Глава 1 "Пепел и Свет"

Воздух дрожал от жара. Пекло было невыносимым, словно извергалось из самих недр земли. Огонь с жадностью пожирал крыши и скользил по стенам домов; пламя вырывалось через оконные проёмы, а чёрные столбы дыма устремлялись к небу, смешиваясь с металлическим запахом крови и криками. Крики — женские, детские, мужские — сливались в один непрерывный вопль, разрывая тишину, которой когда-то жила эта маленькая деревня, недалеко от западной границы страны. Воздух был тяжёлым и густым, как смола, пропитанная горечью. Каждый вдох обжигал лёгкие, впиваясь будто невидимыми когтями, а каждый шаг отдавался в теле лёгкой болью. Ингард был словно в оцепенении. В широко распахнутых от ужаса глазах отражалось танцующее оранжевое зарево — огонь плясал в его зрачках, как в зеркалах. Он не помнил, как оказался здесь, у леса — всё произошло слишком быстро. Мгновение назад он вместе с младшей сестрой рисовал углём на деревянной доске. Этим тихим вечером они ждали отца с очередной службы, на их крошечной кухне, под пение матери, которая, как всегда, готовила ужин. А теперь… — Беги! Мама. Она стояла в нескольких шагах от него — её лицо и платье, которое когда-то было светло-зелёного цвета, были испачканы сажей, пряди рыжих кудрявых волос прилипли ко лбу, а дыхание было тяжёлым, будто каждое слово давалось с большим трудом. — Ингард, беги! — закричала она вновь. Но он не мог. Ноги не слушались. Сердце стучало в груди так сильно, словно вот-вот вырвется наружу. Он слышал биение так громко, что оно заглушало треск сгорающих балок и крики людей. Всё тело парализовал страх — мальчик как будто прирос к земле. Он пытался отвести взгляд, но не мог — не мог оторваться от того ужаса, что надвигался. Мама резко развернулась, и её глаза расширились от ужаса. Чей-то силуэт шагнул из огня. Высокая, закованная в чёрные доспехи фигура, словно выточенная из материи ночи. Шлем скрывал лицо. Ни глаз, ни рта — лишь чёрная пустота в разрезах глазниц. Она шагала неспешно, неторопливо, будто была хозяином этого хаоса, словно сама тьма и зло прибыли на своё дьявольское пиршество. Шагала как по собственному дому, наслаждаясь мгновением страдания, которое оставляла за собой. — Нет! — закричал мальчик, срывая голос, и глаза матери встретились с его. Рыцарь подошёл ближе. Меч взметнулся вверх. — Беги… — шепнула она. Лезвие опустилось. Всё исчезло. Свет. Пламя погасло, крики растворились, а тело вырвалось из тисков цепей ужаса. Свет. Резкий и ослепительный в первые секунды, но не обжигающий. Напротив — мягкий, как-то самое весеннее солнце. Пространство вокруг словно растворялось в этом сиянии. Воздух перестал быть тяжёлым — теперь он был свежим, звенящим, лёгким, будто наполненным тысячами капель утренней росы. Ингард не знал, где он. Он не ощущал под собой земли, не чувствовал веса тела. Всё стало таким невесомым и прозрачным. Лишь изредка перед ним проплывали светлые колонны — высокие, идеально гладкие, как будто выточенные из жемчужного стекла. Они уходили вверх, в бесконечность, и исчезали в золотом свете. И вдруг он услышал голос. Нет — два голоса. Они звучали вместе, одновременно, при этом не мешая друг другу, сливаясь в единый звук. Один — мужской, глубокий и ровный, как далёкое эхо грозы в горах. Второй — женский, звонкий и тёплый, как пение весеннего ручья. — Ингард… проснись. Он не знал, откуда были эти голоса и что они означали. Но внутри что-то дрогнуло, будто воспоминание, забытое давным-давно, поднялось откуда-то из глубин сознания. Оно как будто появилось раньше остальных: раньше, чем его первые воспоминания о семье или даже о нём самом. Раньше, чем его собственное «я». Всё замерло. Свет, колонны, воздух — даже дыхание застыло. И в тот самый миг — снова нахлынувшая волна боли, огня и ужаса.

