Глава 5 "Путешествие"

Принцесса Рамирия стояла у стола, склонившись над раскрытой картой. Тусклый свет свечи отбрасывал на стены причудливые тени, ложась пятнами на разбросанные вокруг бумаги. Рамирия тихо бормотала себе под нос, отмечая что-то пером, когда дверь внезапно распахнулась. В комнату буквально влетела незнакомая девушка. Она была невысокого роста с пушистыми светлыми волосами, которые в некоторых местах были заплетены в крошечные косички. На её плече висела потёртая лютня. Девушка проскользнула по полу, как ветер, и юрко спряталась за дверь. Рамирия застыла, перо замерло в её руке. — Кто ты такая?! — возмущённо вскрикнула она резко вскакивая. Незнакомка лишь прижала палец к губам и, глядя большими глазами, изобразила драматическую мольбу жестом «умоляю». И тут же в дверь раздался глухой стук. — Ваше Высочество? — послышался голос стражника. — У вас всё в порядке? Принцесса, не сводя глаз с прячущейся гостьи, медленно подошла к двери. Девушка, с лицом словно её уже ведут на казнь, съёжилась за дверью будто мокрый котёнок. — Да, всё в порядке, — спокойно ответила Рамирия, без раздумий пряча перо за спину. — Простите, миледи, — снова заговорил стражник, — но не могли бы вы на мгновение открыть дверь? На балу была замечена карманница. Она каким-то образом прошла вместе с приглашёнными музыкантами. Мы почти её схватили, но она сбежала. Рамирия бросила быстрый взгляд на девушку. Та замахала руками ещё отчаяннее, едва не сложившись пополам в немом «пожалуйста, не выдавай». Принцесса стремительно подошла к столу, перевернула карту лицевой стороной вниз и прикрыла её свёртком. — Хорошо, сейчас… дайте мне одеться, — спокойно произнесла она, накидывая на плечи одеяло, чтобы скрыть походный наряд. Легким движением она растрепала волосы и направилась к двери. На пороге стоял высокий стражник, которого Рамирия прежде не встречала в этой части замка. Вероятно, это был один из рядовых рыцарей, временно приставленных к смене в связи с балом. Вид у него был неловкий, словно он и сам сомневался, стоит ли тревожить принцессу. — Из-за такой мелочи, вы беспокоите меня в столь поздний час? Я уже сплю, — с лёгким раздражением произнесла Рамирия, тщательно играя роль, чтобы поскорее убедить его, что всё в порядке. — Простите, Ваше Высочество, — пробормотал стражник, — я лишь подумал, что она могла забежать сюда. Мы проверяем все комнаты. — Нелепица какая-то, — тяжело вздохнула принцесса. — Она уж точно не в моих покоях. Если бы сюда кто-то ворвался, об этом тот час узнал весь дворец. — Хорошо… Разрешите идти, — наконец произнёс стражник, кивнув. Рамирия кивнула и закрыла дверь. Лишь когда за порогом стихли шаги стражника, тишину нарушило шумное: — Фууух! Девушка, чью шкуру только что спасли, рухнула на кровать принцессы, закинув ноги в сапогах прямо на подушку. — Спасибо, подруга! Я уж думала, что мне снова придётся ночевать в тюрьме… пока не придумала бы очередной способ побега. — Подру…? — начала Рамирия, но незнакомка тут же махнула рукой. Из её светлых волос выпорхнуло крошечное голубоватое существо, размером чуть больше ладони. Его тело мягко мерцало, будто светилось изнутри, а вместо лица сияли два ярких голубых глаза. Оно зависло прямо перед лицом принцессы и издало странное урчание — смесь мурлыканья и журчания ручья. Рамирия отшатнулась, прижимая руки к груди. — Ч-что это?! — её взгляд метнулся к девушке. — Кто ты вообще такая?! Существо сделало круг вокруг головы принцессы, коснулось её щеки тёплым мягким боком и снова заурчало, словно пытаясь что-то сказать. — Я, между прочим… — незнакомка подмигнула с нагловатой ухмылкой и, совершенно не заботясь о приличиях, стянула сапог, отряхнув его о край кровати, — странствующий бард Лирель! А это, — она ткнула пальцем в голубоватое нечто, всё ещё парившее вокруг принцессы, — Скай. Мой верный спутник, источник вдохновения и… — Так ты воровка? — резко перебила её Рамирия. — Я? Я?! Нет-нет-нет! — протянула Лирель, закидывая руки за голову и удобно разваливаясь на кровати. — На балу просто вышло… недоразумение. — Недоразумение?.. — прищурилась принцесса. — Ну… я тянулась к себе в карман за кошельком… и, видимо, промахнулась. Попала в карман какого-то графа. Или графини. Не помню. Но мне показалось, что он или она одобрительно подмигнули, разрешая взять кошелёк. Я решила: это судьба! А тут вдруг шум, крики — ой-ой-ой!.. Оправдание звучало так нелепо и явно придумано на ходу, что Рамирия прикусила губу. Внутри неё боролись раздражение, удивление и сомнение: зачем она вообще прикрыла эту девушку? — Подругаааа! — вдруг протянула Лирель. — Это что за наряд у тебя такой?! Её взгляд скользнул сверху вниз и лицо тут же скривилось, словно она увидела на столе тухлую рыбу. Скай издал булькающий звук, согнулся пополам в воздухе и изобразил, будто его сейчас вывернет. — Ужас, — без тени смущения добавила Лирель. — Просто отвратительно. Я так и знала: вкус — вещь врождённая. У вельмож его может и не быть вовсе. Щёки Рамирии вспыхнули румянцем. Она вытянула лицо и, стараясь сдержаться, принялась складывать в дорожную сумку несколько вещей. — Мне неинтересно слушать мнение о моём наряде от мошенницы и карманницы, — пробурчала она, не глядя в сторону Лирель. — Эээээй! — возмущённо протянула Лирель, резко выпрямившись и ткнув себя пальцем в грудь. — Я же говорю, я не мошенница и не карманница! Она глянула на Ская. Тот, зависнув рядом, возмущённо взвизгнул и кивнул с такой серьёзностью, будто подтверждал слова девушки, а потом изобразил «обиженную мордочку», прижав воображаемые щёки ладошками. — Ну да… «недоразумение». Как же… — протянула Рамирия, осыпая Лирель взглядом, полным недоверия. Скай нахмурился, что-то пробурчал на ухо бардессе, а потом подлетел к столу. Хвать — и он уже накинул на себя карту словно плащ и, хаотично вращаясь, рванул к Лирель. — А ну верни! — Рамирия кинулась за ним, но Скай ловко сбросил карту прямо в руки Лирель и показал язык, явно довольный своей пакостью. Лирель заливисто рассмеялась. Прищурив глаза, она начала крутить карту в руках: — Подрууууга… — протянула она хитро. — Ты что, собралась сбежать из замка? Куда же это ты направляешься? Рамирия шагнула ближе, резко бросив: — Это не твоё дело. Верни карту.— Принцесса резко потянулась за картой, пытаясь выхватить её у Лирель. — А-а-а! — бардесса тут же отдёрнула руку и спрятала карту за спину. — И зачем, скажи на милость, принцессе в долину? Хочешь туда привести стражу? — Нет, — твёрдо ответила Рамирия. — Это… нужно мне для дела. — Для какого такого дела? — Лирель прищурилась, наклонившись вперёд. Рядом с её головой завис Скай, сложив крошечные ручки на груди и изобразив очень заинтересованное лицо. Рамирия тяжело выдохнула: — От этого зависит судьба всего королевства. — Хммм… — протянула Лирель, поправляя копну своих пушистых светлых волос. — А знаешь ли ты, подруга, что там опасно? Что оттуда можно и вовсе не вернуться? А если и вернёшься, то уже… не в себе. Принцесса чуть побледнела. — Я… я понимаю, — голос её дрогнул. — Но у меня нет выбора. В замке меня никто не слушает! Если я не отправлюсь в долину многие жители страны пострадают. На миг лицо Лирель стало серьёзным, почти сочувствующим. Она молча смотрела на принцессу. Скай что-то зацокал прямо ей в ухо, сверкая голубыми глазами. — Ну, как скажешь… — Лирель протянула свиток обратно, на этот раз без привычной ухмылки, с неожиданно серьёзным выражением лица. — Но всё равно в долину ты не попадёшь. Рамирия, складывая карту обратно, резко спросила: — Что это значит? Лирель лениво осмотрела ногти, словно разговор её и не касался, и вполголоса напела простенькую мелодию. Потом небрежно бросила: — В долину могут зайти только те, кто владеет магией. Она вдруг театрально закатила глаза, схватилась за грудь и нарочито трагично воскликнула: — Ой мамочкиии! Как же теперь принцесса пройдёт в долину? Подруга, получается что ты в безвыходной ситуации?! — и поднесла руку ко лбу, рухнув на кровать, болтая ногами в воздухе. Скай тут же подыграл: схватился за голову, изобразив гримасу ужаса и, кружась, рухнул рядом на подушки, будто потерял сознание от отчаяния. Рамирия нахмурилась и недоверчиво прищурилась: — Откуда тебе-то знать? Лирель тут же подскочила на локтях, улыбнулась и с видом знатока: — Потому что я там была, дорогуша. И не раз. Скай гордо выпятил грудь и важно кивнул, подтверждая её слова. Рамирия на миг остолбенела, глаза расширились — будто в голове молнией пронеслась мысль: «Она маг?..» Сердце ушло в пятки и она невольно отступила на шаг назад, плечами упершись в шкаф. Лирель, мгновенно уловив её испуг, взмахнула руками и вскочила с кровати: — Эй-эй-эй, подруга, спокойно! — она ткнула пальцем в сторону Ская. — Маг-то тут не я, а вот он! Он же магическое существо! Скай, зависший в воздухе, удивлённо ткнул себя в грудь: «я?» — и тут же энергично закивал, словно подтверждая, что всё именно так. Принцесса замерла, переводя взгляд с Лирель на сияющее существо. Мысли вихрем носились в голове. Выбора действительно не