Часть 4 или свет в конце тоннеля

«Вот и пришло время страданий. Бог наказал меня за все мои грехи разом», — думал Ярослав, надевая свою новую школьную форму. Да, он выглядел в ней очень мило, но то, что новый костюм был приурочен не к крутому концерту, а к двенадцатилетней каторге, очень раздражало. Галстук неприятно душил, форменная рубашка явно была ему великовата в плечах, буквально весь его вид напоминал о том, что минимум на ближайшие двенадцать лет он человек не имеющий права на собственное мнение. Вчера он уже сходил на торжественную линейку и не сказать, что остался в восторге. Да, дети были гораздо более тихими и дисциплинированными, чем ему помнилось, но они оставались детьми. И снова идти учиться, пытаться наладить дружеские отношения с одноклассниками, часами делать домашние задания — абсолютно не хотелось. А зная местный менталитет, его ещё и травить будут за то, что он не чистокровный японец. Насмешки и глупые оскорбления он точно переживёт, но дети ведь могут и избить. Натянув гольфы под эти невесёлые мысли и стараясь избавиться от воспоминаний о прошлой жизни, Яроши схватил рюкзак и побежал вниз по лестнице. Заглянув на кухню, чтобы взять бенто и обнять Нану на прощание, Ярослав наконец вышел на улицу. Цветущая сакура и тёплое весеннее солнце радовали глаз, совершенно не соответствуя настроению. Хотелось на кого-нибудь наорать. Как жаль, что он пока не может водить автомобиль. Раньше поорешь на чужую бмв — и так благостно на душе становилось. А сейчас? Эх… Не заблудившись лишь благодаря чуду и благодаря этому же чуду не опоздав, Яроши с трудом, но все же нашёл табличку с номером своего класса. На первом же уроке их заставили представиться одноклассникам и учителю. Скучая и смиренно ожидая своей очереди, Ярослав, краем уха отслеживающий все разговоры неожиданно услышал: — Меня зовут Киоко Сасагава, когда я вырасту, я хочу стать актрисой музыкального театра. Позаботьтесь обо мне. — Поклонившись классу, девочка с очень грустными глазами и милой улыбкой села на место. Яроши впился в неё взглядом и чуть не пропустил свою фамилию. Выйдя к доске, он неловко потеребил край шорт и, стараясь говорить правильно и грамотно, произнёс: — Меня зовут Яроши Савада. Когда я вырасту, я буду играть в мюзиклах и ставить спектакли. Тут же из класса послышались смешки и бормотание в духе: «Не смог придумать ничего нового и повторил за Киоко». Старательно пропуская все высказывания мимо ушей, Яр молча поклонился и вернулся на своё место. Как же ужасно хотелось домой. Урок японского, а затем ненавистная математика, которая пока ограничивалась переписыванием цифр с доски, пролетели очень быстро. И Яроши, уже готовый сбежать после уроков домой, был быстро остановлен учителем, который громко объявил, что сейчас самое время помыть класс. Детишки, взяв тряпочки, послушно окружили учителя, заставив Яроши удивлённо уставиться на них. Помимо учёбы ему ещё и уборщиком подрабатывать придётся! Круто, он ведь хотел себя попробовать в другой профессии, ну так получите, распишитесь. Взяв тряпку, чтобы не выделяться, Яроши подошёл поближе к учителю. Пока тот продолжал вещать: — Разбейтесь на пары и распределите зоны ответственности. Закатив глаза, Яроши стал ждать, когда все распределятся, чтобы пойти с тем, кто останется. Но внезапно его дёрнули за рукав, заставив обернуться. На него ясными глазами смотрела Киоко. — Яроши, хочешь пойти со мной убираться? — напряжённо спросила она, заглядывая ему прямо в глаза, словно пытаясь увидеть там что-то такое, чего не мог найти в себе сам Ярослав. — Я не против, — стараясь доброжелательно улыбнуться, произнёс он. Послушно проследовав за девочкой, которая отправилась в самый дальний угол комнаты, Яроши молча начал мыть пол в подконтрольной им точке. Увлёкшись монотонными движениями, Ярослав тихо начал напевать «Властелина ничего», который уже должен был появиться в этом мире, но, видимо, не появится никогда. Неожиданно за его спиной раздался тихий всхлип. Пытаясь понять, что именно могло произойти за такой короткий промежуток времени, Яроши оглянулся. Зажав рот рукой, на него смотрела Киоко, из глаз которой безостановочно лились слёзы. Подойдя к нему на негнущихся ногах, девочка опустилась на колени и тихо прошептала: — Ярослав? Подавившись собственным вздохом, Яроши вгляделся в лицо напротив, отмечая до боли знакомые черты. Нет, внешность и возраст были совсем другими, но это выражение лица, взгляд, даже интонации голоса — нет, он не мог их перепутать. Дрожащими руками дотянувшись до чужого лица, Ярослав всхлипнул и прошептал: — Дашенька? Лишь краем глаза заметив резкий кивок, он не раздумывая сжал её в объятиях. И сейчас было совершенно неважно, что они находятся в классе с толпой детей, которые явно не понимают их реакции, было неважно, что они сами были детьми. Сжимая в объятиях свою драгоценную, Яроши плакал от счастья. Он больше не один в этом мире. Рваная рана на душе начала заживать. *** — Ка-сан, знакомься — это Киоко. Моя будущая жена. — Хорошо Яро-кун. Вы будете кушать? *** С момента их встречи в этом мире прошёл уже месяц. Но, отчаянно боясь снова потерять друг друга, Ярослав с Дашей старались проводить всё дневное время вместе. Неважно, занимался ли кто-то из них уроками или просто отдыхал, они всегда находились в поле зрения друг друга. Они расставались только вечером, ведь до ужаса консервативные родители Киоко не могли позволить ей остаться на ночь с мальчиком, несмотря на то что им было всего по семь лет. История перерождения Даши оказалась более сложной. Она не помнила, что с ней случилось в их мире. И в один из вечеров, перед самым возвращением домой, она наконец собравшись с силами рассказала о том, что случилось после смерти Ярослава: — Знаешь, тебя бы, наверное, могли спасти тогда, — сглотнув тяжёлый ком в горле и пододвинувшись ближе к Яроши, прошептала она. — Я четыре дня сидела с тобой в реанимации, пока у тебя не остановилось сердце. Врачи так и не смогли сказать, почему это случилось, ведь твои травмы были не самыми тяжёлыми. — В очередной раз подавившись слезами и отчаянно вцепившись пальцами в руку Яроши, Даша продолжила: — А через несколько месяцев умер Саша Казьмин. Слишком поздно опознали рак, уже нельзя было помочь. Притянув Дашу к себе, не замечая, как по его щекам сплошным потоком текут слёзы, Яроши окончательно прощался со своим прошлым. Ему до сих пор снились их последние совместные посиделки после Сашиного концерта. Вымотанный, но счастливый до чертиков Саша, уминающий заботливо приготовленный Дашей поздний ужин, и Дашенька, довольно глядящая на их благодарные лица. И вот сейчас они снова вместе, но только вдвоем. До сих пор не привыкшие к своим голосам и отражению в зеркале. С сотнями кошмаров на двоих. — Я помню только последующие пять лет после того, как ты... А потом я родилась здесь. Не знала, что быть младенцем так скучно, — попыталась пошутить она. Криво улыбнувшись ей, Яроши дрожащим голосом произнёс: — Надо придумать, как стать бессмертными. Второй раз мы не переживем такое.