***

Ингард вскочил, тяжело дыша. Всё вокруг больше не пылало, и мир вновь обрёл прежние очертания: тёмный лес, небольшой лагерь, и лишь угасающий костёр отбрасывал дрожащие тени на близстоящие деревья. Дыхание было сбивчивым, а одежда прилипла к телу от пота. Пламя той ночи всё ещё горело в глубине памяти, преследуя его каждую ночь. — Опять этот сон? — рядом раздался тихий голос. Гард повернул голову. Его друг Клейн сидел у костра и задумчиво вертел в пальцах тонкую сухую ветку. Огонь отбрасывал мерцающий отблеск на его лицо — худощавое, с высокими скулами и узкими чёрными глазами, в которых всегда таилась хитрость, даже когда он говорил серьёзные вещи. Ингард провёл ладонью по лицу, смахивая стекающие капли пота, чтобы прогнать дрожь, но холод и тревога внутри не исчезали. В лесу заухала сова, ночной ветерок пробежал по рыжим волосам парня, шевеля их. Где-то далеко шелестели ветви деревьев. И вновь тишина окутала стоянку. — Завтра утром, на заре, выдвигаемся, — наконец произнёс он, прервав затянувшееся молчание. Клейн поднял взгляд, а тонкие чёрные брови приподнялись. — Так рано? Гард не сразу ответил. Он пристально наблюдал, как языки пламени пожирали сухие ветки, и как угли вспыхивали алым светом. — Да, — кратко ответил он. — Если всё пойдёт по плану, к вечеру уже будем у границы с Долиной. Нам бы найти проводника или, по крайней мере, кого-то, кто знает точный маршрут до руин старого города. — Думаешь, просто так нам кто-то поможет? — спросил Клейн, прищурившись. — Местные не славятся особым гостеприимством, а *Тонной (единая валюта континента) их не замотивируешь. — Посмотрим, — Гард снова провёл рукой по лицу. — В любом случае, одним в Долине нам не справиться. Гард лёг на спину, глядя на звёзды, но сон не приходил. — Тебе когда-нибудь снилось что-то настолько реалистичное, что ты не мог понять — сон это или воспоминание? Клейн задумался. — Бывает. Но обычно, если мне снится что-то подобное, это значит, что я выпил лишнего и меня побила Кейлла. Гард усмехнулся. — Я серьёзно. — Так я тоже, — сказал Клейн, ломая ветку в пальцах. Он бросил половину в огонь, наблюдая, как она мгновенно вспыхнула. — Ты всё думаешь про свои воспоминания из детства? Это просто жуткие картинки, Гард, не более. — Нет, я не об этом. Иногда мне снится другой сон. Совсем другой. — Какой? — Всё такое светлое… и голоса. Они постоянно зовут меня… — И ты идёшь? — Да. Но никогда не успеваю приблизиться. Словно они пытаются что-то сказать мне. — Чего? Иногда сон — просто сон, Гард. Он не всегда значит что-то большее. Ладно, завтра нужно встать пораньше и посмотреть, в какую сторону нам идти. — За сопкой тропинка. Если поднимемся с зарёй и всё пойдёт по плану — к вечеру будем на месте. — Был тут? — Не знаю. Просто знакомое место. Клейн фыркнул. — Ну, может, ты тут и был с Миросом. Он частенько брал тебя с собой, и вы уходили на несколько месяцев. — Его лицо частично скрывалось в полумраке, а тонкие пальцы перебирали оставшуюся часть ветки, словно он подумывал тоже кинуть её в огонь, но вместо этого просто отбросил её в сторону. — Ладно, я спать. Гард ничего не ответил. Он снова уставился на звёздное небо, чувствуя, как внутри нарастает беспокойство.

