Часть 2 или «этот странный ребенок»

Все соседи, живущие рядом с домом семьи Савада, знали, что Савада странные. Муж, который появлялся дома только по праздникам каждый раз в дорогом и новом костюме, но с абсолютно пустым и каким-то неживым взглядом. Жена, будто оторванная от жизни, часто разговаривающая сама с собой, игнорировала все их попытки познакомится с ней. И крайне неловкий ребёнок, боящийся каждого звука, не играющий ни с кем из соседских детей и часто смотрящий куда-то вдаль пустым взглядом. Наверное, поэтому никто особо не удивился, когда «умственно отсталый мальчик», оставшись без присмотра, пока его мать ушла в магазин, спрыгнул с крыши. Шестилетний «суицидник» ещё долго был бы главной темой сплетен в их квартале, но в тот же вечер по всем улицам проехали две черные машины, незримо для обычных людей сверкающие всеми оттенками фиолетового. А утром следующего дня уже никто и не помнил о случившемся. Ведь грязные секреты семьи остаются внутри семьи, это непреложный закон, который должен соблюдаться. Так что возвращался домой Ярослав без осуждающих шепотков за спиной, о которых он в общем-то и не подозревал. После перерождения Ярослав впал в апатию. Незнакомые люди, отсутствие друзей, семьи и даже просто знакомых наводило тоску. Даже такой в общем-то самодостаточный человек, как он, чувствовал себя крайне одиноким в этом новом, непонятном мире. Часами избегая Наны, а именно так звали мать этого тела, и сидя в “свой” комнате, глядя пустыми глазами на чужие многочисленные игрушки, он выходил только поесть, неловко пялясь в пол и отшатываясь от всех попыток Наны погладить или обнять его. А ночью, когда отчаянье достигало своего пика, он молча смахивал злые слёзы, так и норовившие пролиться на подушку. Он скучал по прежней жизни, по мюзиклам, по сцене, по всему, чего смог добиться упорным трудом, но потерял в одно мгновение, не иначе как по воле каких-то высших сил, в которые теперь невозможно было не верить. Единственная радость: после того последнего приступа боли, чудесным образом исцелившего все его раны (как это было возможно, он до сих пор не понимал), Ярослав стал постепенно понимать язык, который, видимо, достался ему от прежнего владельца тела или в качестве компенсации от тех высших сил, что забросили его сюда. Первый раз машинально пробормотав “аригато”, Яр удивленно распахнул глаза, настолько естественно и обыденно это прозвучало. После этого случая, язык с каждым днём становился всё понятнее. В какой-то момент осознав, что он теперь и думает на японском, Ярослав пережил небольшую паническую атаку. Забыть родной язык было равносильно забыть себя, а это ощущалось худшим кошмаром. После этого неприятного инцидента было решено взять себя в руки и наконец начать делать хоть что-то. Через силу заставляя себя выбираться на улицу хотя бы в моменты, когда Нана шла в магазин, он по мере своих сил помогал ей с пакетами и старался завязывать неловкие диалоги, часто подвисая с того, насколько юно и инородно звучал его голос, особенно вкупе с серьёзной и взрослой интонацией. *** Напевая столь родного сердцу «Ворона» и идя за руку со «своей» мамой, Ярослав усиленно размышлял о том, где же он всё-таки оказался. Его новый, детский голосок отчаянно фальшивил и срывался в самые неподходящие моменты, заставляя морщиться от воспоминаний о том, как каких-то пару месяцев назад, в той, другой, нормальной жизни, он исполнял те же любимые арии, но на огромной сцене, слыша радостные крики и аплодисменты его “армии”. А теперь он идёт по тихой японской улочке, слыша лишь пение птичек, да шум от редко проезжающих машин… Заставив себя подавить депрессивные мысли, Яроши тряхнул головой, возвращая себя на рабочий лад. Вопрос того, где он и как он тут оказался, все еще был открыт для внутреннего диалога. В наличии магии он уже не сомневался, но почему-то никто из окружающих его людей не размахивал волшебными палочками, не превращался в животных, не летал и даже не светился, как он во время своего чудесного исцеления. Резко остановившись, видимо пугая этим Нану, мальчик нервно захихикал. Доигрался. Если он сможет исцелять не только свои повреждения, но и окружающих, его старая роль Иисуса явно заиграет новыми красками в собственном же сознании. Не замечая ничего вокруг, Ярослав так же резко продолжил идти, утягивая Нану за собой. Он перебирал идеи, размышляя, какие новые возможности предоставляет ему его юность. Не впервой ему терять всё перед тем, как обрести что-то большее. Когда-нибудь он обязательно смирится, и к тому времени нужно успеть добиться хоть чего-то, чтобы на основе этого чего-то построить свою новую жизнь. Пока об этом приходилось только мечтать, ведь рваная рана на душе ещё даже не начала заживать. Но это вопрос времени. Он не даст себе забыть своё прошлое, но возможно, когда-нибудь, ему будет не так больно. *** С изучением собственной волшебной силы пришлось серьёзно повременить, ведь, несмотря на все старания, даже намёка на неё Ярослав не чувствовал. Он пробовал медитировать, но, видимо, его неусидчивость оставалось с ним и в этом мире, ведь спустя пару минут в одной позе он уже и забыл, зачем всё это затевалось. Пробовал он и много другое, из раза в раз претерпевая оглушительное фиаско. Решив, что быстрее сойдёт с ума, чем добьётся результата, он занялся первым по важности делом в данной ситуации: а именно поиском учителя по вокалу и ближайшего музыкального театра. Диалог с Наной получился несколько странным. Спустившись утром на завтрак, Яроши по обыкновению спрятал глаза под значительно отросшими волосами и, старательно подбирая слова, произнес: — Ка-сан, я увидел на телевизоре музыкальное шоу и теперь очень хочу научиться петь, — стараясь добавить побольше энтузиазма в голос, Яр напряженно ожидал ответ. Как он понял, в их городке было платным все, начиная школой и заканчивая всеми кружками, а поскольку жили они без отца, он не был уверен, что у них окажутся на это деньги. Услышав спокойное: — Ты бы хотел заниматься с другими детьми или наедине с учителем? — Ярослав даже как-то растерялся, пробормотав в ответ что-то про наедине. Лишь через какое-то время осознав, что у него все получилось, он удивленно заметил, насколько обеспеченной была его семья. Как он выяснил, на улице был лишь 2001 год, но у него уже имелись свой собственный компьютер и весьма хорошая для этого времени приставка. Он жил в большом доме, который принадлежал их семье, все его немногочисленные просьбы тут же удовлетворялись, будь то интересная ему сладость в магазине или вот репетитор, который явно стоил немалых денег. Нана точно не работала, и, уже смирившись с тем фактом, что, видимо, его родители и здесь разведены, Ярослав неожиданно узнал, что вообще-то отец у него есть и, судя по всему, он как минимум очень состоятельный человек. Узнал он об этом в общем-то случайно. Нана как-то раз упомянула за ужином, что через пару недель к ним приедет то-сан, заставив Яра серьезно задуматься, встречал ли он раньше хотя бы фотографии своего отца в этом доме. Увидев его легкое замешательство, Нана грустно улыбнулась, видимо подумав о том, что её Яроши-кун уже и забыл, что у него есть папа, и спустя какое-то время принесла альбом с фотографиями. В первый раз вглядевшись в серьёзное, немного даже грозное лицо, Ярослав испуганно сглотнул. «Ну и рожа. Вылитый мафиозник», — пронеслась шальная мысль в вихрастой голове.