оставалось: отец глух к её словам, а молодой граф Рогнар точно не получит права голоса в этом вопросе. Время уходило. Прежде чем отправиться в Илварейн, она должна убедиться, что её дому ничего не угрожает. — Сможете… вы… со Скаем провести меня в долину? — наконец спросила она. Голос дрогнул, но взгляд оставался твёрдым. Лирель ухмыльнулась, наклонила голову набок и хитро прищурилась: — Конечно сможем, подруга… — протянула она, облокотившись на спинку стула. — Но знаешь… такие услуги идут за отдельную плату. Скай тут же изобразил монеты, тряся воображаемым кошельком в воздухе. Рамирия тяжело выдохнула, словно не веря, что делает это. — Можете забрать часть украшений, — тихо произнесла она и открыла комод. Достала оттуда небольшую резную шкатулку и поставила её на кровать. У Лирель в ту же секунду загорелись глаза, как у ребёнка, впервые увидевшего пирог. Она с торжественным вздохом откинула крышку и тут же начала перебирать содержимое. — Ах ты моя золотая… нет, ты моя серебряная… ооо, какая прелесть, — бормотала она, обращаясь к украшениям так, словно это были её давние друзья. Рамирия с лёгким испугом наблюдала за тем, как бард почти мурлычет над драгоценностями, а потом даже прижимает ожерелье к щеке, улыбаясь сама себе. «Не может же человек настолько любить деньги… это ненормально…» — с тревогой подумала принцесса. Тем временем Лирель ловко спрятала часть колец и пару серёжек в карманы, даже не пытаясь скрыть этот факт. Скай завис рядом и одобрительно закивал, будто это было само собой разумеющимся. — Нам нужно торопиться, — наконец резко сказала Рамирия, отрывая взгляд от странного зрелища. — Стража скоро сменится. Мы должны успеть покинуть замок до того, как они обнаружат, что меня нет. Лирель вдруг подняла взгляд на Рамирию, уставилась на неё пару секунд… а потом разразилась громким смехом. — А-ха-ха-ха! — Она откатилась назад, смеясь до слёз, и даже её маленький летающий спутник захихикал и завертелся над её головой. — Подруга, ты такая смешная! Я не могуууу… Рамирия, нахмурившись, опустилась рядом, недоумевая: — Что… что смешного? Лирель, вытирая слёзы с уголков глаз, всё ещё хохотала: — Мы, значит, собираемся пробираться через дворец, как какие-то грабители, да? А можно просто… выйти другим способом! Прежде чем Рамирия успела что-либо возразить, Лирель вскочила, схватила её за руку и с неожиданной силой потянула к окну. — Что ты делаешь?! — в панике спросила Рамирия, судорожно хватаясь за сумку. — Подожди! Куда мы! Лирель с глуповатой улыбкой резко распахнула окно и, не отпуская Рамирию, шагнула вперёд: — Пойдём, птичка! В небеса! — НЕТ-НЕТ-НЕТ!!! — завизжала Рамирия, когда они буквально выпали из окна, и всё в её теле сжалось от ужаса. Она крепко зажмурилась, ожидая смертельного падения… но падения не было. Вместо этого её волосы забились ветром, как знамя, и в лицо ударил поток прохладного воздуха. Она почувствовала, как её тело не стремится вниз, а скользит вперёд. Рамирия осторожно приоткрыла один глаз и ахнула. Они летели. Парили высоко над балконами и садами. Ветер бережно подхватывал их, словно мягкие ладони. Лирель летела рядом, захлёбываясь от веселья и смеясь, словно ребёнок. Её волосы развевались за спиной. — ТЫ СУМАСШЕДШАЯ! — завопила Рамирия, вцепившись в неё мёртвой хваткой. — ЭТО НЕВОЗМОЖНО! ЧТО ЭТО?! ЭТО НЕВЕРОЯТНО! — Ты трусишкаааа! — радостно пропела Лирель, наклоняясь ближе и подмигивая. — Разве не весело? — Я думала, я умру! — простонала Рамирия, но голос её уже дрожал не от страха, а от накрываемого восторга. Она оглянулась. Замок оставался позади. Ранее гордый и величественный, но теперь такой маленький с высоты полёта. Впереди расстилался город. Внизу ещё виднелись фигуры горожан, в окнах домов горели огоньки свечей и масляных ламп. С высоты они казались маленькими искрами, рассыпанными по ночной ткани города. Через какое-то время ветер понёс их всё ниже и вскоре Рамирия и Лирель мягко опустились на поляну недалеко от городских ворот — в стороне, где никого не было. Рамирия сначала встала на колени, осторожно потрогала землю ладонью, потом резко встала на обе ноги, проверяя твёрдость почвы, словно боялась, что та исчезнет. — Это… это просто великолепно… — выдохнула она почти с благоговением, всё ещё захваченная восторгом. Лирель, довольно улыбаясь, поправляла свою лиру за спиной, словно ничего особенного не произошло. —Это ещё что, видела бы ты что я устроила в таверне на прошлой недели! Ух! Вдруг Рамирия, словно очнувшись, резко повернулась к ней. На лице вспыхнуло подозрение. — Ты что?.. — почти прошипела она. — Элдрихет?! Лирель глуповато заулыбалась и протянула с нарочитым энтузиазмом: — Дааааааа! Её взгляд метнулся за спину Рамирии. Там парил Скай, машущий лапками во все стороны. Он отчаянно то жестикулировал, то мотал головой, то складывал лапки крестом показывая «нет-нет-нет!». Лирель нахмурилась, наклонила голову набок и вопросительно уставилась на него, будто не понимая, что тот пытается изобразить. И только потом неуверенно протянула: — Нееееет…Я не маг! — торопливо залепетала она, выставив руки вперёд, словно отмахиваясь. — Просто-просто… ну… эээ… иногда… случайность… Скай, закатив глаза, принялся крутить своей крошечной лапкой у виска, а потом резко ткнул в ничего не подозревающую Рамирию, показывая: «Скажи, что ей показалось!» Лирель заморгала, вытаращилась на него и вдруг хлопнула себя ладонью по лбу: — А-а-а! Поняла! — и выдала: — У тебя просто… эээ… голова отлетает? Скай завис на секунду в воздухе, а потом хлопнул лапкой себе по лицу, закрыв глаза и покачав головой, как будто молился, чтобы его спутница наконец перестала нести чушь. Рамирия прищурилась, глядя на Лирель, и медленно подняла бровь: — Куда ты смотришь? Она проследила за её взглядом, обернулась и, увидев за спиной Ская, только коротко кивнула: — Ясно. Поправив сумку на плече, она сделала несколько шагов по дороге в сторону леса, но пройдя немного она остановилась и, обернувшись, крикнула: — Ты идёшь? Лирель, всё ещё топтавшаяся на месте, растерянно спросила: — Куда? — В долину, — уверенно произнесла Рамирия. Бардесса округлила глаза и шагнула вперёд, догоняя её: — Подожди… Ты собираешься идти пешком?! — Да? — Рамирия вскинула плечи, словно это было очевидно. Скай в этот момент закатил глаза и начал возмущённо уркать и бормотать что-то себе под нос. Его маленькие лапки энергично размахивали в воздухе, словно он пытался выдать целую лекцию о здравом смысле. Лирель тут же закивала, соглашаясь с ним: — Он прав. Пешком это дней… ну, шесть, если очень быстро. Намного проще — поехать. У Рамирии загорелись глаза. Она стремительно подошла ближе, чуть ли не схватив Лирель за руки: — У тебя есть лошадь?! Лирель вдохнула так воодушевлённо, будто сейчас выдаст спасительное «да». Но в следующую секунду её лицо резко стало серьёзным, и она коротко сказала: — Нет. Зато тут же лукаво добавила: — Но я знаю, где её можно достать. И прежде чем Рамирия успела возмутиться, Лирель схватила её за запястье и почти поволокла обратно, в сторону города. Спустя пятнадцать минут они подошли к городским воротам. Лирель резко остановилась и обернулась на принцессу, прищурившись так серьёзно, что та тут же выпрямилась. — Ты молчишь — я говорю! — отчеканила Лирель. — Ни слова, ни чиха, ни вздоха, ни писка. Твой выверенный по секундам чих тут же выдаст в тебе особу высокого происхождения. Она неожиданно ткнула Рамирию пальцем в нос. — Ээээйй! — возмутилась та, прикрываясь рукой. — Я что тебе сказала? — тут же рявкнула Лирель. — Скааай! Тут же голубоватое существо пискнуло и нырнуло в её волосы, пряча светящийся хвостик. Они вошли в город. Несмотря на темное время суток, улицы гудели: лавки с едой работали, музыканты перебирали струны лютен на перекрёстках, торговцы спорили с клиентами. Люди толкались, переговаривались, смеялись — жизнь здесь кипела даже ночью. Рамирия шла, раскрыв рот, оглядываясь по сторонам и чуть ли не натыкаясь на каждого прохожего. — Ещё чуть-чуть и все решат, что ты впервые в городе, — проворчала Лирель. — Но я и вправду впервые в городе… — почти шёпотом призналась Рамирия, опустив глаза. Лирель резко обернулась, одарила её долгим взглядом с укором и прошипела сквозь зубы: — Молчииии. Принцесса прикусила губу и больше не произнесла ни слова, лишь позволила утащить себя за руку дальше. Наконец они свернули в боковую улочку, где стоял невзрачный дом с кривой вывеской «Ростовщик». Внутри было темно, пахло старым деревом и жиром свечей. Лишь один огонёк мерцал на прилавке. Лирель подошла и, не стесняясь, начала громко выкрикивать: — Освальд! Из её волос, вынырнул Скай и с радостным писком начал судорожно носиться по комнате. Он залетел за стеллаж и вдруг оттуда раздался грохот: с полок посыпались какие-то банки, железяки и свитки. — Ай! Отстань, Скай! Что ты делаешь! — донёсся возмущённый голос. Мгновением позже Скай, сияющий и довольный, вылетел из-за стеллажа и вернулся к Лирель, устроившись у неё на плече. За ним вышел высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти