Глава 4 "Обугленная земля"

На пепелище сожжённой деревни стоял стойкий запах гари. Лёгкий ветер поднимал пепел с обугленной земли, который кружился в воздухе, как чёрный снег, оседая на волосы, ресницы и кожу. Огонь давно утих, но тишина, пришедшая после него, казалась громче криков и треска падающих балок. Мальчик лет восьми, худощавый, в рваной и испачканной одежде тащил за собой изуродованное тело мужчины. Он с трудом держался на ногах, запинаясь о камни, а на лице у него была сажа. Он не чувствовал ни усталости, ни страха, только тяжесть. Тело принадлежало ремесленнику Рену, соседу, который когда-то вырезал для Гарда и его младшей сестры деревянные игрушки и крохотные лодочки, чтобы те могли запускать их в лужах после дождя. Мама часто приносила господину Рену хлеб или сушёные яблоки, а он помогал ей в починке некоторых инструментов, если этого не успевал сделать отец. Теперь же он лежал как одна из поломанных игрушек, с которыми к нему приходили дети в надежде, что старик починит их — с пустыми глазами и вывернутой шеей. Гард тяжело дышал, стиснув зубы, и тащил его дальше, туда, где за три дня он уже сложил почти три десятка тел. Когда тело Рена, наконец, упало на груду других, мальчик выпрямился пошатываясь. На мгновение он просто стал глядя на них. У него больше не было сил, в животе скручивало от голода, во рту всё пересохло от жажды, но он не мог уйти, он должен был закончить. Иначе они так и останутся лежать здесь — забытые и брошенные. Он смахнул с лица копоть и направился обратно в руины искать следующих. Следующее тело — женщина, торговка зеленью и пряностями, которая когда-то угощала его кислым ревенём и всегда ворчливо здоровалась с ним и другими ребятами, когда они пробегали мимо её прилавка, сбивая односельчан с ног, во время догонялок. Гард с трудом волочил её по обугленной земле, как вдруг, где-то в лесу за краем поляны поднялся резкий шум хлопанья крыльев птиц. Они вспорхнули с веток разом с пугающим нервным криком. Мальчик замер. Птицы в это время суток обычно вели себя спокойно. Это значило одно — кто-то или что-то их спугнуло. «Они вернулись», — мелькнуло у него в голове. Он бросил тело, резко отступил и юркнул за обвалившуюся стену старого дома. Обломки кирпичей пахли гарью и сыростью, и он затаил дыхание. Всё что было видно это полоску земли, покрытую серым пеплом, и кусок дороги. Прошло всего несколько мгновений, но они показались для мальчика вечностью. Затем раздался звук тяжёлых копыт по пеплу. Кто-то подъехал вплотную к тому, что некогда было деревней. Лошадь фыркнула, по её дыханию было ясно, что она нервничала. Лошадь остановилась, а всадник, явно, замер, будто пытался осмыслить картину перед ним. Затем хриплый и надломленный голос выдохнул: — …Вот дерьмо. Затем в воздухе раздался ещё один звук — металлический лязг. Это был клинок, выскальзывающий из ножен. «Это рыцарь…» — молнией пронеслось в голове Гарда. Сердце в груди оглушительно застучало. Мальчик рефлекторно потянулся за спину, где под ремнём в простеньких кожаных петлях хранился его маленький ножик, с которым он часто игрался во дворе. Через узкий просвет он увидел, как высокий человек в тёмном плаще направляется к телу, которое он только что оставил. «Он хочет… снять украшения.» Юный разум лихорадочно складывал всё в одну простую мысль «Убить. Дотащить тела. Уехать на его лошади.» Пальцы судорожно сжали рукоять ножа. Он выскочил из укрытия. Босые ноги шлёпнули по пеплу. Он почти не издал ни звука, только пронёсся в рывке и с яростным криком: — Не трогай! Он прыгнул на фигуру в плаще и со всей силы вонзил нож вбок. Гард даже не почувствовал страха, лишь пульсирующая волна необузданной злобы и ярости, затмевавшая разум. Мальчик выдернул нож, собираясь ударить снова, прямо в шею. Но не успел. Клинок, мелькнувший сбоку, блеснул, и Гард в последний момент успел отскочить, инстинктивно пригнувшись. Лезвие рассекло воздух, промчавшись в сантиметрах от руки мальчишки, в которой был нож. Удар был безупречно точным, рассчитанный так, чтобы остановить Гарда, но не вонзить клинок в его плоть. Он тяжело дышал. Сердце стучало в ушах, руки дрожали, а пальцы судорожно вытерли пот и сажу со лба, оставив грязные разводы. Перед ним стоял высокий мужчина в длинном тёмно-зелёном плаще, скрывающим за собой широкие плечи и крепкую спину. Незнакомец заслонял собой, судя всего, товарища от возможной опасности. Рыжие, почти красные волосы, напоминающие пламя, блестели и слегка развивались на ветру. Мужчина стоял к нему спиной, словно Гард не представлял для него серьёзной угрозы. Оборачиваться сразу он не счёл нужным. Его внимание было приковано к тому, кого Гард ранил. Тот сидел на обугленных досках, зажимая бок, а сквозь пальцы