СПЕЦГЛАВА: ПОЛАРОИД

      — Знаешь, если выжрать ящик пива, это не поможет подготовить ёлку. Поэтому прекрати пить, как гном после недельной вахты, и быстро пошёл ставить ёлку, — голос Лэйн прозвучал подобно звонкому хрусталю, который вот-вот со звоном разобьётся о стену. Я же спокойно смотрел в её недовольные красные глазки, попивая своё пойло.       — Так с пивом веселее.       — Я понимаю, что ты бился головой в детстве о бетонную стену, но иди уже и сделай, что я прошу.       — Ваш каприз за ваши деньги.       — Ладно. — В её строгом голоске прозвучала лисья ухмылка, и она схватила остаток пива, которое ещё не попало в моё тело, швырнула в урну — и не просто швырнула, а запечатала магией — и уставилась на меня. — Теперь идёшь?       Меня сковало в мгновение ока. Я сполз с дивана и встал на колени, устраивая цирк. На носу Новый год, и мы готовились: Лэйн занималась столом, Джейкоб украшал дом снаружи, а на мне была ёлка. Но мне было настолько лень, что я предпочёл выпить, прежде чем заняться делом.       Только вот эльфийка вовсе не в восторге. Зря я игнорировал её просьбу — теперь мои баночки запечатаны той магией, которой я не мог распечатать. Я подполз к её ногам и стал дёргать за штанину её махровых штанов, словно бомж, выпрашивающий милостыню, но получил полотенцем по голове.       Когда я отпустил её ногу, эльфийка вальяжно пошла на кухню, где пахло тёплым и уютным глинтвейном. Она приходила в такую истерику, когда для праздничного напитка выбирали вино, — мне казалось, её магическая маскировка вот-вот спадет, и придётся массово стирать память в гипермаркете.       Лениво поднимаясь с пола, я хрустнул шеей и поправил свой свитер, который с нежностью связала мне Линда. На красно-зелёном фоне вышивки был виден рисунок Санты, летящего по небу на оленьей упряжке. До чего банально… но когда это от любимой, любая безвкусица становится произведением искусства.       Праздник мы решили встречать в моём доме, так как Джеймс уехал с друзьями на мальчишник, а у меня, по словам рогатой, было уютно. Телевизор молчал, зато на весь дом играл мой виниловый магнитофон, из которого задорно гремела «Весёлая песенка» в исполнении The Greedies. Чтобы тут играло что-то попсовое? Умоляю — истинный хозяин этого дома был бы против.       Песня вот-вот должна была заглохнуть, и я подошёл к магнитофону, достал кассету, стал искать что-то другое. Можно было бы отмотать, но к празднику у меня была особая болванка. Вставив её в проигрыватель, я услышал, как на весь дом раздался хриплый голос Ди Снайдера с его «Рождеством в стиле хэви-метал». Рождество для нас, рождённых за пределами Терры, было чужим, а вот Новый год — в самый раз.       Лэйн не возникала — значит, музыка её устраивала. В дом зашёл Джейкоб, смахивая белый снег с шапки, в которой он, в общем-то, не нуждался. Песня, кажется, очень ему понравилась, ибо было слышно, как он подпевал своим басистым голосом:

На моё тяжёлое Рождество

Моя любовь даровала мне:

Двенадцать крестов из серебряной тьмы,

Одиннадцать тюбиков смоляной туши для ресниц,

Десять пар подошв, оторвавших от земли,

Девять футболок, в битвах истёртых в лоскуты,

Восемь пентаграмм, заклинающих мощь,

Семь кожаных курток, суровых как страж,

Шесть баллонов лака, фиксирующих шторм,

Пять серёг-черепов, звенящих как звон,

Четыре кварты «Джека» — огня,

Три ремня со шипами, сжимающих стан,

Две пары штанов из блестящих спандекс-стен,

И навеки в кожу вплавленный лик Оззи

      Я усмехнулся и посмотрел на пустую ёлку, которой, казалось, было холодно без игрушек, — а она всё ещё валялась посреди комнаты. Джейкоб жестом дал понять: разбирайся сам, дружок. Подойдя к хвойной красавице, я взял веточку и аккуратно понюхал. И правда — пахнет праздником. Хотелось, чтобы Линда была тут… И снова запах ударил в нос: теперь это было имбирное печенье. Удивительно, как эльф крови умудрилась не запороть готовку. А готовила она обычно скверно…       Только я собрался схватить дерево, как Джейкоб всё же пришёл на помощь.       — Хватай, давай. Пока ты её поставишь, уже Хэллоуин наступит. Ты слышишь, как наша госпожа готова метать? — слово «госпожа» вампир произнёс с лёгким сарказмом, но полным любви.       — Я всё слышу, мальчики. В ваших интересах поставить её быстрее, иначе вместо праздничной посиделки пойдёте чистить снег по всему городу и собирать крупицы эфира.       — Дорогая, а вы не охуели? — спросил вампир супругу.       — Нет. — Тут её рогатая физиономия выглянула из-за двери. — Кто много языком чешет, тот не получит свой глинтвейн.       — Зная, как ты готовишь, есть риск умереть, — усмехнулся я и поднял ёлку. Джей же перехватил её за основание ствола, ногой пододвинул к себе крестовину и, аккуратно приподняв, всей своей древней кровососущей силой вставил ствол. Теперь ёлка стояла.       — Будешь много болтать — я завяжу твой язык, дракоша.       — Ужас, нам женщина угрожает. Ты слышал, Эш? Она намерена наказать тебя, — в его голосе звучал безобидный сарказм. — Тащи украшения, я не знаю, где они у вас.       — Ох… — Отпустив дерево, я вытащил из свитера хвоинки и воткнул в щетину вампира. — У меня есть гирлянда, мишура. Шаров нет. Вместо них мы с папой брали «Полароид» и фоткались в моменты, когда проводили время вместе. Эти фото и становились чем-то вроде шаров. Думаю, это можно повторить. Как-никак, вы мои близкие. Давай нашу горе-повара сфоткаем?       — Воспоминания на ёлке? Это даже мило, знаешь.       — Да, у меня в комнате альбомы битком. Если мыслить здраво, то кроме Джеймса и Линды у меня никого не было. А тут ты и Лэйн. Буду звучать как сопляк, но вы — моя вторая семья. Ты мне, считай, как брат, чувак!       Как и подобает старшему брату, он потрепал меня по голове и улыбнулся. Ничего не ответил — и я не мог его судить. Бывшему тамплиеру сложно выражать эмоции. Просто не умеет. Быстрым шагом я рванул к шкафу своего названого папы и достал фотоаппарат. Этот полароид видел, как я рос, как проникался музыкой и строил свою мечту. Аппарат знал меня лучше, чем кто-либо на этом свете. Воспоминания с близкими — это что-то невесомое и бесценное, что так легко может ускользнуть. Я боялся потерять всё, что было связано с дорогими людьми, и без зазрения совести хотел усыпать ёлку воспоминаниями. Лэйн плохо готовит. Но мы с Джейкобом стерпим и съедим всё — из-за нашей безграничной к ней… терпимости. Я сам не понимал, как в лице вампира и последней эльфийки обрёл семью. Казалось, меня никто не понимал, но в моменты, когда я терял самого себя, я ощущал тяжёлую руку на плече и острые ноготки, почёсывающие мне макушку, и слышал шёпот: «Всё хорошо».       И ни за какие силы, богатства миров и трон я не променял тех, кто стал больше, чем друзья. У меня был замечательный друг, боевая сестра — и в их окружении я находил утешение. Пусть Лэйн своенравна, но душа у неё тёплая и нежная.       Я проверил работоспособность «Полароида» и услышал, как подпевает эльфийка — на этот раз композиция сменилась на более спокойную, но всё так же ритмичную песню, которая так и называлась — «День Нового года».

Всё замерло в День Нового года.

Мир в белом начинает свой забег.

Я хочу быть с тобой,

Быть с тобой ночь и день.

Ничто не меняется в День Нового года.

