигантскую тираду о ночной вылазке, и, справедливости ради, ему это совсем не понравилось.       Пока я размышлял, Дин поднял скомканный листок, который я небрежно выкинул, и развернул его. Я метнул в него ещё один лист — но, к счастью, в том был просто черновик. На том листке был текст, куда сильнее раскрывавший мой заказ. Хвала богам, они не знали об этом.       Поймав второй лист, Дин зачитывает:

Она прекрасна, как увядающий цветок, Но чары — лживы, ядовит их мёд. Он помнит слёзы, боль и крик сирот, И меч его безжалостно вспорет.

      Технически — бред. Но с другой стороны, если песни дойдут до заказчиков (а это мои ребята) — я получу по шее. Наверное, мог бы и дальше размышлять об этом, но вдруг стало тихо. Я поднял глаза и заметил, как стадо балбесов мгновенно превратилось в сборище джентльменов, которые и мата-то, выходит, не знают.       Причиной метаморфозы была она — та, о ком я так часто думал и надоедал шерифу. Линда убрала локон светло-русых волос за ухо и тихо поздоровалась с группой, после чего подошла ко мне и, как подобает мышке, аккуратно положила рядом со мной ланч. Я мгновенно занервничал.       Она часто приносила мне обед — то на работу, то на репетиции — и отчитывала за пристрастие к пиву. Но стоило мне попытаться сказать, что я к ней чувствую — она, словно лепесток хрупкого цветка, ускользала за дверь. И сегодня Ли снова навестила меня, оставив контейнер с ланчем.       Со мной она не поздоровалась. И дело не в грубости — скорее, мы были теми самыми дураками, которые сгорят от стыда, если возьмутся за руки. Я тихо буркнул приветствие и улыбнулся девушке. Она лишь протянула руку и поправила мою грязную шевелюру.       Разговора не вышло, но она кратко и тихо произнесла:       — В восемь, в парке жду.       И снова исчезла — как обычно.       Повисла тишина. Только смех Кайла прорвался сквозь ткань безмолвия, как острые иглы. Закатив глаза, я хотел вернуться к тексту, но ярость взяла верх.       — Заткнись, на хуй! — рявкнул я на своего друга. Неловко? Однозначно. Стыдно перед группой? Тоже.       Я потер виски, посмотрел на ребят и жестом попросил одного из гитаристов наиграть хоть что-то. Но даже у них не было идей.       — У нас творческий застой? — нескромно, даже с издёвкой, спросил я.       — Есть такое, — ответил Лойд, перебирая струны. — Всё, что я играю, выходит копиркой Оззи или, того хуже, Korn. А мы вроде как собираемся писать альбом и отправлять продюсерам...       — Если они вообще нас будут слушать, — добавил барабанщик, ударив по тарелке. — Сейчас в моде явно не рок. Очередная попсовая херь, что крутят на MTV, и то больше бабла рубит. Им выгодно раскручивать не талант, а то, что хавает толпа. Что у нас там в тренде? Лучший певец — Джастин Бибер, у меня сестра готова трусы снять, лишь бы он расписался на её сиськах. Кэти Перри с её наркоманскими клипами...       — Ты откуда знаешь, что в моде? — спросил я с иронией.       — Говорю же — сестра. Она и не такую ересь слушает. Мать ей даже билет обещала купить, а меня опрокинула с концертом, когда приезжал Кори Тейлор, скинув на то, что "маньяки глотки себе рвут". Тебе хорошо — отец у тебя вообще фанат праотцов хэви-метала, сам на концерты возит.       — Ну, на Слипов и я не попал, — пробурчал я. И резко перевёл тему: — С текстом вообще не выходит. У меня выходит какая-то фолковая ерунда.       — А что у тебя?       — Лисы. Просто... Ночью я за окном увидел чернобурку — и вот итог.       — Эш, а может, хватит бухать за четверых? — вмешался Дин. — Ты по пьяни и фей видишь. Только на деле это, скорее всего, проститутка, которая выгребла твои бабки.       — Очень остроумно, Ди. Я вам не поэт, я умею писать музыку и петь. Тексты — не мой талант, а жаль!       — Зато Линде поэму написал. Опять же — пьяным. Она оценила, как ты облевал машину нашего шерифа?       — Вот ты сейчас решил вспомнить, что было год назад. Ладно, за работу.       Вся группа принялась подбирать ноты, стараясь найти золотую середину.