проступала кровь. Белые волосы слиплись на виске, лицо исказила гримаса боли: — Вот маленький засранец, — прохрипел беловолосый. — Я даже не услышал, как он подобрался. Он стиснул зубы и ухватился за протянутую руку, чтобы подняться. Мужчина в зелёном помог ему встать, а потом, наконец, обернулся к Гарду. Один его глаз был закрыт тёмной кожаной повязкой, отчего выражение лица казалось особенно суровым. А второй тёмный, словно уголь, блеснул и прошёлся по Гарду цепким, холодным и оценивающим взглядом. — Ты из этой деревни, парень? — спросил он. Гард тяжело дышал, не отвечая. В голове гудело, а рука так сжимала рукоять ножа, что побелели костяшки. — Даже на рейдах ко мне так тихо не подкрадывались, — усмехнулся раненный, всё ещё держась за бок. — Этот сопляк чуть бок не вырвал… Слово «рейд» ударило в голову Гарду, как молотом. Рейд. Они жгли деревни. Они всё-таки рыцари. Он сорвался с места, игнорируя вопрос, и почти звериным рыком, бросился на мужчину с повязкой, подняв нож, который блеснул в его руке. Мужчина не шелохнулся. Воткнул меч в землю и потянулся к Гарду, чтобы перехватить. Но тот оказался быстрее и проскользнул в сторону, резко ушёл из захвата, а нож едва не полоснул по плащу. Гард снова рванулся вперёд. Рыжий в этот раз встретил его стремительным движением: нога, как молот, врезалась в воздух. Мальчишка успел скрестить руки, принять удар на предплечья и, пошатнувшись, отскочил назад. Он замер на мгновение, тяжело дыша. В груди горело, а в теле разгоралась какая-то неконтролируемая ярость. Она затмевала всё: страх, разум и боль. Он уже не думал, как намеревается справиться с этим одноглазым, даже не думал о том, что рядом был ещё один. В голове оставалось только одно: убить. Раненый, морщась от боли, попытался дотянуться до меча. Его пальцы легли на рукоять, но красноволосый резко вскинул ладонь в его сторону «стоп». — Не надо, — коротко бросил он, не сводя взгляда с мальчика. Гард не собирался отступать. Он в третий раз бросился на мужчину, целясь ему в горло ножом, и тогда быстрая рука схватила Гарда за шкирку и дёрнула так резко, что воздух вышибло из груди. Ножик выскользнул из пальцев и глухо упал в золу. Одним движением незнакомец заломал мальчишке руку за спину и прижал лицом к земле. — Остынь, — коротко бросил мужчина. Но мальчишка не слышал, он захлёбывался от злости. Гард извивался, брыкался, рычал, как дикое животное, не переставая пытаться вырваться. Тогда мужчина резко поднял его, словно лёгкую тряпичную куклу, и развернул к себе. Удар коленом пришёл точно в живот. Гард буквально обмяк в его руках. Мужчина тихо и холодно произнёс: — Только полный идиот будет несколько раз так открыто и не скрываясь целиться в одно и то же место. Он швырнул Гарда на землю. Мальчик повалился, тяжело и судорожно хватая воздух ртом, задыхаясь и кашляя. — Если начнёшь думать головой и тренироваться — от тебя будет толк, — добавил мужчина, глядя сверху. — Мирос, — выдохнул беловолосый, покачав головой. — Свяжи его, а? Пусть побрыкается — потом успокоится. Мирос всё так же продолжал стоять над упавшим мальчиком, глядя на него сверху вниз, словно оценивая. Гард пытался отдышаться сквозь боль в животе и ком в горле. Его глаза, налитые слезами и злобой, не отрывались от одноглазого. — Он, скорее всего, принял нас за рыцарей, — спокойно сказал Мирос, направляясь к мечу, всё ещё воткнутому в землю. — Неудивительно, что он как бешеная собака на тебя кинулся. Он выдернул клинок, стряхнул с него золу и убрал в ножны. После этого не спеша направился к своей лошади, отстегнул тяжёлую сумку и бросил её своему напарнику. — Подлатайся, пока не добрались до дома. Тот молча кивнул и тут же полез внутрь в поисках бинтов. Мирос вернулся к Гарду. Тот всё ещё лежал на земле, обессиленный, даже не пытаясь подняться. Тело не слушалось, дыхание сбивалось, а глаза смотрели в пустоту. Мирос без труда подхватил его за шкирку и рывком поставил на ноги. Мальчишка не сопротивлялся, а только слабо закашлялся, будто воздух застревал у него в горле. — Эй, — сказал Мирос тише, усаживая его у стены обгоревшего дома. Он вытащил кожаную флягу и протянул её. — Пей. Гард не пил уже несколько дней. Губы потрескались, язык пересох, а горло саднило от золы и дыма. Он вцепился во флягу обеими руками и жадно начал глотать воду, захлёбываясь и срываясь на кашель. Вода стекала по подбородку и шее, тёмными полосами прорезая слой сажи. Когда он, наконец, оторвался и вытер рот грязным рукавом, Мирос сел на корточки перед ним и спокойно спросил: — Ты из этой деревни? — Да, — коротко выдохнул Гард, не поднимая взгляда. Мирос помолчал секунду, затем задал следующий вопрос: — Есть ещё живые? Гард едва заметно покачал головой. — Нет, — прошептал