***

Холодные капли дождя ударялись о лоб, стекали по вискам и проникали за ворот плаща. Сначала Гард подумал, что это всё часть сна, но одна из капель сорвалась прямо в угол глаза, и резкий холод пронзил кожу из-за чего тот распахнул глаза. — Вставай! — донёсся до него крик Клейна сквозь шум дождя. — Нет-нет-нет, вот черт! Надо быстро собирать лагерь и выдвигаться! Что с погодой? Не должно было быть дождя! Всё вокруг было мокрым. Земля стала жидкой, грязь прилипала к сапогам. Плащи, мешки и даже еда — всё напиталось влагой. — Сколько времени? — пробормотал Гард. — Рано ещё, но терять времени нельзя, — ответил Клейн, сворачивая и стягивая веревкой спальные мешки. — Если хотим, как и планировали, добраться до границы долины, нужно идти сейчас. Пока лес не превратился в болото. Да и у меня уши замерзли. Гард молча кивнул и быстро начал помогать другу со сборами. Его собственные уши дернулись от холода — странно и удивительно, как такая маленькая часть тела может так резко реагировать на смену температуры. День прошел в молчаливом марше. В капюшона, по колено в грязи, они шли через лес, слушая звук нарастающего ливня и хлюпанье воды под сапогами. Чуть позже, ливень стал настолько сильным, что тропа терялась.Они даже один раз сбились с пути, и им пришлось возвращаться через завал деревьев. Ближе к позднему вечеру, они всё же выбрались на равнину, за её границами возвышался каменный дом постоялого двора.Из окон пробивался мягкий и желтый свет. — Мы дошли, -выдохнул Клейн. — Если это не галлюцинация, конечно. — Даже если галлюцинация, — буркнул Гард. — мне нравится. Они шли к дому по узкой дорожке, камни под ногами были скользкими. Дверь отворилась с легким скрипом, выпуская запах свежего хлеба, мёда, жаренного мяса и чего-то пряного. — Ой-ой, кто это тут у нас? — раздался голос. — Боги, да на вас воды больше, чем в речке! Это была женщина — круглолица, с густыми каштановыми волосами, собранными в пучок, и в замшевом переднике. Вытирая руки о тряпку, она подбежала к путникам. — Быстренько проходите, проходите пока не озябли окончательно. Вот, садитесь у камина… Уши, обязательно прогрейте уши! Я сейчас суп поставлю.Орлин! — Крикнула звонко женщина. — Орлин, скажи девочкам чтобы суп поставили! Из кухни выглянул крупный, добродушный на вид, с короткой бородой мужчина. Он оглядел путников и снова скрылся за дверью. Через несколько секунд он полностью вышел из-за двери и подошел в новым гостям. — Добрый вечер, гости. Постоялый двор мой, зовусь Орлином. Это моя жена Ани, вы к нам из далека? Здесь у нас всё просто: ужин и кровати найдутся. Вы к нам просто переждать непогоду? — Спасибо. Нам как раз это и нужно: кров и еда.Мы… э-э…исследователи, — начал Клейн, убирая капюшон под которым показались его острые уши. — Пишем работу для Академии в Аннибуру. Нам нужно изучить… культуру Эльнора. Старую. Говорят, в Долине можно найти руины древнего города, которые хорошо сохранились. Гард только молча кивнул. Академия в Аннибуру? Исследования? Ему по-прежнему казалось, что эта легенда слишком простая и неправдоподобная. Слишком слабая. Но хозяйка и хозяин постоялого двора лишь кивнули, словно все их слова имели смысл. — Исследователи, значит? Хм, интересное занятие. — пока хозяин таверну задумчиво почесывал бороду обдумывая сказанное, его жена крикнула своим пронзительным голосом, из-за чего пара посетителей, сидевшие в обведенном зале, подскочили: — Академия? Ну надо же! ДЕВОЧКИ! Лея! Мира! Где суп?! Из-за дубовой двери, которая вела на кухню, донесся голос: — Ай, глупый нож! Я опять порезалась! — Да ты издеваешься, Лея! — рявкнула Ани. — У тебя так больше пальцев не останется, если продолжишь быть такой неаккуратной. Старшая Лея — худенькая, четырнадцатилетняя девочка с взлохмаченными волосами — выбежала в зал, зажимая палец. За ней неспешно вышла младшая, Мира — лет девяти, с веснушками и серьезным взглядом. Она подошла к старшей сестре, прикоснулась к её пальцем рукой и рана на пальце исчезла, оставив лишь розовый след. Гард бросил взгляд на Клейна. Тот тоже понял: стихия воды. Лекарь. Не редкость среди *элдрихетов (маги в мире Эльнора), но если бы кто-то из столицы узнал… Магия была вне закона. Хорошо ещё, что постоялый двор стоит у самой Долины, и стражники побаиваются приближаться к ней. — Всё готово, чего разоралась-то? — просто сказала Мира. Лея фыркнула: — А в чём проблема была вылечить мне ногу, когда я с лестницы навернулась? — Ты сама туда полезла, как курица безголовая, — ответила Мира. — А ну обе угомонились! Где суп?! — Ани схватила в охапку своих дочерей и направилась на кухню. — Так, стало быть, руины исследуете? — спросил Орлин, ставя на стол горячий настой. — Опасные у вас исследования, парни. — Я не верю, что в этой Долине всё так опасно, как об этом говорят, — Клейн сделал паузу и отпил из кружки. — Но проводник нам бы не помешал. А вы? Мы могли бы хорошо заплатить. Сможете провести? — Нет-нет, — лицо мужчины нахмурилось. — С проводником — это вы хорошо придумали, но я не тот. Я