с небрежными каштановыми волосами, в светлой рубашке и кожаном фартуке. На глазу у него был странный прибор, похожий то ли на монокль, то ли на кусок подзорной трубы, болтавшийся на хитрой оправе. Рамирия при виде этого сразу подумала, что устройство наверняка помогает мужчине рассматривать мелкие детали или находить повреждения на вещах. Ростовщик остановился, посмотрел на Лирель долгим уставшим взглядом и обречённо вздохнул: — Опять ты? Лирель, будто не заметив его усталости и недовольства, радостно хлопнула ладонями по прилавку, подпрыгнула и протянула слова с наглой улыбкой: — Дружищееее, давно не виделись! Вижу по твоему лицу, что ты просто чертовски счастлив снова меня видеть! — Нет, — мрачно отрезал Освальд, не сводя с неё глаз. Лирель повернулась к Рамирии и указала на мужчину: — Это Освальд. Мой друг. Давний друг. — Мы не друзья, — тут же холодно перебил Освальд. — Мы… как заноза и палец. Ты заноза. Бардесса даже не моргнула, продолжая тараторить, будто и не слышала реплик Освальда: — Он любезно каждый раз обменивает мне некоторые вещи… — Не любезно! — мгновенно рявкнул Освальд, сжав кулаки. — У меня нет права выбора, когда ты вламываешься посреди ночи! — А ещё он очень любит Ская, — невозмутимо добавила Лирель, поправляя прядь волос. — Нет! — Освальд уже начал закипать. — Твой питомец постоянно устраивает здесь хаос! Он портит записи, трогает механизмы, путает ярлыки… Не успел он договорить, как Скай резко вспорхнул, сделал круг над его головой и с деловитым видом шлёпнул его маленькой светящейся ладошкой прямо по лбу. — Ай! — Освальд схватился за голову и возмущённо зыркнул на стоящую рядом Рамирию. — Вы это видели?! Рамирия только растерянно пожала плечами, явно не понимая, чего от неё ждут. — Великолепно, — процедил Освальд, уткнувшись лицом в ладонь и шумно выдохнув. — Я понял. Мне опять не отделаться… Смирившись, он наклонился под прилавок и начал доставать из-под него свёрток из потёртой кожи. Развернув его, аккуратно разложил на доске щипцы, крючки и крошечный молоточек. — Ну? — бросил он сердито, не поднимая глаз. — Что опять притащила? Только не медь, слышишь? И учти, после твоей последней выходки я теперь буду перепроверять всё по три раза. Лирель, как ни в чём не бывало, хмыкнула и, с самым невинным видом, начала вытаскивать из многочисленных карманов украшения, которыми накануне Рамирия оплатила услуги «проводника». — В этот раз, — с торжественностью произнесла она, — у меня настоящие украшения из замка. Она подмигнула Рамирии так, словно именно эта фраза должна была вызвать у Освальда благоговейный трепет, он же только поднял бровь и смерил её долгим подозрительным взглядом. — Замка, говоришь… — протянул он глухо. Скай тем временем деловито ткнул пальчиком в одну из сережек, явно поддакивая хозяйке. — Видишь, даже Скай подтверждает! — с важным видом заявила бардесса. — Скай подтверждает только то, что я окончательно схожу с ума, позволяя тебе заваливаться ко мне ночью. — пробормотал Освальд и всё же потянулся к украшениям. Освальд, зажав серьгу в щипцы и щёлкнув колесиком на своём странном монокле, наклонился почти вплотную к зелёному камню. Линзы его аппарата зашевелились и сместились, щёлкая и перекатываясь, пока он рассматривал огранку. И вдруг он резко отпрянул, моргнув и чуть не выронив украшение: — Святая Аскеньяр!.. — выдохнул он почти шёпотом. — Где ты это достала? Лирель, облокотившись на прилавок, широко улыбнулась и томно протянула: — Я же сказала, в замке. Пробралась под видом музыканта и облапошила парочку богачей и комнат. Она подмигнула, явно наслаждаясь эффектом. Освальд уже не слушал — он взял вторую серьгу, прижал к первой, склонился и снова уткнулся в камень. Его лицо из напряжённого вдруг стало жадно-восторженным: — Хм… ничего, эти богатеи не обеднеют… — пробормотал он. — Оууу, какая огранка… никогда такой не видел… Интересно, откуда она? — Из Илварейна, это серьги из лесного изумруда. — раздался вдруг тихий, но отчётливый голос. Освальд не оторвал глаз от камня машинально произнес: — Ты уверена? Только тут он заметил, что это сказала вовсе не Лирель, а Рамирия. Лирель же в этот момент чуть не захлебнулась воздухом. Она медленно повернула голову к принцессе, зубы стиснуты, глаза щурятся, и весь её взгляд кричал: «Что. Ты. Делаешь?! Замолчи! Замолчи!!» Скай, словно разделяя её эмоции, тоже зашипел прямо на ухо Рамирии. Она же, почувствовав, что сболтнула лишнего, тут же скомкала: — Я… эээ… служу лекарем при дворе графа Рогнара… на западе… — выдохнула она, спеша придумать оправдание. — И лично при мне были заказаны эти серьги. Рамирия и вправду не солгала. На её восемнадцатилетие графы присылали подарки и среди них оказались те самые серьги, сделанные в Илварейне и отправленные с запада по заказу графа Рогнара. Девушка особенно ценила их: зеленоватый камень идеально оттенял её глаза и она искренне надеялась, что из всех драгоценностей Лирель не обратит на них внимание, но по несчастливому стечению обстоятельств, именно необычный блеск камня притянул взгляд бардессы. Скрепя сердце Рамирия промолчала, наблюдая, как ловкие пальцы Лирель кладут серьги в бездонные карманы. Внутри всё сжалось — она уже представляла, как будет оправдываться перед графом Рогнаром, когда выяснится, что украшения исчезли. Хотя, возможно, он и не вспомнит о них. Освальд, взяв в руки другое украшение и внимательно проверяя его через свой странный прибор на глазу, не отрываясь, спросил Лирель: — Помнишь, как последние полгода рыцари постоянно обходили все ювелирные лавки и роставщиков в поисках какого-то драгоценного камня? Даже ко мне заходили… Ты просила держать тебя в курсе, тут несколько месяцев назад они перестали заходить. Лирель удивленно приподняла брови: — Они нашли его что ли? — Не знаю, — хмыкнул Освальд, — но боюсь представить, сколько получит человек, который найдет этот камень. Рамирия, любопытно нахмурив брови, спросила: — Какой камень? Освальд посмотрел на неё с лёгкой серьёзностью и сказал: — Они искали что-то вроде белого кварца или кристаллита. Якобы раньше такой хранился в старой столице и король решил его отыскать. Но раз поиски вдруг прекратились, значит, либо нашёлся сам камень, либо дурак, который пойдет в долину за ним. Лирель тут же расхохоталась, словно сумасшедшая, и громко воскликнула: — Ха! Я реально хочу посмотреть на этого полудурка, который полезет в долину! Аскеньяр уж точно упокоит его душу! Он неторопливо пересчитал все украшения, аккуратно складывая их в отдельный мешочек, затем достал из-под прилавка другой — тяжёлый, звякнувший золотом, и вложил его в руки Лирель. — Берите, — сказал он усталым голосом. — Скорее всего, повезу эти побрякушки куда-нибудь в другой регион. В столице я не рискну их перепродавать, слишком уж заметные. Лирель с лёгкой усмешкой отмахнулась, поправляя лютню на плече: — Делай с ними всё, что душе угодно. Хочешь — переплавь, хочешь — подари своим соседкам. Но тут неожиданно раздалось громкое, почти отчаянное: — Нет! Все сразу уставились на Рамирию. Даже Скай замер в воздухе с изумлении. Принцесса сглотнула и уже тише, стараясь придать голосу уверенности, сказала Освальду: — Лучше их перепродать. Любая богатая леди будет счастлива получить такие украшения. И заплатит за них большие деньги. Освальд слегка покосился на Лирель, которая небрежно ковыряла зубы тростинкой, и произнёс с едва заметной усмешкой: — Наверное, прислушаюсь к словам умной леди… — повторил он слово «умной», словно подчёркивая, — в отличие от некоторых. Лирель, не поднимая глаз, лениво кивнула: — Да, да, да, я поняла. Бардесса резко дернулась и, словно вспомнив что-то крайне важное, начала спешно собираться. На ходу она запихнула мешок с деньгами в сумку Рамирии, слегка толкнула её в сторону выхода, и, весело прощаясь с Освальдом, выскользнула из лавки. Рамирия успела только мило помахать и произнести: — Доброй ночи! Но Лирель тут же потянула её за собой, не давая задерживаться. Освальд, наблюдая за уходящими, бросил им вслед: — Доброй ночи, милая леди. Как только они вышли из лавки, Лирель тут же начала метаться из стороны в сторону, заметно переживая. — Плохи дела, плохи дела… нужно сказать Ае. Срочно, срочно! — причитала она, хватаясь за голову и топая ногами по каменной дорожке. — Кому сказать? Вдруг бардесса резко остановилась и с удивлением уставилась на Рамирию, которая растерянно наблюдала за этим хаосом. И, словно ничего не произошло, Лирель внезапно выпрямилась, выдохнула и с полной невозмутимостью произнесла: — Ну ты и стелишь, подруга! Рамирия, недоумевая, посмотрела на неё: — О чем ты? Лирель, едва сдерживая смех, начала пародировать её, подражая тонкому голосу Рамирии: — Я служу лекарем у графа Рогнара… ой, ах! Она изобразила преувеличенные жесты и закивала головой. Рамирия покраснела и отшатнулась: — Эй! Хватит! — Ха-ха, — Лирель засмеялась, — ты так смешно пытаешься скрыть правду! У Рамирии предательски запел живот, напоминая о себе громким, неотвратимым урчанием. Лирель, услышав это, скривилась: — Я тоже хочу есть, — сказала она, хмуро глядя вокруг. — Давай купим что-нибудь в лавке на улочке у выхода из города. Там как раз продают болтаны с болотной дыней. Рамирия фукнула, скривившись от названия: — Болотная дыня… звучит мерзко. Лирель громко захихикала и из её волос послышалось смешное урчание Ская, который, казалось, тоже смеялся. Поправляя ремень от лютни, она добавила: — Этот фрукт явно используют во дворце, просто не говорят его название, — слегка передразнивая Рамирию, — оно точно не королевское. Они вышли на главную улицу у ворот и подошли к лавке. Рамирия начала открывать сумку, не скрывая в ней мешок денег. Лирель мгновенно нахмурилась, резко захлопнула сумку и шепотом, едва слышно, произнесла: — О святая Аскеньяр… Ты как будто из её лунного дворца свалилась, подруга! Первое правило города: никогда не показывай, сколько у тебя денег! Торговцы увидят и цены сразу задирать начнут. Лирель аккуратно достала из сумки Рамирии одну золотую монету и протянула её женщине за прилавком: — Нам, пожалуйста, мешочек болтанов с болотной дыней и флягу воды с … Пощупав себя и поняв, что у неё нет фляги, Лирель обернулась к Рамирии: — У тебя фляга есть? Рамирия отрицательно покачала головой. Женщина за прилавком улыбнулась и сказала: — Могу продать вам свою. — Пожалуйста, — быстро ответила Лирель, протягивая золотую тонну. — Сдачи не надо. Женщина явно удивилась: одной золотой монеты было слишком много для оплаты. Она поблагодарила девушек, быстро упаковала болтаны в сверток и ушла набрать чистой воды. Пока женщины не было, Лирель достала из свертка одну булочку и протянула Рамирии. Сама взяла ещё одну и принялись жевать. Откусив кусочек, Рамирия удивленно раскрыла глаза: — Ммм… это так вкусно! Никогда не ела ничего подобного. Когда женщина вернулась с флягой воды, Лирель улыбнулась и спросила: — Нравится? Рамирия с удовольствием закивала головой, энергично покачивая ей в знак согласия. Женщина, поправляя чепчик, произнесла: — Это что… это болотные дыни, которые выращиваются в огороде, а вот если пробовать дикие, ммм… Рамирия, потянувшись рукой в сверток к Лирель, попросила ещё один болтан. Лирель поднесла сверток ближе, а женщина за прилавком с заметным удовольствием наблюдала, как девушки едят её выпечку с таким аппетитом. — Вы путешественницы? — спросила она, добавив с улыбкой.— Если будете на востоке, обязательно попробуйте дыню там. Лирель доела булочку, облизывая пальцы, и кивнула: — Да, мы путешественницы. На мгновение она задумалась, огляделась по сторонам и добавила: — А подскажите, пожалуйста, вы не знаете, часом, никто из торговцев или ремесленников не едет на запад на телеге? Хотим прибиться к кому-нибудь в дорогу… моя подруга совершенно не умеет управлять лошадью. Рамирия удивлённо посмотрела на неё. Лирель умело импровизировала: мастерство обмана у неё было настолько отточенным, что даже на ходу она могла придумывать оправдания. Женщина задумалась, видимо прокручивая в голове всех знакомых дельцов, и почесала шею. — На счёт ремесленников и торговцев не знаю, — сказала она наконец, — но один из постоянных покупателей вчера заказал с собой много пирогов с курицей, сказал, что им нужно в дорогу… вроде как это… Эрвин, кажется… да, вроде он. Побродите в районе таверны «Старое Пугало», он живёт там недалеко и я не видела, чтобы его телега выезжала из города, а у меня глаз алмаз. Лирель протянула руку и, слегка потянув Рамирию за плечо, весело позвала её: — Давай, идём, вот оно! Рамирия, дожёвывая булочку, искренне поблагодарила торговку: — Спасибо большое! До свидания! Затем она последовала за Лирель. Центральная улица осталась позади — теперь вокруг них были серые, скрипучие дома с облупившейся краской, грязные мостовые и разбросанный мусор. Чем глубже они заходили в глубь города, тем сильнее контрастировал этот район с ухоженной центральной частью. Восхищение Рамирии постепенно сменялось на тревогу и лёгкую грусть. Лирель заметила перемену настроения подруги и, прищурившись, с сарказмом поинтересовалась: — Что, не нравится обстановка? Или думала, что весь город такой, как центральная улица? Рамирия промолчала, опустив голову. Они бродили вокруг обозначенной таверны, пытаясь не потеряться среди переплетённых улиц и переулков, и вот, наконец, завернув за угол, они увидели телегу. Мужчина аккуратно складывал в неё мешки и узлы с вещами, проверяя их перед отправкой в дорогу. Лирель повернулась к Рамирии, сияя от нетерпения: — Давай, пошли, это он! Рамирия собралась с духом и шагнула вслед за Лирель. Как только Лирель подошла к мужчине, она тут же весело заговорила: — Здравствуйте! Не подскажете, вы случайно не в сторону запада едете? Мужчина, увлечённый загрузкой вещей, не отрываясь, спросил: — Даже если и так, есть какие-то проблемы? Рамирии показалось это чересчур грубым и она сделала шаг назад, слегка смутившись. Но Лирель осталась неподвижной, широко улыбаясь, и весело продолжила: — Не могли бы вы подвезти нас с сестрой к долине? При этом она резко сменила тон на трагический, прижала Рамирию к себе, пустила слезу и, глядя на мужчину глазами полными наигранной печали, добавила: — Понимаете, горе… моя сестра, Эльфина, душевно больная! Рамирия только начала было что-то говорить: — Какая ещё Эль… Но Лирель тут же прижала принцессу ещё сильнее к себе, под видом ласкового поглаживания, она слегка хлопнула её по макушке, и продолжила с наигранной тревогой говорить: — Девочка просто полоумна и совсем не соображает последнее время, а она так любит цветы, которые растут у долины. О, Эльфина! Я обязательно соберу их для тебя! Рамирия лишь растерянно моргала, не зная, куда деться от стыда. Она чувствовала себя крайне неловко, но Лирель явно была полностью поглощена своей ролью «старшей сестры», готовой на всё, лишь бы убедить мужчину помочь. Мужчина наконец оторвался от мешков и спокойно обернулся, задержав взгляд на девушках. Лирель тут же уловила этот момент как сигнал продолжать и с торжествующим видом воскликнула: — Так вот, не могли бы вы подвезти нас? Мы даже можем заплатить! Он покачал головой, выставив руки вперёд, будто отсекая любые возражения: — Не нужно денег. Но учтите — мы поедем через лес, не по основной дороге. Если вас это устраивает, тогда можете присоединиться. Лирель широко улыбнулась, крепче прижав к себе Рамирию, будто демонстрируя благодарность за двоих. Она радостно хлопнула в ладоши и воскликнула: — Отлично! Через лес же получается быстрее?! Сколько примерно? Мужчина задумчиво почесал подбородок и ответил: — Не знаю… сам не ездил, но дорога сокращается примерно вдвое. Значит, дня два — два с половиной. На ночь остановимся в одной лесной деревушке. В этот момент дверь дома скрипнула и на порог вышла женщина с небольшим узлом в руках. На вид лет тридцати с небольшим, с мягким лицом, обрамлённым выбившимися из-под косынки тёмными прядями. Она внимательно посмотрела на мужчину, а после, перевела взгляд и задержала его на Лирель и Рамирии, явно с любопытством. — Адельма, — негромко сказал мужчина, кивнув в сторону девушек. — Попутчики напросились к нам, до долины едут. Женщина слегка улыбнулась, кивнула головой и произнесла с теплом: — Замечательно. Значит, в дороге не будет скучно. Она обернулась в сторону дома, прищурилась и, словно кого-то ожидая, позвала: — Эльсвина, солнышко, давай быстрее! Где-то внутри послышался лёгкий топот. — Кукла! Я не могу найти свою куклу! — донеслось из-за двери и спустя секунду на крыльцо выбежала девочка лет шести-семи. Лицо её было растерянным, губы дрожали, а в глазах уже блестели слёзы. Тёмные волосы, такие же как у матери, были заплетены в две ровные косички и перевязаны старыми лентами, завязанными в бантики. На ней было простое, слегка потрёпанное платье, поверх которого красовалась вязаная шаль. Маленькие ручки в тёплых рукавичках торопливо смахнули набежавшие слёзы. — Мам, я не могу найти её… — голосок дрожал. Адельма, вздохнув, торопливо развязала узелок, который держала в руках, и, перерывая вещи, достала из него тряпичную куклу с вышитыми глазами и неровными косичками из пряжи. — Прости, солнышко, — мягко сказала она, слегка виновато улыбнувшись. — Я положила её, чтобы ты не забыла в доме. Девочка радостно всхлипнула, схватила куклу в объятия и крепко прижала к груди, словно боялась снова потерять, а затем заметила стоящих неподалёку Лирель и Рамирию. Она чуть смущённо опустила глаза и сделала лёгкий поклон, наивно и вежливо поздоровавшись. Лирель тут же присела на корточки, расплывшись в широкой улыбке: — Какая у тебя красивая кукла! Но, сказав это, бардесса вдруг нахмурилась, прищурившись, будто заметила что-то странное. Она наклонилась ближе к девочке и серьёзно произнесла: — Слуууушааай… да у тебя что-то за ухом застряло! Прежде чем девочка успела испугаться или спросить, Лирель щёлкнула пальцами и «вытащила» из-за её уха маленькую деревянную палочку. — Ой-ой-ой! — тут же заговорила она, делая круглые глаза. — Нет-нет, это совсем не то! Девочка захихикала, но Лирель уже снова «потянулась» за