он. — Все… все мертвы. Гард был измотан, но не мог не признать: то, как этот Мирос одним точным, лёгким движением обездвижил его, впечатлило. Впервые в жизни мальчик ощутил странное желание овладеть каким-либо навыком, которому не мог противостоять. Он никогда не строил для себя масштабных планов. Его жизнь, казалось, была расписана заранее: вырасти, завести семью, занять место отца и стать служителем в церкви. Но всё это в одночасье рухнуло в огне. За три дня, что он блуждал по пепелищу, Гард перебрал в голове десятки путей. И всякий раз приходил к одному — он не хотел ничего, кроме мести. И вдруг перед ним оказался тот, у кого можно было учиться. Гард понял: если он возьмёт у этого человека хотя бы часть умений, его план отмщения обретёт реальные очертания. А что будет дальше, уже не имело значения. После той встречи Мирос забрал Гарда в свою банду. Теперь у него появлялся шанс с лёгкостью крошить рыцарей направо и налево. Но ирония судьбы оказалась куда жёстче его ожиданий. Когда Гард выказал желание участвовать в налётах на королевские обозы, Мирос вместо этого приставил его в кузницу. Целый год мальчик провёл под началом другого юнца из банды, их кузнеца. Пелле словно отыгрывался на нём: заставлял таскать тяжести, работать молотом до изнеможения. Каждый раз, возвращаясь в комнату разрушенного замка, где расположилась банда, Гард валился с ног, не чувствуя ни рук, ни спины. Он мужал и креп на глазах, но Мирос всё так же не брал его с собой на облавы. Гард с некой завистью наблюдал за Клейном, что делил с ним одну комнату. Тот уже вовсю участвовал в налётах и возвращался с горящими глазами. Поэтому иногда ночью, Гард выходил на то самое место перед кузницей, где днём тренировался Мирос, и, вспоминая увиденное, пытался повторить его движения и выпады. Так и прошёл его первый год в банде: работа, усталость и тайные тренировки. В один из дней Гард, как обычно, стоял у наковальни, перековывая клинок, добытый в последнем нападении. Лезвие звенело под тяжёлым молотом, а жар от раскалённого металла обжигал лицо. В кузницу вошёл Пелле — высокий, светловолосый паренёк лет четырнадцати, ростом и сложением больше похожий на взрослого, чем на подростка. В руках он тащил ящик, полный всякой металлической рухляди, найденной в развалинах замка. Он остановился, бросив взгляд на Гарда, и ухмыльнулся: — Неплохо. Из тебя выйдет хороший кузнец. Гард только сузил глаза, стиснув зубы. Сухо выдохнул: — Я не хочу быть кузнецом. — А тебя никто и не спрашивает, чего ты хочешь. Делай, что говорит Мирос, — раздался холодный голос. Гард и Пелле одновременно обернулись. У входа стояла Кейлла, девочка-подросток с длинными чёрными волнистыми волосами, прижимающая к груди книгу. Кейллу, её брата-близнеца Клейна и Пелле так же как и Гарда в своё время подобрал Мирос и приютил у себя в банде. Гард редко общался с близнецами, но за год более или менее разговорился с Пелле. Тот как-то рассказал ему, что они втроём родом из одной деревни и за полгода до появления Гарда банда отбила их у рыцарей, сжёгших всё дотла. Причина была проста — Пелле и Кейлла оказались элдрихетами. Гард закатил глаза и хрипло бросил: — Шла бы ты дальше по своим делам. Щёки Кейллы вспыхнули и, махнув рукой, она потушила огонь в горне, где Гард раскалял металл. Пламя погасло вмиг. Пелле резко нахмурился и повернулся к ней: — Прекрати, — спокойно сказал он и лёгким движением ладони вновь разжёг пламя. На лице Кейллы мелькнуло недоумение. Она прикусила губу, не понимая, почему Пелле не заступился за неё. Но, вместо того чтобы уйти, снова махнула рукой, и огонь вновь погас. — Нет, — упрямо бросила она. — Если Мирос сказал — значит нужно делать так. А не высказывать свои желания. Пелле резко обернулся к Кейлле. В его взгляде мелькнула злость, он пристально посмотрел ей прямо в глаза. — Почему всякий раз, когда ты открываешь рот — начинается конфликт? — холодно бросил он, а потом добавил: — Ты уже все книги в библиотеке перечитала? Мне кажется, что далеко не все. Он сказал это с такой интонацией, будто намекал: ей стоит вернуться к своим книгам и оставить кузницу в покое. После слов Пелле, Кейлла слегка осунулась, понимая, что переборщила со своей прямотой. Она чуть отступила в сторону, и в этот момент мимо проходил Клейн. Заметив небольшое сборище под навесом, он подошёл к ним. Увидев лёгкую тень грусти на лице сестры, он спросил: — Что случилось? Но Кейлла моментально сменила выражение лица, сделав его холодным, и бросила ему небрежно: — Не твоё дело. Гард не вникал в тонкости отношений между детьми банды, но замечал одно: Клейн всегда пытался тянуться к сестре, а она всячески искала повод, чтобы его упрекнуть или зацепить словами. Причину он не понимал, да