***

      Репетиция закончилась ближе к вечеру, хотя я надеялся раньше. Я уже не успевал на встречу с Ли и не знал, какие слова подобрать, чтобы извиниться перед ней за опоздание. Опоздал я на час и не мог представить, как милая девушка расстроится. Опять. Я был настоящим раздолбаем, и было даже как-то плевать на это — если, конечно, это не касалось Линды. Я осмотрел улицу, ловя взглядом первое такси, но машины активно игнорировали моё существование. Перебирая ногами, я тащился по тротуару, пиная пустую банку из-под колы и осознавая, что прощения я не заслужил. Наверное, я куплю ей цветов... Хотя нет, она подумает, что я хочу от неё откупиться, и ещё сильнее обидится. А может, купить её любимые панкейки с вишней? Даже не знаю. Я не любил просить прощения покупками — хотя на многих дам это работает. Наверное, лучше будет, если я приму пощёчину по своему хмельному лицу и выслушаю, какой я раздолбай. Это справедливее. Мимо меня пролетел байк, до хруста костей знакомый. Джейкоб часто катался на закате и постоянно проезжал мимо, даже не тормозя. Максимум он мог показать байкерский жест приветствия — и мчал дальше за горизонт, будто ничего не случилось. Но сегодня он остановился, сбавил скорость как прилежный водитель и снял с головы мотоциклетный шлем. Каждая девушка бы очаровалась его брутальностью — я это знал не понаслышке. Видел, как школьницы строили ему глазки, за что мгновенно получали самый низкий балл и приглашение родителей в школу. Серо-голубые глаза были полны смерти и разочарования в мире людей. Шрам, что рассекал глаз, мог отпугнуть потенциального собеседника. На шее виднелся кусок татуировки, что под курткой превращалась в руны: для обычного человека — просто узор, для вампира — защита от колдовской дряни. Он был простым брутальным мужчиной, мечтой каждой девушки. Идеальный кандидат для любовного романа — если бы не шрамы, которые кричали о крестовых походах: от меча до плеча, от стрелы до горящего клейма. Как я уже говорил, школьницы сходили с ума по Блэру, но он всегда первым делом говорил что-то вроде: «Я женат» или «Несовершеннолетние меня не интересуют». Но разве это останавливало пубертатную язву? То ли и правда внешность цепляет, то ли вампирские чары работают, когда не надо. Он хорошо подходил под категорию сурового байкера: чёрный байк — вроде как Харлей, хотя я в них не разбираюсь; полный комплект мото-защиты и суровый взгляд. И с этим взглядом я встретился.       — Вау, серовласка остановила у неприметного мальчика, — хотел передразнить, но получилось сухо и безэмоционально, и я в итоге хрюкнул от тупости своих слов. Мой друг был не в восторге.       — Опаздываешь, дружище. Я-то, может, докину тебя...       — О, чудно! Спасёшь моё свидание! — внезапно перебил я, не понимая, суровый у него взгляд или просто расслабленный.       — Дай договорить немому! — рявкнул он, и я, как трусливая девочка, подпрыгнул от неожиданности.       — Блять! Вот рявкать не обязательно! — решил я перекричать вампира, а потом перешёл на обычный тон. — Да, взял. И вообще, я писал тебе об этом. Сообщения читай иногда. Она мне затирала про эльфа крови, хотя звучит как байка. Хотел тебе сегодня рассказать.       — Байка, значит, — Джейкоб нахмурился, сжимая шлем. — Она говорила что-то ещё?       — Меня больше волнует, почему тебя так терзает эта старая сказка? Эльфов же нет после того геноцида. Как клишировано, кстати.       — Об этом я и хотел поговорить. — Он поднял свой тяжёлый взгляд на меня, словно давя совестью. Он явно знал что-то больше. — Мы ведь друзья?       — Да. Ты меня пугаешь, чувак. — Мне стало некомфортно, и я, как ссыкливый кот, огляделся, будто хотел сбежать от чего-то серьёзного. — Неужели заказ тебя так напрягает?       — Не совсем, Эш. Ты врал мне. И даже очень хорошо.       — Джейкоб?       — Какого дьявола ты не сказал, что ты принц и потомок дракона?       Я выдохнул — с меня свалился самый тяжёлый груз ответственности за преступление, которого я не совершал. Согнувшись, прижал руки к коленям и нервно рассмеялся, игнорируя вампирский взгляд, сверлящий затылок. Выпрямившись, стёр рукавом куртки пот со лба.       — Я не врал. Да, не сказал. Думал, ты и так понял. Я думал, вампиры умеют определять кровь драконов, королевских выскочек и прочей херни.       — Извини, я не знал. — Его лицо стало мягче. — И всё же ты мог сказать раньше. Я думал, ты не доверяешь мне. Может, король настолько разочаровался в кланах, что послал тебя.       — Я в рот эту корону ебал. У меня с отцом, скажем так, ужасные отношения. Он скинул меня сюда во время политической зарубы и забил болт. А теперь требует, чтобы я взял на себя обязанность короны. Только вот нюанс: я не правитель. Мне это не нужно. Понимаешь, Джейкоб, я хочу вырваться из оков своей семейки где-то там, за Террой, взять три ящика пива... Нет, восемь! Восемь ящиков пива! Взять ребят и свой грузовик прямиком из Скуби-Ду и устроить тур по всей, мать его, Терре... Простите, Земле я хотел сказать. Мне вот вся эта ДнД-тема в реальной жизни не интересна. Я провёл бы тур, стал бы знаменитым, чтобы нашу музыку любили по всему миру. А потом бы я остепенился и женился на Линде. Ну, может, на досуге парочку нетопырей завалил бы для баланса вселенной. Повисла пауза.       — Мог бы сразу мне всё это сказать. Садись, наследничек. Раз ты такой откровенный — приготовь свой лучший смокинг. Я сел на мотоцикл и брезгливо взялся за друга, чтобы не улететь с аппарата. Его слова сильно меня смутили, словно кровосос намекал на встречу кланов, где, видимо, нужен мой голос. Понять бы только — для чего.       — А что я у тебя там забыл?       — Знакомство с женой, — после этой фразы он надел шлем.       — Ну охренеть теперь, а я думал — душный совет.       — Она ещё тот совет...       Мотоцикл тронулся с места и быстро помчался вперёд — да так, что моя физиономия собрала всех мошек и комаров. И я бы понял, если бы они залетели в рот: всё куда хуже — глаза. Пока я опускал взгляд, чтобы не собрать новую пачку насекомых, я снова увидел её. Пушистое создание юркнуло куда-то в сторону и, подобно призрачной материи, растворилось, как мимолётное видение. Может быть, я рассмотрел чёрную лису, если бы не скорость. Может, я сошёл с ума? Почему эта лиса так интересует меня? А вдруг я перепутал её с кошкой или собакой? Моё сознание снова видело чёрную шёрстку, пушистый хвостик и... красные глаза. Нет, я точно бредил. Я ждал, когда друг остановится       — ведь был обязан поведать о странном зверьке.       Может, это и правда шутки ведьм? Наверное, только богам и дано понять.