всего лишь хозяин постоялого двора, как и мой отец, и дед. Лесничий из меня так себе, а проводник — ещё хуже. Гард прислушивался к звукам дождя, барабанившего по окнам, и приглушённому голосу хозяйки, которая всё ещё раздавала распоряжения на кухне. — А давно вы здесь живёте? Я имею в виду — ваша семья? — Хмм… мы тут не первое поколение. Сколько точно — даже не скажу. Лет восемьсот? Может, девятьсот. Прадед рассказывал, что во времена старого Эльнора наша семья имела небольшие земли рядом со столицей — в самом сердце Долины. Не шучу: в самом центре белокаменная столица, уму непостижимо. Мудрецы, маги… Эльнор был оплотом знаний о магии на всём континенте. Неудивительно, что многие старались обосноваться поближе. А потом… — он замолчал, и его воодушевлённое лицо омрачилось. — Потом всё исчезло. Война, болезнь или сами себя сожгли — кто теперь знает? Позже корона проложила новый путь до границы — короче. Не знаю, боялись ли, что обозы заблудятся в Долине, или не хотели, чтобы люди лишние вопросы задавали… В итоге место стали обходить стороной. А мы остались. Открыли постоялый двор, принимаем путников. Но идти туда сейчас… ну, сами понимаете. В этот момент из кухни вышла Ани с двумя глубокими тарелками супа и громко, без стеснения, вставила: — Ой, опять ты тут людям головы морочишь своими сказками?! — Она поставила тарелки перед путниками. — Вот, поешьте лучше… Чем слушать сказки от этого сказочника. — Это не сказки, Ани, — пробормотал Орлин. Но женщина уже села рядом и, поправляя передник, продолжила: — Да бросьте вы. Это просто Долина. Лес, болота, руины, статуи и зверьё. Да, опасно — но вполне реально пройти, если знаешь путь. Люди там живут, и в полне себе нормально. Легенды хороши только для одного: чтобы королевских рыцарей отпугивать, да всякий сброд, чтоб носы свои не совал куда не просят. Скажи им «драконы и магия» — сразу назад бегут, хвост поджав. А то ведь как узнают, что там спокойно — придут и всё сожгут. — Ну-ну, — хмыкнул Орлин без злости, — пусть будет по-твоему, любимая. — Конечно по-моему, — пробурчала она, наливая себе настой. — Ты тут сиди и легенды сочиняй, а я с людьми разговаривать буду как положено. Но всё же проводник вам нужен. Клейн отхлебнул суп и, слегка оживившись, спросил: — Есть кто-нибудь на примете? Ани, не выжидая паузы, тут же ответила: — Наринэ. Только её и предложу. Никто лучше её эти места не знает. В этот момент Орлин, до того задумчиво размешивавший остатки настоя в кружке, вдруг резко захохотал. Смех у него был громкий и грудной — как будто он услышал не просто что-то смешное, а откровенно абсурдное. — Наринэ?! — переспросил он, утирая слёзы со смеха. — Ты серьёзно сейчас? Ани с невозмутимым видом покосилась на мужа и отпила настой. — Что смешного? Характер у неё, конечно, как у гуся с клыками, но тропу знает. — Да нет, нет… Просто… Долину-то она знает, но как проводник… Вы, может, и дойдёте, но сначала она вас сто раз облает, а в конце скажет, что вы идиоты и вообще лучше бы никуда не шли. Ани добродушно рассмеялась: — Вот за это я её и люблю. Хоть кто-то говорит вам, мужикам, правду в глаза. Оба парня переглянулись. Гард ухмыльнулся: — Звучит… обнадёживающе. — Зато честно, — вставила Ани. — Вам же нужно попасть туда, правда? Орлин, всё ещё улыбаясь и покачивая головой, добавил: — Наринэ — девушка с характером, не проводник, но местность знает как свои пять пальцев. Сама живёт в Долине. Иногда заходит к нам — дичь приносит, меняет на соль, муку, ткани и прочую мелочь, которую в лесу просто так не достанешь. С чужаками нелюдима… но они там все такие. Если предложите хорошее вознаграждение — может, и согласится. — А когда она тут будет в следующий раз? — осторожно спросил Гард. — Она как ветер, — сказала Ани. — Может, завтра, а может и через несколько дней. Но на неделе должна точно появиться. А если звёзды будут благосклонны — и вовсе завтра. — Мы останемся, — сказал Клейн. — Подождём. Если она действительно наш единственный вариант. — Вот и хорошо, — кивнул Орлин. — Комната наверху, вторая дверь слева. Постели мягкие, крыша крепкая. Девочки, проводите гостей в комнату.

***

Когда дверь за ними закрылась, и пламя свечи мягко осветило деревянную комнату, Гард опустился на кровать с глубоким вздохом: — Мирос, наверное, рвёт и мечет от злости, что нас так долго нет. — Ты же их слышал: девочка должна появиться на неделе. Просто дождёмся её, попадём в руины, возьмём то, зачем пришли — и уйдём. Тихо и без лишнего шума. — Тихо… — пробормотал Гард. — Сомневаюсь, что у нас получится тихо. — Вот неугомонный. Спи уже. Всё будет нормально. Ты что, мне не доверяешь? Гард не ответил. Он замолчал, и в голове всплывали лица милой пары хозяев постоялого двора. В груди холодом разлилась тревога. Клейн дышал ровно — уже провалился в сон. А Ингард всё ещё лежал, уставившись в потолок, слушая, как дождь стучит по крыше. «Просто забрать то, зачем пришли», — повторил он про себя.

И в тишине, нарушаемой лишь дождём, он понял: он не верит, что всё будет так просто.