и не особо сильно старался понять. Из раздумий его вывел голос Пелле: — Клейн, Кейлла опять перебарщивает. Мы с Гардом просто сказали ей идти по своим делам и не мешать работе кузницы. Клейн посмотрел сначала на Пелле, потом на Гарда и резко спросил второго: — Ты что, всего немного в банде, а уже указываешь, кому и что делать? Кейлла, осознавший, что по её вине конфликт начал набирать новые обороты, мгновенно накинулась на брата: — Мы сами разберёмся! И не лезь не в своё дело! Гард отвернулся спиной к Клейну и, не желая участвовать в этом недоразумении, продолжил нагревать клинок. Пламя плясало, освещая его рыжие волосы. Он поправил их рукой назад и, продолжая держать клинок в горне, спокойно сказал: — Займись своими делами и не суйся туда, куда тебя не просили. Ребята чуть опешили от такой спокойной реакции, а Клейну явно не понравилось с каким тоном это прозвучало. Гард повернулся к наковальне, положил на неё раскалённый меч и, обернувшись, чтобы взять молот, на мгновение потерял бдительность. В этот момент переполненный злостью Клейн резко схватил раскалённый клинок за рукоять и полоснул им по тыльной стороне ладони Гарда, прорезав перчатку и оставив длинный след на коже. Кейлла успела среагировать мгновенно, и потоком воздуха оттолкнула брата спиной назад, на тренировочную площадку перед кузницей. Клейн упал, выпустив меч из рук, который с глухим звуком рухнул в снег, быстро остывая и издавая шипящий скрип. Гард, держа руку, шикнул и снял перчатку. Его взгляд упал на татуировку — длинная обожжённая царапина рассекла одну из завитушек, оставив след на коже. В этот момент Пелле моментально схватил Гарда двумя руками, удерживая его, а Кейлла в тот же миг крепко ухватила Клейна. Гард, пытаясь вырваться, быстро понял: юноша не сжимает его в полную силу, полагаясь на то, что Гард слабее его. Вдруг мальчик одним точным рывком оттолкнул Пелле спиной назад. Пока тот находился в замешательстве, Гард успел схватить из ящика первый попавшийся меч, провернул его в руке и направил лезвие в сторону Клейна. Брат с сестрой замерли. Кейлла, удивлённая и явно не ожидавшая, что кто-то может вырваться из рук сильного Пелле, слегка ослабила хватку. В этот момент Клейн резко оттолкнул её назад. Гард спокойно произнёс: — Бери меч. Я не собираюсь драться с безоружным. Клейн поднялся и нахмурился, но тут же заметил: Гард стоит точно в той же стойке, что и Мирос во время боя. На мгновение это его смутило, и мысль пронеслась в голове: Мирос никого не обучает своему стилю владения меча. Можно было попросить об этом Хольгера, правую руку Мироса и бывшего рыцаря гвардии, или любого другого члена банды, кто умел обращаться с мечом, и каждый бы не отказал. Но не Мирос. Его стиль был безупречен. Даже сам беловолосый Хольгер всегда говорил, что это особая смесь различных стилей владения оружием из трёх стран континента, искусно доведённая до совершенства. Клейн сам пытался, как и Гард, повторить движения Мироса, но после нескольких неудачных попыток прекратил. Сколько бы раз он ни старался проявить себя на вылазках, Мирос никогда даже малейшего намёка не давал, что готов обучить его. И вот теперь Гард стоит точно так же, как Мирос. Это вызвало ещё большую ярость у Клейна. Пелле, ударившись головой о стену, когда Гард его оттолкнул, потирал затылок и бросил взгляд на Кейллу. Она всё ещё сидела на снегу, удивлённо уставившись на Гарда, не понимая, как ему удалось вырваться из хватки. Пелле подошёл к ней, поднял с земли и, отряхивая снег с головы брюнетки, громко сказал: — Клейн, Гард, успокойтесь! Но, поняв, что они не собираются утихомириваться и вот-вот начнут размахивать мечами, Пелле поспешил к входу в замок, крича Кейлле: — Я позову кого-нибудь, а ты не встревай! Она лишь тонко угукнула, всё ещё пребывая в шоке. Крупные снежинки медленно кружились между двумя застывшими фигурами. Клейн злостно, с долей насмешки, откинул свои длинные чёрные волосы, собранные в хвост назад, и спросил: — Ты серьёзно? Гард лишь сильнее сжал рукоять меча и более уверенно встал в стойку, спокойно повторяя: — Бери меч. Клейн подошёл к лежащему в снегу оружию, тому самому мечу, которым несколько минут назад полоснул Гарда по руке и поднял его. Гард обратил внимание: Клейн был примерно того же роста, что и он, но чуть худее, как примерно сам Гард год назад. Он держал меч неуверенно. Гард знал, что Клейн крайне редко сражался одноручником и предпочитал ножики, а если и брал оружие, то более облегчённые варианты, чем постоянно раздражал Пелле, так как тому с трудом удавалось выковать нужный клинок, но Гард также понимал: Клейн достаточно ловок и быстр и в любой момент мог достать ножик и нанести удар. Значит нельзя было давать ему такую возможность. Клейн