ухо, на этот раз извлекая небольшой камушек. — Да что же это такое! — бардесса закатила глаза, будто сама в растерянности. Малышка звонко расхохоталась, прикрывая рот рукавичкой. И, наконец, Лирель «выудила» из-за её уха ароматный болтан, протянув его девочке с победным видом: — Вот! Нашлось! Девочка распахнула глаза и ошеломлённо выдохнула: — Как вы это сделали?! Лирель, вскинув руки, таинственно протянула: — Секрет! Девочка аж подпрыгнула от восторга, сжимая в руках и куклу, и болтан. Лирель же, хитро щурясь, обернулась к её родителям, которые с лёгкой улыбкой наблюдали за представлением. Они явно уловили тот самый секрет «волшебства» бардессы, а именно её ловкость рук. — Оооо, а у вас, похоже, тоже что-то застряло… — протянула Лирель с нарочитой серьёзностью, подойдя к ним. Она ловко «нырнула» рукой за голову мужчины, потом женщины — и извлекла из-за каждого по золотой монетке. Положив их в ладонь мужчине, тихо добавила: — Это за беспокойство. Мужчина моргнул, глядя на монеты, и нахмурился. — Это не обязательно, — сказал он сдержанно, зажимая кулак и протягивая монетки обратно. Но Лирель резко отстранилась, отмахнувшись, и с улыбкой произнесла: — Нет-нет-нет! Забирайте, забирайте! — и будто бы сама отодвинула его руку подальше от себя. Женщина покачала головой с едва заметной улыбкой, а маленькая девочка смотрела на Лирель так, будто та и вправду была настоящей волшебницей. Пока семья хлопотала возле двора, Бардесса отошла чуть в сторону и принялась пинать мелкие камушки, гоняя их по дороге, словно это была её величайшая забота. Рамирия, наблюдая за её занятием, не сдержалась: — Ты такая щедрая, Лирель. Я бы и не подумала об этом. В её голосе сквозила поддёвка и Лирель тут же вскинула голову. Наклонив её набок, уголки губ барда поползли вниз, глаза подозрительно заблестели. В следующее мгновение её лицо стало похоже на морду страдающей жабы. — Мои монетки… — с надрывом запричитала Лирель. — Почему я такая сердобольная… Она сделала два жалостливых шажка, словно собиралась рухнуть прямо на землю. Рамирия недоумевающе посмотрела на неё, пытаясь понять, где кончается её игра и начинается настоящая эмоция. — Зачем тогда отдала? — наконец спросила она, хмуря брови. Бардесса опустила голову, едва слышно пробормотав себе под нос: — Им они нужнее… В этот момент мужчина обернулся и крикнул: — Всё готово! Можете забираться на тележку. Рамирия поднялась первой , аккуратно устроившись сбоку, а Лирель же, как будто потеряв последние силы, с размаху рухнула лицом в мешки, оказавшись между принцессой и маленькой девочкой. Повернувшись на спину, она безвольно уставилась в ночное небо, её глаза казались пустыми. Рамирия смотрела на неё, терзаясь, стоит ли сказать хоть что-то, чтобы поддержать бардессу. В конце концов тихо произнесла: — Зато ты поступила правильно. Эти слова словно сломали Лирель окончательно. Её глаза быстро налились влагой, по уголкам побежали слезинки, а губы начали дрожать. Она прижала ладонь к груди и едва слышно прошептала: — Молчи… ничего не говори. Я в печали… Тележка неторопливо тронулась по неровным улочкам и вскоре покатилась к городским воротам. Рамирия, сидя сбоку, напряглась и опустила голову, заметив неподалёку стражников, но те, казалось, были слишком заняты разговорами между собой, не обращая внимания на людей, покидающих столицу в столь поздний час. Шума и паники в городе не было. Видимо, бал был в самом разгаре и никому не было дела до того, что принцесса уже несколько часов как отсутствовала. Повозка пересекла ворота и, оставив позади высокие стены, выехала за пределы города. Деревянные колёса тихо поскрипывали, катясь по главной дороге. За окнами редкие огоньки сменялись тьмой. Попадались редкие дома фермеров или конюхов, но света в них не было: в отличие от шумной столицы, пригороды ещё спали. Лирель, наконец оправившись после своей «трагедии», вытянулась на мешках и схватила лютню . Пальцы её легко скользнули по струнам, и бардесса принялась перебором настраивать инструмент, подкручивая колки. Звуки разной высоты разливались в ночной тишине. В этот момент из-под копны её волос наконец выбрался Скай. Маленький спутник с шумным вздохом вылетел наружу, отчаянно размахивая ладошками, словно пытаясь восстановить дыхание. Он, обиженно уркнув, сел на край повозки и с укоризненным видом посмотрел на Лирель, как бы говоря: «Я чуть не задохнулся!». Лирель заливисто расхохоталась. Девочка, сидевшая рядом с ними, тут же заметила странное существо. Её глаза округлились, и она дёрнула мать, сидевшую рядом с мужем который вел повозку, за заднюю часть одежды. — Посмотри, посмотри! — повторила она ещё громче, снова потянув за ткань. Мать обернулась, и на её лице отразилось удивление, смешанное с лёгкой настороженностью. Она прищурилась и спросила, не отрывая взгляда от крошечного сияющего создания: — Что это за чудо? Лирель небрежно махнула рукой, будто речь шла о чём-то обыденном: — А, это? Летающий щенок. Скай тут же возмутился такому определению: его маленькое тело задрожало, он сердито заурчал и, хлопая глазами, решительно подлетел ближе к женщине. Там он начал плавно изгибаться и переливаться мягким светом, демонстрируя себя со всех сторон. Его движения были грациозны, почти как у танцора. Затем он метнулся к девочке и провернул то же самое прямо перед её глазами. Девочка ахнула, сложила ладошки в своих варежках вместе и прижала их к щеке, восторженно выдохнув: — Какой ты красивенький! Скай буквально растаял в похвале — его свечение усилилось, движения стали ещё вычурнее и причудливее. — Ну вот, — пробурчала Лирель, раздражённо прогоняя его рукой. — Совсем разошёлся, выпендрежник! Скай демонстративно развернулся к Лирель спиной, всем своим видом показывая обиду. Он издал протяжное урчащее бурчание, ворча себе под нос. Даже отец семейства, до этого молча управлявший повозкой, не удержался от любопытства. Не оборачиваясь и не замедляя шаг лошади, он спросил: — Вы понимаете, что он там ворчит? Лирель всплеснула руками и вздохнула: — Конечно, понимаю! Но не всегда. Потому что кое-кто, — тут она резко повысила голос, обращаясь к Скаю, — слишком часто бубнит несвязно себе под нос! Скай резко обернулся к ней, громко уркнул что-то в ответ. Лирель округлила глаза, будто он сказал что-то страшное и тыкнула в него пальцем: — Сам такой! Не подходи ко мне больше! Она отвернулась, а Скай, совсем не обижаясь, с лёгким смешком перелетел обратно к девочке. Там он устроил настоящее представление: кружился вокруг неё, подсвечивал косички мягким сиянием и позволял ловить себя ладошками, ловко выскальзывая из её рук. Девочка радостно визжала, хлопая руками в воздухе. — Ха! — фыркнула Лирель, поправляя свою серьгу в виде пера и шепнув себе под нос. — Всё равно потом сам ко мне на коленях приползёшь. Тем временем мерное поскрипывание повозки, свежий запах утреннего воздуха и усталость после долгой бессонной ночи сделали своё дело: Рамирия постепенно расслабилась. Она устроилась поудобнее на мешках и прикрыла глаза. Последнее, что она отметила для себя, прежде чем задремать, — это то, что тьма ночи незаметно сменилась мягкими серыми сумерками, а дождя так и не последовало. … Раннее утро у западной границы долины было влажным и промозглым. Дождь шёл слабый, но настойчиво тарабанил по крыше постоялого двора, создавая монотонный шум. Гард и Наринэ сидели за столом, потягивая горячий суп, которым хозяйка Ани так мечтала накормить их. Гард всего пятнадцать минут назад разбудил Клейна. Тот еле поднялся с кровати, ещё полусонный, буркнул, что спустится совсем скоро. В основной комнате стояла тихая суета: вещи юношей , которые Наринэ сказала не брать с собой, Ани любезно убрала в чулан, уверяя, что на обратном пути Гард и Клейн смогут забрать их и что всё будет в целости и сохранности. Гард, желая отблагодарить хозяйку, протянул ей пару серебряных тонн — довольно значимую сумму для скромного постоялого двора. Но Ани лишь мягко отнекивалась: — Ой, пустяк, дорогой. Не думай об этом. Она ловко поправила платок на плечах, улыбнувшись, и добавила, что главное, чтобы они хорошо позавтракали и набрались сил перед дорогой. Наринэ молча наблюдала за Гардом, изредка косившись на него в сторону, откусывая кусочек хлеба и зажевывая его ложкой супа. Всю оставшуюся ночь, после того как Гард показал ей страницу с горами, она заваливала его вопросами, параллельно разглядывая его рисунки и, похоже, слегка утомила его. Сейчас же она аккуратно изучала, насколько он вымотан, но, казалось, Гард был совершенно не уставшим. Она пережёвывала последний кусок хлеба, проглотила его и, наконец, спросила: — Где твой дружок? Гард спокойно ответил: — Скоро спустится. Через несколько минут с лестницы медленно спустился Клейн. Он был в черном плаще, волосы слегка растрёпаны, но прежде чем сесть за стол, быстро собрал их короткой верёвкой в хвост. Он сел напротив Наринэ и Гарда, сухо поздоровавшись, словно пытаясь скрыть утреннюю сонливость и недовольство ранним подъёмом. Наринэ заметила, как Клейн слегка