Часть 1 или новое рождение.

Последнее, что Ярослав заметил, прежде чем его мир погрузился во тьму, был самокатчик, влетевший в него на огромной скорости. «Ну хоть Ворона успел выпустить», — пронеслась запоздалая мысль в затухающем сознании. «Всегда знал, что самокатчики — зло». *** Первое, что он почувствовал при пробуждении, была боль. Не та приятная боль после концерта, когда тело настолько устало, что не поддается никаким увещеваниям мозга, а резкая, почти оглушающая боль, как после драки, перешедшей в избиение проигравшего. Со стоном разлепив глаза, Ярослав уставился в белый потолок больничной палаты. Очень хорошей больничной палаты, стоит сказать. Не успев толком обрадоваться своей живучести и тому, что о нем явно позаботились, положив в частную больницу, Ярик осознал, что не может пошевелить ни одной из конечностей. Парализован? Быть такого не может. Паника мерзко сдавила грудь, а из горла раздался какой-то совершенно тонкий, высокий всхлип. На секунду застыв от шока Баярунас понял самое важное. Это не его голос. Он певец, он знает все о возможностях своих связок, а этот голос явно принадлежал ребенку. Рисунки животных на стенах и явно небольшая, относительного остального пространства кровать, на которой ему свободно хватало места, не оставляла сомнений в том, что это не его тело. Травмированный детский организм, не выдержав таких потрясений, вновь потерял сознание. *** Второе пробуждение было менее болезненным. Все ещё отчаянно надеясь, что последние воспоминания ему приснились, Ярик открыл глаза, тут же пересекаясь глазами с незнакомой девушкой. Черты лица явно выдавали в ней японку, но что-то в ее внешности казалось очень странным: может быть, нереалистичная идеальность и правильность черт лица, а может быть этот чересчур открытый и наивный взгляд, который сложно встретить у взрослого человека. — Yaroshi-kun, yatto megasameta nda ne, shinpai shita yo!— ласково прощебетала она, с волнением всматриваясь в явно скривившегося от боли Ярослава. — А? — только и получилось выдавить у него. То, насколько юным звучал его голос, не поддавалось никакому рациональному объяснению. С трудом приподняв свою руку, с облегчением понимая, что нет, он все же не парализован, Ярик вскрикнул от шока. Если все предыдущие наблюдения и даже восприятие собственного голоса можно было списать на черепно-мозговую травму, то явно принадлежащая ему маленькая, детская рука была достаточно веским доказательством того, в какой жопе он оказался. Это, кажется, называется попаданство? Сотни просмотренных аниме в едином порыве пронеслись перед глазами, заставив отчаянно застонать, явно испугав этим японку. Главное не вести себя сейчас слишком подозрительно — возникла, возможно, немного запоздалая мысль. Незнание языка и прошлого можно списать на амнезию, а во всем остальном главное просто не выделяться. Хоть бы он не оказался главным героем… Как-то слишком быстро он поверил в то, что происходящее не является глюком обколотого обезболивающим мозга. Вот очнётся он и будет со смехом рассказывать Даше и Сашке, как в коме попал в аниме. Казьмин явно будет завидовать красочности глюков, а Дашенька, наверное, будет просто рада, что он очнулся. Дашенька… Рациональное звено, не покинувшее его душу, запихнуло подступающую истерику куда-то вглубь мыслей, не давая разрыдаться прямо сейчас. А вдруг этот мир теперь навсегда? Только же всё в жизни наладилось. Не заметив того момента, когда девушка встала, Ярослав вздрогнул, осознав то, что она нависла над ним, и непроизвольно сжался. Не заметившая его реакции или просто не предавшая ей значения, японка коротко поцеловала его в лоб, потрепала по волосам и грустно пробормотала: —Yaroshi-kun, o daiji ni shitekudasai. — И ушла, оставив Ярослава в одиночестве приходить в себя. Последней мыслей перед тем, как провалиться в сон, было задумчивое: «Яроши-кун — это теперь мое имя?» *** Просыпаться от разрывающей тело боли определенно становилось традицией. И эта традиция ему явно не нравилась. Не реагируя на попытки врачей помочь ему и тихо плача от боли, Яр проскулив сквозь зубы что-то русско-матерное, сжался в маленький подрагивающий комочек. Казалось, что горит сама его душа, жар, зародившийся где-то у него под рёбрами, сейчас распространялся по всему его телу. Пламя окончательно закрепляло своё право на нового хозяина, окутывая повреждённые конечности целительным огнём залечивая даже самые мелкие последствия травмы, ставшей причиной смерти бывшего владельца тела. Будущий Десятый босс Вонголы должен выжить любой ценой, и сама Три-Ни-Сетте больше не допустит непоправимого.