кинулся на Гарда. Но тот двумя точными движениями отбил атаку и отступил на безопасное расстояние. Клейн замер. Движения Гарда были в точности как у Мироса, а это значило одно: Клейн может с лёгкостью одолеть рыжеволосого. Сколько раз Клейн наблюдал за Миросом. Каждая стойка, каждый выпад, каждый приём были знакомы. А значит теперь ничего не мешало ему победить. Клейн сделал ещё один выпад и клинки схлестнулись. Никто не хотел уступать друг другу, но в какой-то момент Гард, дождавшись, когда Клейну станет тяжело держать оружие в руке, провернул свой меч вместе с клинком Клейна, и тот выскользнул из рук брюнета. Гард приставил остриё к его шее, и Клейн поднял руки. Кейлла, наконец поднявшись со снега, осторожно обошла их и встала под навес кузницы. Она не отрывала взгляда от потасовки, но вмешиваться не спешила. — Трус, — тихо произнёс Гард и бросил меч в снег. Он направился к навесу кузницы и встретился со взглядом Кейллы. На её лице мелькнуло искреннее удивление, и прежде чем она успела крикнуть: — Осторожно, сзади! — Гард уже перехватил Клейна, несущегося на него со спины с ножом в руке. Он выбил оружие и заломал его лицом в снег. Клейн брыкался, рычал, но Гард держал его крепко. В этот момент он почувствовал резкий удар в бок и, потеряв равновесие, отлетел в сторону. Почти сразу и Клейн, получив такой же удар, полетев в противоположную. Гард не успел даже подняться и отряхнуться от снега, как его грубо схватили за шкирку и потащили, словно бездомного котёнка. Такой же участи удостоился и Клейн. Мирос, ухватив обоих за воротники, выволок их к центру тренировочной площадки и грубо швырнул на землю. Пока Гард и Клейн, кряхтя, пытались подняться на ноги, над ними раздался спокойный, но тяжёлый голос Мироса: — Что вы тут устроили? Если вам прям так сильно хочется получить по морде — обращайтесь ко мне или к Хольгеру. Мы исполним ваше желание так, что потом оно больше не возникнет. Он посмотрел на обоих исподлобья и уже жёстче произнёс: — Главное правило в нашей банде — никаких потасовок между собой. Никогда. Мирос поочерёдно встретился взглядом то с Гардом, то с Клейном. — Вам всё ясно? — спросил он, делая акцент на каждом слове. За его широкой спиной стояли Пелле и Хольгер. Первый выглядел виновато, всё ещё потирая затылок, а второй стоял со скрещёнными на груди руками, разочарованно качая головой. — Малышня… — пробурчал Хольгер себе под нос и поправил свой плащ. Со стороны кузницы послышался хруст снега. Мирос, ещё явно не закончив с двумя мелкими сумасбродами, инстинктивно крепче сжал их за шкирки, будто опасался, что те под шумок решат сбежать. Он обернулся на звук. В стороне, неловко переминаясь с ноги на ногу, стояла Кейлла. Мирос окинул её взглядом и уже спокойнее, не так грубо, произнёс: — Подойди сюда. Та чуть помялась, но всё же неторопливо направилась к ним и остановилась рядом с Пелле, словно стараясь спрятаться у него за спиной. Мирос, не отпуская Гарда и Клейна, спросил: — Что здесь произошло? Кейлла, обычно острая на язык, вдруг словно потеряла всю свою дерзость. Она начала сбивчиво мямлить, что ничего страшного не случилось, что это даже нельзя назвать дракой, и что ребята вовсе не виноваты. В этот момент по бледному лицу Хольгера скользнул блик отражённого света. Он прищурился и посмотрел в сторону. Пока Кейлла пыталась объясниться с Миросом, Хольгер шагнул вперёд. Его внимание привлёк предмет в снегу. Нагнувшись, он вытянул из сугроба меч, выпавший из рук Клейна, и поднял его. — Мирос, — негромко позвал он. Все обернулись. На лице Кейллы застыл испуг. Она поняла, что ситуация патовая. Все и так знали, что Мирос терпеть не мог даже обычные драки среди своих людей. Но сейчас, когда выяснилось, что они сцепились на мечах и в любой момент могли проткнуть друг друга, холодный страх пробежал по её коже. Кейлла не на шутку испугалась и тут же, сбивчиво, почти на одном дыхании выпалила: — Это я виновата! Из-за моей глупой провокации они сцепились! Мне очень жаль, что я отвлекла тебя от дел… Мирос тяжело выдохнул, чуть качнув головой назад, поправляя выбившуюся прядь волос. Он всё так же крепко держал мальчишек за шкирки. Его голос прозвучал спокойно: — Кейлла, мне всё равно, из-за кого или чего начался конфликт. Это твой выбор и твоя проблема — извиняться перед ними или делать вид, что ничего не произошло. Но драться друг с другом… ещё и на мечах… Он резко колыхнул ребят так, что их лбы гулко стукнулись друг о друга. Мальчики потёрли лбы руками, морщась от боли. — …неприемлемо. Отпустив воротники, Мирос положил ладони на затылки обоих и «погнал» их вперёд. Мальчики чуть не упали в снег, еле удержавшись на ногах. — Оба — в кузницу. Пелле, можешь с ними делать всё, что пожелаешь. Пусть