прищурился, изучая их обоих. Наринэ случайно сцепилась взглядом с ним и чуть нахмурила брови. Ани тут же поставила перед брюнетом тарелку супа и кусок хлеба, пожелав приятного аппетита. Клейн тихо поблагодарил её и начал есть, делая это размеренно и без спешки. Наринэ покосилась на парней: они медленно и спокойно ели, будто наслаждаясь каждым кусочком. Не то чтобы они торопились, но такой темп её удивлял. Она взяла свою грязную тарелку и направилась на кухню. Поставив её на стол, она услышала голос Ани: та подавала ей три кружки с горячим ароматным отваром из листьев и сказала, что лучше выпить его перед дорогой — он поможет им не замерзнуть какое-то время. Наринэ аккуратно отнесла кружки и поставила их на стол напротив парней, передав слова хозяйки. Замечая, что они всё ещё медленно трапезничают, она выдохнула, скривив лицо. Гард посмотрел на неё снизу и тихо спросил: — Что-то не так ? — Я не то чтобы тороплю, — начала она, слегка раздражённо и удивлённо, — но, святая Аскеньяр, как же вы медленно едите! Клейн, проглатывая кусок супа, покосился на Наринэ снизу вверх и холодно произнёс: — «Нет смысла в еде, если ты ей не наслаждаешься». Наринэ приподняла бровь, скривив лицо: — Какая глупость! Кто вообще такое сказал? — Наш наставник, — спокойно ответил Клейн, не отрываясь от еды. Наринэ фыркнула и переспросила: — Шут что ли? Какая нелепица… Клейн моментально вскипел, но, заметив недовольный взгляд Гарда, который явно не хотел разжигания конфликта, сжал кулаки и сквозь зубы процедил: — Такой деревенщине, как ты, не понять… Наш наставник — выходец из знатного рода. Наринэ лишь скривила губы и показала кавычки руками: — А мы сейчас не на приёме у «знатного рода», а отправляемся в лес, так что в пекло это правило. Она махнула волосами, поправив их, и, проходя мимо Клейна, нарочно толкнула его бедром. Ложка в его руке дрогнула и суп с плеском снова оказался в миске. — Ой, прости, — ехидно протянула она, изогнув губы в усмешке. — Деревенщина сегодня такая неуклюжая. И, не дожидаясь ответа, гордо прошагала в комнату за своими вещами. Клейн покраснел от злости так, что казалось, ещё чуть-чуть и из его ноздрей повалит дым. Гард спокойно отпил из кружки с горячим настоем и, не меняя выражения лица, произнёс: — Не закипай. — Я спокоен, — процедил сквозь зубы Клейн, едва удерживаясь от того, чтобы не встать и не побежать в догонку за нахальной блондинкой. Когда с едой было покончено, а все вещи собраны, троица решила, что пора выходить. Ани и Орлин вышли проводить их, сказав, что девочки ещё спят и прощаться не будут. Они стояли у крыльца постоялого двора. Наринэ затягивала кожаный ремешок на своей дорожной сумке. Гард поправлял плащ, проверяя, удобно ли он сидит на плечах. Клейн, с явным недовольством, щурился в сторону мокрой дороги, уходящей вглубь леса Долины. — Спасибо вам, — кивнул Гард. — Счастливого пути, да прибудет с вами Аскиньяр, — тихо произнёс Орлин. — И не волнуйтесь за вещи. Всё будет тут, как оставили. Гард сдержанно пожал руку хозяину. Клейн же, насупившись, лишь махнул рукой, даже не глядя и они тронулась в путь. Дорога под ногами была размякшей, и каждый шаг сопровождался неприятным чавканьем грязи. Наринэ шла впереди, ровным и спокойным темпом, будто не замечая сырости, Гард держался за ней следом, погружённый в собственные мысли. Клейн замыкал цепочку — подняв воротник, чтобы укрыться от мелкого, но настойчивого дождя, он то и дело бросал косые взгляды: на серое, низкое небо, на мокрые ветви по краям дороги, а чаще всего — на Наринэ, будто взвешивая каждый её жест и движение. Путь был сложным — не столько из-за погоды, но и напряжение между ними. Клейн всё ещё злился. Ему не давало покоя, с каким тоном Наринэ позволяла себе разговаривать с ним. Вчера он ещё пытался оправдать её колкость: списывал на усталость после дороги и сырого леса, но утро расставило всё на свои места. Он понял, что это её натура — язвительная и дерзкая. И теперь он был уверен: общий язык с этой девчонкой ему не найти. Наринэ тоже была далеко не в восторге. Она даже не пыталась скрывать своего раздражение. Гард её не беспокоил — его спокойствие и невозмутимость действовали успокаивающе и располагали, но вот в Клейне было что-то не то. Что-то, что настораживало. Её цепкий взгляд не раз ловил, как он будто бы изучает её, оценивает, но делает это не прямо, а исподтишка. И в том, как он говорил слышалась фальшь. Сзади раздались быстрые шаги. Клейн обогнал Гарда и поравнялся с Наринэ. — Слушай, — начал он недовольно, — ты велела идти налегке, но так и не объяснила зачем. Мы оставили почти всё, что могло бы пригодиться в дороге. Может, ты всё-таки расскажешь, каким будет наш маршрут? Наринэ, сделав вид, что вовсе не услышала, продолжала шагать вперёд в том же ритме. И лишь когда Гард осторожно позвал: — Наринэ? Она лениво повернула голову в сторону брюнета: — В чём проблема? Если что-то не устраивает — возвращайся. Клейн резко встал перед ней, преградив дорогу. Наринэ остановилась, и Гард, чуть замедлив шаг, поравнялся с ними. — Мы готовы и плыть, и лезть по скалам, — агрессивно сказал Клейн, — но мы доверили тебе вести нас. Будь добра, поделись хотя бы примерным маршрутом. Наринэ сузила глаза, её уши чуть дрогнули. Внутри закипело раздражение: «Ну вот опять этот тон!» Она холодно процедила: — Ноешь? Если без своего барахла и шагу ступить не можешь — разворачивайся и иди обратно. Клейн залился краской — в глазах полыхнула злость, сжатые губы дрогнули. Это была последняя капля. Он резко дёрнул рукой, будто собираясь что-то сказать, и Наринэ на миг показалось, что сейчас он сорвётся — толкнёт её или схватит за руку. Всё внутри у неё сжалось, дыхание перехватило, но гордость оказалась сильнее страха. Лишь лёгкий, почти незаметный тик пробежал по её веку, но этого Клейн не заметил. В этот момент между ними встал Гард. Он схватил запястье Клейна и оттолкнул его в сторону. Наринэ незаметно для себя выдохнула. — Ты что творишь? — резко бросил Гард, удерживая Клейна. — Я устал от этой девки! — процедил тот, фыркнув, — лучше бы мы пошли сами, без неё! Гард чуть повернул голову в сторону Наринэ, затем тихо, но твёрдо сказал: — Хватит вестись на её колкости. У тебя всё на лице написано, и ты только хуже делаешь. Просто иди и молчи. Клейн зло дёрнул плечом, вырывая руку. — Да понял я! Отвали! — огрызнулся он, проходя мимо Гарда. В знак раздражения он толкнул его плечом, показывая, что разговаривать больше не намерен. Дальнейшая напряжённость только росла. Наринэ бросила через плечо, что к вечеру они уже будут в общине. Но, услышав от Гарда короткое и сухое "Понятно", она резко замолчала. Ей это совсем не понравилось, как будто она ссорилась не с Клейном, а с самим Гардом. «Обиделся из-за друга, что ли?», подумала она. Колкость была её привычным оружием. Тактикой, к которой она прибегала постоянно, когда имела дело с чужаками. Она слишком хорошо помнила рассказы беглецов, приходивших в долину в поисках убежища. Люди, скрывавшиеся от короны, приносили с собой рассказы о жестоком мире, где любая ошибка могла стоить свободы или жизни. Наринэ усвоила простое правило: если интуиция шепчет «беги от этого человека», значит, её нужно слушать. И потому всякого, кто вызывал у неё сомнения, она без колебаний отталкивала — словами, колкостями или прямым отказом. Сейчас это правило вновь отзывалось в её сердце, и взгляд то и дело скользил на Клейна. Наринэ всё больше запутывалась в собственных мыслях. Зачем я вообще согласилась вести их? — мелькало в голове. Интуиция? Возможно. Клейн с самого начала вызывал у неё отторжение, и то, что он до сих пор идёт рядом, только усиливало внутренний протест. Но Гард… Гард был другим. В нём чувствовалась честность, спокойствие, в его взгляде не было скрытого яда. Он не казался опасным. Может, именно это и подкупило её? А может то была тоска. Ностальгия по тем дням, когда мать и отец водили её по руинам, показывали древние рисунки и учили находить в каждом камне историю. Словно согласившись помочь Гардy и Клейну, она на мгновение вернулась туда, в ту беззаботную пору. Но как она объяснит это дедушке? Придётся вести парней к нему, и он в любом случае задаст вопросы. Погружённая в мысли, Наринэ не заметила, как они прошли добрую часть пути. Время подбиралось к полудню. Она замедлила шаг, а потом остановилась, решив: хватит молчать. Гард, шедший позади и всё время смотревший на неё, тут же насторожился. Их взгляды встретились, и он спросил взволнованно: — Что случилось? — Скоро будет спуск к реке, — спокойно ответила Наринэ. — Потому я и велела оставить вещи в постоялом дворе. Лодка небольшая, всё бы не поместилось. Гард кивнул и даже чуть улыбнулся, давая понять, что понял её доводы. Клейн же пробурчал сквозь зубы: — Ну наконец-то нам объяснили. Наринэ не отрывала взгляда от Гарда и спросила: — Есть ещё вопросы? — Нет, — покачал головой Гард. Но тут его взгляд поднялся вверх и лицо изменилось. — Подожди… дождь закончился. Он всмотрелся в небо. Серые тучи всё ещё тянулись над головами, но