В День Нового года…

      А она любила романтичные песни, только никогда в этом не признавалась. Если память не изменяла, это была любимая песня Линды — да и ей вообще нравилось творчество U2.       Аккуратно пройдя на кухню, я жестом пригласил и Блэра. Мы бесшумно наблюдали из-за двери: брюнетка, убирая локон волос, продолжала подпевать и пританцовывать, вытаскивая противень с печеньем. В её руках кулёк с глазурью напоминал гигантский карандаш для рисования, и каждый её жест был настолько выверенным, что аж глаза резало от этой идеальности. Вырисовывая узоры, Трагер прикусила губу, словно боясь что-то испортить.       Вспышка её вовсе не смутила — она даже показала козу в камеру и высунула язык.       Первое фото Блэр сразу выдернул из фотоаппарата и принялся размахивать им, чтобы оно быстрее проявилось. Тут же унёс его вешать на ёлку.       — А это разве не приём из фильма «Один дома»? — спросила рогатая, поднимая на меня красные глаза.       — Да, но ту часть фильма такая отвратительная, что киношники её не вспоминают.       — Ты обещал мне показать этот фильм, помнишь?       — Конечно. Как там глинтвейн?       — Попробуй.       Отложив свой инструмент юного кондитера, она достала бокал и налила праздничный напиток, не забыв закинуть для декора палочку корицы. Пока она выполняла все эти манипуляции, я тут же сделал новое фото. Когда Лэйн поставила бокал, то подошла и отобрала «Полароид».       Теперь понеслась и моя очередь — даже фото вампира появилось, где он искал место для снимка. Я был в безопасности.       Удивительно, но напиток оказался очень вкусным — видимо, эльфийка всё же следовала рецепту, а не как всегда, добавляя отсебятину. Тепло окутало моё тело, и я вышел из кухни, прихватив фотки из изящных рук своей подруги, и протянул их вампиру.       Щёлк! И вот новое фото.       Джейкоб не раздумывая, распахал снимки, отобрал фотик у сатарийки, взял меня и её в охапку и сделал совместное фото. Не знаю, сколько часов прошло, пока шла эта фотосессия. Мы забыли о готовом глинтвейне, о печеньях с вкусом имбиря. Время потеряло свой смысл — и было всё равно.       Ёлка была усыпана фотографиями нас — не обременённых битвами, преследованиями и войнами. Мы были как смертные — и это нравилось и мне, и им.       Когда вся фотосессия закончилась, мы выключили музыку, но включили пузатый телевизор, повидавший многое на своём веку. Я достал кассету с фильмом — чёрную VHS, которая ждала своего часа. Я не доставал её несколько лет. Вставив её в видеомагнитофон и отмотав к началу, я сел на диван, и теперь мы с интересом уткнулись в экран.       Много раз видел этот фильм, но бесценно было смотреть, как друзья впервые наблюдают за мальчишкой, который бесстрашно защищает свой дом от грабителей. Громче всех смеялась Лэйн. Постоянно задавала вопросы, но вампир затыкал ей рот попкормом.       За окном было слышно, как взрывался салют, как люди кричали «С Новым годом!». Глаза слипались — и у рогатой, и у меня. Джейкоб и сам уснул — видимо, принял немного зелья, так как вампиры не нуждались во сне. Маленький Кевин уже победил Гарри и Марвина, крича, что теперь они — мокрые бандиты.       — Знаешь, а я ведь хотела убить тебя, — тихо начала свой монолог эльфийка. — А ты… такой же, как и я.       — А что бы ты делала, если бы всё же оборвала мою жизненную нить?       — Мстила бы дальше. Ты же знаешь меня, Эши…       — Но ты выбрала другой исход.       — И я рада. Наверное, я никому так не доверяла, как тебе.       — Джейкобу?       — Он знает меня слишком хорошо. Теперь вот твоя очередь. Вы… не то чтобы семья. Словно Орфен дал мне вас как испытание — и я его провалила.       — Провалила тем, что обрела любимого и брата?       — Да. Всегда думала, что буду холодной чёртовкой…       — Дура ты, Лэйн. Ещё какая дура. С Новым годом.       — И тебя, Эшли…       Титры. А нас повалило в сон. Наверное, я даже счастлив, что встретил этот праздник дома, в уюте, и впервые не думал о том, кто я.       Может, так будет всегда?