впахивают за троих. А по вечерам — будут следить за лошадьми. Для Клейна всё равно никаких рейдов в ближайший месяц не предвидится. Не хочу, чтобы в самый ответственный момент он начал кидаться на своих же. Он смерил обоих ледяным взглядом и добавил: — Может, хоть так до ваших тупых голов что-нибудь дойдёт. Мирос развернулся, его плащ развеялся, и он направился к замку. Хольгер бросил на Пелле и Кейллу осуждающий взгляд и сказал: — Вы же старшие. Самые ответственные, которые выполняют поручения наравне со взрослыми в банде. Не допускайте больше впредь подобного. И ты, Кейлла, поумерь свой пыл. Я понимаю твою злость, но направляй её на что-то другое, не разжигай разлад в банде. И так непростые времена. Кейлла опустила голову и тихо сказала, что поняла. Беловолосый Хольгер направился следом за Миросом, оставляя детей на улице посреди снегопада. Как только они отошли на приличное расстояние, Кейлла снова блеснула злым взглядом на брата и саркастически выдала: — Молодец, теперь Мирос и Хольгер разочаровались в нас, а всё из-за тебя! Клейн огрызнулся: — Сама виновата, сама спровоцировала. Пелле спокойно вмешался: — Можно было, например, не тыкать раскалённым клинком в Гарда. — Я защищал сестру! — рявкнул Клейн. Кейлла подошла к нему и крикнула прямо в лицо: — Запомни уже наконец: после того, что ты сделал, я не считаю тебя своим братом. И мне от тебя вообще ничего никогда не нужно будет! Клейн фыркнул в ответ: — К чёрту. Не сказав больше ни слова, он развернулся и ушёл. Снег продолжал медленно падать с неба. Пелле начал ворчать на Кейллу, напоминая, что она опять срывается, хотя буквально секунду назад Хольгер просил её этого не делать. — Почему ты постоянно не на моей стороне? — взорвалась Кейлла. — Он же ради себя это сделал! Никого он не защищал! Гард, молча стоявший неподалёку, двинулся к мечу, который поднял Хольгер, а затем подобрал собственный клинок и направился в кузницу. Да, он знал, что следующий месяц придётся работать до изнеможения, и был рад, но не из-за работы. Он победил человека, пусть и не взрослого, своими силами. Опьянённый своим достижением, он не сразу услышал тихий звук позади себя. Пелле стоял рядом, слегка выставив Кейллу вперёд. У той были глаза закатаны так, что не было видно зрачков. Она молчала. Пелле легко толкнул её в бок: — Ну… Кейлла, тихо и недовольно пробубнила себе под нос: — Прости… И затем, получив ещё один лёгкий толчок в бок, с усилием добавила: — Прости меня, пожалуйста, что была не права… наполовину. И вообще, хватит меня пихать! Пелле спокойно посмотрел на Кейллу: — Сама ты не сообразишь подойти и извиниться. — Что? — перебила его Кейлла. — Ты что, считаешь меня тупой? Пелле глубоко вздохнул, стараясь сдержать раздражение: — Ты всё опять переворачиваешь, как тебе удобно. Я вообще не говорил, что ты глупая. Гард всё это время стоял рядом, наблюдая за ними, и, наконец, сказал: — Мне всё равно. Кейлла приподняла бровь и переспросила, недоверчиво глядя на него: - Что? Гард хлопнул глазами, посмотрел на неё и повторил: — Мне всё равно. И я на тебя не обижаюсь. Сам бой начался не из-за этого. Кейлла покраснела от бешенства осознав что она извинилась дважды зря, но тут заметила, что Гард начал натягивать перчатки на повреждённую руку. Она подбежала к нему, выхватывая перчатку: — Прекрати! Что ты делаешь?! — Хочу продолжить работать, — спокойно ответил Гард. Пелле подошёл к ним, глядя на рану: — Эту руку нужно забинтовать, иначе может пойти заражение. Надо идти к Ларсу, он обработает рану так, что она не будет болеть. Кейлла на секунду опешила: — Мы сами справимся! Что угодно, только не к нему! Гард, стоя и поддерживая повреждённую руку другой рукой, внимательно посмотрел на Кейллу: — Он тебе не нравится? Пелле, слегка толкая Кейллу в сторону выхода, ответил за неё с лёгкой усмешкой: — Ей вообще мало кто нравится. Идём. За весь год в банде, Гард так и не обошёл весь замок целиком. Поэтому для него это был первый раз, когда он увидел восточное крыло. Пока они шли по слабоосвещённому коридору, то тут то там пробивались лучи света через выбитые окна, Гард осматривал помещение. Замок был построен из необычного чёрного камня. Раньше он встречал вблизи своей деревни развалины то ли храмов, то ли других древних построек, и они часто играли там, но сооружения из такого камня до этого замка он никогда не видел. Кейлла шла впереди, ворча что-то себе под нос, а Пелле шёл рядом. Гард тыкнул его пальцем в спину и спросил: — Что это вообще за замок? Пелле пожал плечами: — Не знаю. Мирос нашёл его, когда ещё был графом этих земель. Гард удивлённо поднял бровь: — Графом? — Да, — ответил Пелле. — Бывший граф… Видимо, как-то насолил короне. Кейлла, идя впереди Гарда и рядом