капли больше не падали. Наринэ проследила за его взглядом и протянула с каким-то ленивым тоном: — Ааа… точно. В долине дожди редкость. А тучи — ещё реже. — Почему? — удивился Гард. Клейн, решив перепроверить, вытянул руку вперёд и, убедившись, что капель действительно нет, снял капюшон. — Не знаю, — пожала плечами Наринэ. — Географическое положение, может? Она указала вперёд, туда, где поднимались гигантские деревья: — Нам осталось пройти вон там. Деревья становились всё выше и выше, и минут через пятнадцать их верхушки уже тонули где-то далеко в небесной выси. Кроны переплелись так густо, что сверху образовалось почти сплошное полотно, лишь изредка пропускавшее тонкие лучи света. Они падали на густую траву и заросшую каменную дорожку, которая тянулась дальше вглубь. Гард шёл, оглядываясь по сторонам. Сначала среди стволов начали попадаться редкие обломки белого камня, напоминая те развалины, в которых он лазил мальчишкой рядом со своей деревней, но в отличие от тех обвалившихся остатков, здесь руины сохранились куда лучше. Корни деревьев будто не ломали их, а удерживали и укрепляли. С каждым шагом стены и колонны попадались всё чаще: где-то поднимались целые пролёты с потолками, кое-где оставались только арки, украшенные фрагментами росписей или кусками цветной мозайки. Гард замедлил шаг, он невольно представлял, как выглядели бы развалины у его деревни, если бы их «спасал» подобный лес. И вот, проходя мимо особенно хорошо сохранившейся стены с аркой, он остановился. В груди кольнуло странное чувство. Знакомое. Словно он уже видел это здание, хотя понимал, что быть здесь прежде он никак не мог. Он уставился на остатки дома. Клейн, заметив, что друг остановился, тоже притормозил и с удивлением глянул на него: — Всё нормально? Гард не обернулся. Всё ещё глядя на руины, он лишь махнул рукой: — Да. Просто… посмотрю. С этими словами он медленно направился к дому. Наринэ, заметив, что парни отстали, остановилась и вернулась к ним. — Почему отстаёте? И куда это идёт Ингард? Клейн тут же повернулся к ней, резко бросив: — Не называй его так. Наринэ нахмурилась. — Чего? Это же его имя. Разве нет? — Он не любит, когда его зовут полным именем, — процедил Клейн, как будто это знание давало ему особое право. Наринэ закатила глаза, не удостоив это даже комментарием. Она лишь коротко фыркнула и направилась за арку, туда, где секунду назад исчез Гард. Заглянув за арку, девушка осторожно ступила внутрь и увидела Гарда. Он стоял напротив стены, где удивительно хорошо сохранилась мозаика: круг с расходящимися от него лучами. Правда, лучи были выложены лишь с верхней и нижней стороны, словно художник не успел закончить работу. Наринэ сначала покосилась на Гарда, потом снова на мозаику. Прищурилась, склонила голову чуть в его сторону и, не отрывая взгляда от изображения, спросила: — Долго ты ещё собираешься это рассматривать? Что это? Это солнце? Я часто вижу его. Гард медленно повернулся к ней, его взгляд был сосредоточенным, почти задумчивым: — Это не солнце. Это луна. — Луна? — Наринэ скрестила руки на груди и встретилась с ним глазами. — Но это не похоже на луну. Гард тут же перебил её, указав рукой на мозаичный рисунок чуть в стороне, где в камне угадывались мелкие звёзды: — Солнце не может светить одновременно со звёздами. Да и лучи здесь не доведены вокруг круга. Это — луна. Он произнёс это с такой уверенностью, что Наринэ на миг даже усомнилась в своей первоначальной догадке. — Не знающие люди часто путают луну и солнце на таком рисунке… — тихо добавил Гард, словно рассуждая больше вслух, чем объясняя. Наринэ хмыкнула, качнув головой: — Да какая вообще разница? — бросила она через плечо. — Нам пора идти. Она направилась к выходу, поправляя волосы, но на полпути вдруг замедлила шаг, слегка зажмурилась и прижала пальцы к виску. Гард, который уже сделал шаг следом за ней, насторожился, он ускорил шаг, собираясь поддержать её за плечо. — Наринэ?.. — тихо позвал он. Она резко вскинула ладонь, преграждая ему путь: — Просто голова… — Голос прозвучал устало. — Просто голова болит. Гард остановился, сжав губы в тонкую линию, но не отводя взгляда, а Наринэ чуть выдохнув сквозь зубы, отвела руку от виска: — С детства ещё, я упала пока играла — теперь постоянно болит. Клейн сидел, облокотившись на камень, лениво пережёвывая тонкую тростинку травы, когда краем глаза заметил, как Гард и Наринэ выходят из-за арки. Он выплюнул травинку, поднялся и недоверчиво спросил: — Что вы там делали? Гард, не желая вдаваться в подробности, пожал плечами и спокойно ответил: — Просто решил посмотреть. Интересно стало. Клейн скривился, но не стал развивать тему, лишь коротко бросил: — Не хочу добираться до места ночью, когда хоть глаз выколи. — Мы прибудем в общину до заката, — уверенно сказала Наринэ, обходя его и указывая вперёд. — Нам нужно двигаться дальше. Лес всё густел, и вскоре среди переплетённых стволов и корней послышался тихий, едва уловимый шум воды. Гард замедлил шаг, всматриваясь в ту сторону, откуда услышал журчание, но сквозь плотную стену деревьев он ничего не видел. Чем дальше они шли, тем отчётливее становился звук, превращаясь в гул стремительной реки. Впереди показался яркий свет — сначала легкий пробивающийся сквозь кроны, потом всё сильнее и сильнее. Они сделали несколько шагов — и вдруг вырвались из лесной тьмы. Солнечные лучи ударили так резко, что парни зажмурились. Гард прищурился, прикрывая глаза рукой, а Клейн оступился и на секунду ему показалось, что под ногой пустота. Его сердце рухнуло вниз, но Наринэ резко выставила руку, успев схватить его за плечо и удержать. — Осторожнее. — …Спасибо, — чуть хрипло выдохнул Клейн. — Ещё миг покатился бы вниз с утёса. Но её слова повисли в воздухе. Ни Клейн, ни Гард толком их не услышали, потому что перед ними открылся невероятный вид. Лес внезапно обрывался, уступая место широкому краю утёса. Внизу, словно в чаше, раскинулась ярко-зелёная равнина, по которой вилась сверкающая река. Она тянулась вдаль, пока не превращалась в огромное озеро, которое как зеркало сияло под солнцем. Посреди озера виднелся остров, утопающий в зелени. Между крон деревьев там торчали еле заметные белые руины. Чуть дальше, у того места, где река расширялась в озеро, возвысились две гигантские каменные статуи драконов. Они были повернуты друг к другу, словно создавая собой ворота. Их каменные морды и тела были покрыты мхом и трещинами. Картина была такой, что у обоих парней перехватило дыхание. Они стояли ошеломлённые, и молча смотрели вниз с широко раскрытыми глазами, не веря, что перед ними действительно существует такое место. Клейн поднял голову к светлому небесному пятну и, сняв перчатку, протянул ладонь навстречу солнцу. Тёплые лучи мягко коснулись кожи, и он на миг замер. — Я уже и не помню, когда в последний раз видел солнце, — глухо сказал он. Для него оно было почти чудом. Замок банды стоял высоко в горах, у границы с Илварейном, где царил иной, суровый климат: короткий день и месяцы долгой ночи. Метель скрывала небо так плотно, что солнце появлялось крайне редко или же встречало их только в редкие моменты спуска с гор. Всё путешествие до Долины — долгие месяцы под серыми тучами. Теперь же, впервые за долгое время, свет и тепло лежали на его ладони. Наринэ поправила колчан и лук за плечами, словно отгоняя ненужные мысли, и спокойно произнесла: — Нам нужно спуститься. Там, сбоку, есть место, где склон не такой крутой. У статуй будет лодка. Клейн шагнул вперёд первым. Осторожно выбирая путь, он добрался до середины склона, а затем, решившись, съехал на ногах по гравию вниз. Поднявшись, отряхнул пыль с плаща и, оглянувшись вверх, крикнул с улыбкой: — Слушай, Гард! Похоже на то, как мы катались на железных листах в горах, помнишь? Гард только хмыкнул в ответ, но шагнул вслед за ним, спускаясь медленно и внимательно, чувствуя, как под сапогами сыплется камень. Чуть выше, аккуратно повторяя его движения, шла Наринэ, не отрывая глаз от линии склона, чтобы не дать себе оступиться. Добравшись до середины склона, Гард замедлил шаг и остановился, собираясь, как и Клейн, съехать вниз. Но прежде чем сделать это, он обернулся к Наринэ. Девушка стояла чуть выше, стараясь внимательно смотреть под ноги. — Ну что, съедем? — улыбнувшись предложил он. Наринэ вскинула на него удивлённый взгляд и поспешно покачала головой: — Нет…я не люблю такое... Снизу донёсся нетерпеливый голос Клейна: — Да что вы там возитесь! Наринэ выдохнула и сказала, что спустится своим темпом. Он протянул ей руку: — Так будет быстрее. Но она замотала головой, прижимая ладони к себе. — Нет, я не могу… я не буду скользить вниз. Гард усмехнулся: — Тогда мы будем тут до ночи. Она колебалась, но, спустившись чуть ниже, всё-таки вцепилась в его ладонь : — Поставь ноги пошире. Если страшно, тогда просто закрой глаза. Наринэ шумно сглотнула, крепче сжала его руку и зажмурилась. Гард крепче перехватил её ладонь и, чуть наклонившись к самому уху, сказал спокойным, уверенным голосом: — Всё будет