с Пелле, обернувшись, с досадой добавила: — Когда Мирос управлял регионом, где была наша деревня, рыцари не нападали на простых людей и не убивали их просто так. Если бы он остался графом, он бы явно такого не допустил. Последние слова Кейллы Гард не услышал. Он остановился напротив стены, на которой была изображена фреска белокаменного замка, окружённого водой. Мозаикой было аккуратно выложено голубое небо, и лучи света красиво играли на поверхности. К замку с четырёх сторон тянулись четыре руки с раскрытыми ладонями, а вокруг самого рисунка шли надписи. Гард наклонился и задумчиво стал читать их. Когда дошёл до середины, к нему обернулись Кейлла и Пелле, которые только сейчас поняли, что он отстал. Они подошли к нему и Кейлла спросила: — Чего ты застыл? — Это так… знакомо, — тихо сказал Гард, — что это? Ребята переглянулись. — Не знаю, — пробормотала Кейлла. — Но вроде как замок старый… Возможно, бывший хозяин был кем-то из приближённых основателей, любил свою страну и решил изобразить столицу у себя дома. А что написано… я не знаю, да и вряд ли кто узнает. Язык непонятный. Гард осторожно попытался дотянуться до одной из букв: — Здесь ошибка. — Где именно? Ты понимаешь эти надписи? — переспросил Пелле. — Да, и тут ошибка. Гард указал на один из значков. Пелле коснулся его, чтобы протереть, и случайно надавил. Стена аккуратно отодвинулась и перед ними открылся тёмный проход с лестницей, уходящей вниз. Из него дунул сухой спёртый воздух, смешанный с пылью, из-за чего все трое закашлялись. Кейлла пригляделась к темноте, не отрывая взгляда, и сказала, обращаясь к Гарду: — Ты меня начинаешь пугать… — Он же как-то коротко рассказывал, откуда он, — вмешался Пелле, — может, теперь подробнее? Спустимся? Кейлла, явно несогласная с этой идеей, нахмурилась: — Ну уж нет! Давайте позовём Мироса… и к тому же у нас нет огня. Пелле спокойно протянул руку, показывая маленький язычок пламени, который легко вспыхнул на его ладони. — Ну конечно… — пробормотала Кейлла, недоверчиво глядя на него. Пелле сделал шаг вперёд, решив спускаться первым, чтобы освещать им путь огнём. Но как только он ступил на лестницу, Кейлла резко крикнула: — Стой! Пелле замер, отступил и повернулся к ней: — Ну что? — Может… хотя бы позовём Хольгера или кого-то из старших? — неуверенно проговорила она. Пелле лукаво взглянул на неё, поправляя русые волосы: — Что, боишься? — сказал он с лёгкой усмешкой. — Ну, если так, разумнее тогда дойти до Ларса. Он ближе всех из старших. Он демонстративно сделал шаг в сторону библиотеки. — Нет! Только не он! — взвизгнула Кейлла, — Идём! Идя за Гардом и замыкая цепочку, она поправила волосы и пробубнила себе под нос: — Не могу поверить, что повелась на твою провокацию… Тёмная лестница была узкой и казалась уходящей в никуда. Они шли молча, прислушиваясь только к шагам друг друга. Вдруг Пелле нарушил тишину: — Так откуда ты? И где тебя нашёл Мирос? Гард, слегка напрягшись, ответил: — Я жил в небольшой деревушке на западе. Пелле нахмурился и уточнил: — А откуда ты умеешь читать такие надписи? — Изучал этот язык при небольшом храме в нашей деревни, где мой отец был главным жрецом, — спокойно сказал Гард. Сзади Кейлла тихо, почти себе под нос, прокомментировала: — Очевидно. Ведь твои татуировки похожи на те, что делают служителям Матери Аскиньяр. Пелле удивлённо обернулся на неё, продолжая спуск: — А? — Помнишь, как к нам в деревню заезжали странствующие жрицы? — продолжила Кейлла, — Те, что носили бело-золотые капюшоны с изображением солнца и четырёхконечной звезды. Ну, те, что ещё приезжали каждое лето. — Помню, — кивнул Пелле, — но откуда ты знаешь про руки? — Видела руки одного из них, когда он помогал мне и маме выжимать вещи на речке во время стирки, — сказала Кейлла, замолчав на секунду. Потом она обратилась к Гарду: — Значит, ты был старшим ребёнком в семье? Гард замялся, сжав губы, и тихо ответил: —Да, у меня была младшая сестра. Наступила пауза, и они продолжили спускаться молча. Через несколько секунд Пелле тихо сказал: — Сочувствую тебе. Кейлла, медленно шагая за ними, начала говорить: — У меня тоже была младшая сестра, но, к сожалению, она погибла. Затем она обратилась к Гарду, идущему впереди, чуть наклонившись: — А как Мирос тебя нашёл? Они с Пелле слышали от других, что Гард чуть не прикончил Хольгера ударом в бок, но подробностей им никто не рассказывал. История всегда подавалась с улыбкой и смехом, поэтому Кейлла подумала, что события их встречи были куда приятнее, чем у неё. Гард тихо ответил: — Я три дня собирал тела своих родных и односельчан, чтобы сжечь. Тогда меня напугал Хольгер и я перепутал его с рыцарем, поэтому ранил. После этого вмешался Мирос. Они помогли мне сжечь тела, а потом