хорошо. Наринэ, сжав губы, кивнула. Она сделала глубокий вдох, и они вместе двинулись вперёд. Камни под сапогами зашуршали, гравий заскользил вниз, увлекая их обоих. Девушка вздрогнула, прижалась сильнее к Гарду. Через несколько мгновений, которые ей показались вечностью, ноги коснулись ровной земли внизу. — Всё, мы уже здесь, — сказал Гард и, отпуская её руку, чуть улыбнулся. Наринэ осторожно приоткрыла один глаз, затем другой, увидев под ногами твёрдую землю. Она выдохнула с облегчением, поправила ремешок на плече, будто ничего и не произошло. Клейн стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. — Ну наконец-то, — усмехнулся он, но в голосе слышалась скорее досада, чем злость. — Я уж думал, вы там поселиться решили. Она посмотрела на парней и, скрестив руки на груди, с лёгкой насмешкой спросила: — Так вы, значит, в детстве так развлекались? — Ага. —поговорил Клейн. — Мы постоянно таскали металлические листы и катались на них со склонов. Иногда стоя, как сейчас… а иногда садились сверху и мчались вниз. Весело было. Наринэ удивлённо приподняла брови и даже улыбнулась уголком губ: — Хм… а у нас в долине дети развлекаются совсем по-другому. Она на секунду задумалась, глядя куда-то вдаль, словно вспоминая, потом добавила с едва заметным азартом: — Значит, мне тоже придётся показать вам, как у нас умеют веселиться. Они зашагали дальше, направляясь к огромным каменным статуям драконов, и дорога постепенно вывела их на более ровную тропу. Наринэ, шагая чуть позади, вдруг спросила: — А во что вы ещё играли в горах ? Клейн, приободрившись, охотно начал рассказывать: — В снежки и катались на замёрзшей реке. Ложишься прямо на лёд и скользишь по нему, пока не врежешься в сугроб или не остановишься сам. Гард нахмурился, бросив короткий взгляд на друга: — Не припоминаю такого… про озеро, по крайней мере. Клейн пожал плечами, не сбавляя шага: — Не удивительно. Ты тогда был слишком занят тренировками и многое пропустил. Да и вообще… у нас игры были редкостью. Мы скорее работали наравне со взрослыми, чем бегали и развлекались. Слова Клейна прозвучали почти с горечью, но он тут же усмехнулся, словно не хотел задерживаться на воспоминаниях, и махнул рукой: — Так что, каждое веселье было на вес золота. Наринэ улыбнулась уголками губ и сказала: — Понятно… — а потом, словно сама не удержалась, вдруг оживилась и начала с радостью рассказывать: — А мы в детстве катались на речке! Привязывали ткань к верёвке, и когда ткань ловила ветер, нас тащило по воде. Гард удивлённо приподнял бровь: — У вас что, такой сильный ветер в долине? Наринэ рассмеялась, качнув головой: — Нет, это всё Ая, моя наставница. Она очень сильный маг воздуха и часто развлекает детей, создавая разные потоки. С ней никогда не соскучишься. — Девушка оживлённо продолжила, махнув рукой в воздухе, будто показывая, как это выглядит. — Я вас с ней познакомлю! Она немного чудноватая и странноватая, но добрая… да и живёт тут уже давно, лет… сто пятьдесят? Может, двести. Гард и Клейн переглянулись, а Наринэ, заметив это, добавила с гордостью: — Вообще, именно из-за неё мой отец когда-то и приехал сюда, он тоже был ученным и тоже изучал долину. В академии ему кто-то рассказал об Ае. А уж потом он познакомился с мамой… Пока Наринэ рассказывала про отца и мать, Клейн незаметно толкнул Гарда локтем и, едва шевеля губами, пробормотал: — Мы не должны давать этой старухе ни одной нашей вещи. Понял? Иначе она увидит через свои видения, кто мы на самом деле. Тогда весь план накроется. Гард чуть кивнул, не выдав ни тени эмоций. Вслух же он сделал вид, что просто продолжает разговор, и спросил у Наринэ: — А у вас в долине ещё есть маги воздуха? На самом деле он размышлял: «если знать, сколько людей способны распознать их обман, можно держаться осторожнее.» Наринэ задумчиво повела плечом: — Из сильных — только Ая. Остальные… ну, максимум листья поднимут, да и то с трудом. Иногда — могут на пару секунд вперёд заглянуть. Но это мелочи. Гард специально состроил на лице недоумение, а Наринэ посмотрела на него грустным взглядом, словно только что вспомнила что-то важное. Она отвела взгляд и, поправив ремень колчана, добавила с горечью: — Только корона таких особенно не любит. Ая говорит, что и без того рождается очень мало людей с таким даром. А ещё и эта охота… — она махнула рукой и пошла вперёд быстрее, словно не хотела больше развивать тему. Спустя несколько минут они вышли к подножию каменных драконов. Гард первым заметил на берегу лодку, перевёрнутую днищем вверх, и прищурился. Наринэ быстро шагнула к ней и обеими руками попыталась перевернуть её, но лодка не поддавалась. Она нахмурилась и потянула сильнее, но всё без толку. Тогда Гард, без слов ухватился за противоположный край и, напрягая плечи, через небольшое количество времени перевернул лодку так, что та мягко шлёпнулась на песок. — Ого… — только и выдохнула Наринэ, удивлённо глядя на него. — Ничего себе ты сильный. Гард лишь пожал плечами, будто это пустяк. Пока они возились с лодкой, Клейн стоял неподалёку и не сводил глаз с острова, который лежал за гладью воды. Сверху, со скалы, ему казалось, что расстояние незначительное. Но здесь, на берегу, перспектива изменилась, до острова оказалось куда дальше, чем он рассчитывал. — Подожди, — сказал он и обернулся к Наринэ. — Ты сказала, мы прибудем только к вечеру. Но если сесть в лодку сейчас, в полдень… почему так долго? Наринэ, поправив волосы и поводив плечами, ответила: — Можно просто переплыть реку и идти пешком. Но деревня находится с другой стороны острова. Наши всегда держат путь по воде, вдоль берега, огибая добрую половину. Это безопаснее и быстрее, чем пробираться через чащу. Гард нахмурился: — Но ведь логичнее было бы охотиться и меняться товарами с восточной стороны. Там ближе. Наринэ слегка смутилась, но ответила честно: — Восточные леса самые густые. Даже я могу там запутаться, а я не самый плохой следопыт. Поэтому мы идём только в обход, через западные ворота. Так было всегда. Даже те, кто покидают долину, редко рискуют идти через восток. Наринэ, глядя на воду, предложила: — Передохнём немного, а потом уже поплывём. — Я хоть немного просушусь, — откликнулся Клейн, отряхивая плащ. — да и осмотреться хочу. — Он отошёл чуть в сторону, рассматривая берег и статуи драконов. Наринэ тем временем присела на валявшееся рядом с лодкой толстое бревно. Откинувшись назад и упираясь ладонями, она прищурила глаза и подняла лицо к солнцу. Лучи ложились на её щеки мягким золотым светом. Гард подошёл и сел рядом. Некоторое время он молчал, а потом спросил: — Может, всё же лучше переправиться на другой берег и пройти пешком через остров напрямик? Так быстрее. Наринэ, услышав это, сначала хмыкнула, а потом рассмеялась, качнув головой: — Не-а, так не получится. Раньше весь остров был застроен домами и храмами. А под ним — огромные катакомбы. — Она на секунду стала серьёзнее, отвела взгляд в сторону и добавила: — Можно провалиться. В детстве я сама туда упала… ударилась головой. Она замолчала, сжав губы, и на секунду в её взгляде мелькнула тень воспоминания. Гард нахмурился, переводя взгляд с неё на зелёный остров посреди озера. Клейн вскинул брови, услышав слова Наринэ: — Ты в детстве провалилась в катакомбы? Как вообще такое вышло? Наринэ чуть смущённо поправила выбившуюся из-за уха прядь: — Я тогда была мелкой и непоседливой. Мы с отцом пошли на север острова. Он занимался своими делами, а мне стало скучно. — Она чуть замялась, прищурившись, будто снова видела тот день. — Я побежала за бабочкой и не заметила, как земля под ногами ушла. Она провела ладонью по колену, будто и сейчас ощущала холод того падения. — Очнулась я уже дома, в постели, — продолжила Наринэ спокойным тоном. — Мне сказали, что нашли только к вечеру, когда совсем стемнело. Упала я с большой высоты, поэтому вообще не помню, что со мной там было и как меня вытащили. Ая помогла… через свои видения. Она как-то поняла, где я. Наринэ, чуть улыбнувшись, провела пальцем по поверхности бревна, на котором сидела: — Папа с мамой тогда чуть не поседели от страха, а дедушка… он и вовсе чуть с ума не сошёл. — Она усмехнулась и покачала головой. — До сих пор припоминает мне тот случай, хоть прошло уже уйма лет. Всегда ворчит: «вечно ты лезешь куда не надо». Она коснулась виска и чуть нахмурилась: — А после падения… иногда голова ноет. Так что, — Наринэ посмотрела на обоих парней, — лучше плыть вдоль берега. Безопаснее, чем рисковать и идти напрямик. Клейн сложил руки в позу «сдаюсь» и произнёс с явным раздражением, но без сарказма: — Ладно, вопрос исчерпан. Я не хочу оказаться в катакомбах навсегда. Плывём вдоль берега. Наринэ кивнула: — Отлично, тогда можем продолжать путь. Клейн и Гард вместе вытолкнули лодку с Наринэ в воду. Она аккуратно уселась в середину, взявшись за борта, а парни расположились по бокам, каждый с веслом в руках. Оттолкнувшись от берега, они медленно поплыли вдоль извилистой линии острова, внимательно огибая его, чтобы не попасть на скрытые под водой камни.