забрали с собой. Кейлла, осознав, что услышала не совсем то, что хотела, хлопнула себя по лицу: — Прости… Пелле, поправляя её, сказал: — Наших односельчан никто не хоронил… А что будет с душами, если не сжечь тела? Гард задумчиво, не останавливаясь, положил руку на подбородок и спокойно ответил: — Мне говорили, что такие души будут скитаться по земле без упокоения и не смогут переродиться. После слов Гарда о том, что души будут скитаться по земле вечно , у Кейллы и Пелле словно что-то сжалось в груди. Воздух показался тяжёлым, а шаги по лестнице стали словно тише, почти приглушёнными под давлением этой мысли. Оба замерли на мгновение. Кейлла хотела что-то спросить, но внезапно столкнулась со спиной Гарда, который остановился прямо за Пелле. Перед ними оказалась массивная чёрная дубовая дверь без замка. Кейлла, ошеломлённая, начала причитать: — Может, всё-таки подняться обратно и позвать кого-нибудь? Я даже согласна на Ларса… Пелле обернулся на Кейллу и помотал головой, словно говоря: «Да брось ты». Он уже хотел толкнуть дверь, как вдруг Кейлла резко затараторила: — Стой! Стой! Стой! Стой! Пелле, смотря прямо в глаза Кейллы, решительно толкнул дверь. Она со скрипом распахнулась и тёмный коридор открылся перед ними. — Мне это не нравится, — пролепетала Кейлла, ощущая нарастающую тревогу. — Мы не знаем, что там дальше… — Тебе никогда и ничего не нравится, — спокойно ответил Пелле, — оставайся тут, а мы с Гардом пойдём. Гард лишь пожал плечами и кивнул, они вместе вошли в комнату. Свет пламени, который Пелле держал в руке, слабо освещал помещение, заставляя тени плавно скользить по стенам. Они шли вдоль стены, стараясь держаться ближе к ней. Судя по всему, помещение было округлой формы, так как лестница и стена плавно заворачивались вовнутрь. Кейлла осталась у входа, но, заметив, как с каждым шагом свет и ребята отдаляются, решила идти за ними: — Подождите! — крикнула она, но тут резко поскользнулась и громко завизжала. Пелле мгновенно бросился к её крику, но из темноты раздался её голос: — Всё в порядке! — её голос раздался из темноты, откуда-то снизу. — Похоже, здесь тоже есть небольшая лестница от двери. Гард и Пелле начали ощупывать стену, судорожно ища факел или любой другой предмет, который мог бы осветить помещение. Гард опустил руку к поясу и нащупал выступ с углублением. Проведя пальцами по поверхности, он почувствовал влагу и учуял резкий запах масла. — Здесь масло, — сказал он Пелле. Пелле поднёс руку с огнём к выступу, пламя ярко осветило пространство вокруг и распространилось тонкой дорожкой по периметру всей комнаты, освещая её мерцающим светом. Комната оказалась наполнена стеллажами с книгами, странными инструментами, склянками, колбами, картами и различными артефактами. Кейлла всё еще сидела на полу, и когда свет достиг её, она подняла голову и заметила перед собой огромный череп с острыми зубами. Тварь, которой он принадлежал, была явно чудовищных размеров. От внезапного ужаса она завизжала так громко, что звук, скорее всего, поднялся по лестнице и разнёсся по всему замку. Кейлла судорожно отползала от черепа, пока не упёрлась спиной в ноги Пелле. Тот быстро наклонился, подхватил её и поднял на ноги. Она начала сбивчиво тараторить, уже почти срываясь в истерику: — Всё, хватит! Мы дошли, посмотрели, и теперь нужно вернуться и срочно позвать взрослых! — голос её дрожал, в глазах блестели слёзы. Но тут взгляд Кейллы зацепился за высокий стеллаж с книгами. Она замерла, словно облитая холодной водой, и её речь резко смолкла. Сделав пару шагов в сторону, не отрывая взгляда от полок, она уже совсем другим голосом пробормотала: — Книги… здесь книги… Кейлла подошла к стеллажу и торопливо начала перебирать том за томом, словно забыв о своём недавнем крике. Пелле медленно обвёл комнату взглядом, и его внимание зацепилось за карты, развешанные на стенах. Карты всего континента, рельефа, отдельных стран, и даже звёздного неба. Бумага на них была разной, местами пожелтевшей, местами свежей, и было ясно, что составляли их в разных землях: различался почерк обозначений, да и стили чертежей. Пройдя чуть дальше Пелле невольно задержался у стола с разложенным стеклянным оборудованием. Он нахмурился и тихо пробормотал: — Такое я видел только у Ларса… он там свои настои и всякую дрянь готовит. Гард же дошёл до дальней стены, где в углублении стоял большой сундук. Тот был даже не заперт. Видимо, лишь сам хозяин замка знал дорогу в эту комнату и не считал нужным защищать вещи замками. Гард наклонился, открыл сундук и начал перебирать лежавшие внутри записи и предметы. Кейлла, тем временем, достала одну из книг со стеллажа. Быстро пролистала. Потом вторую. Третью. Наконец, остановилась и заговорила вслух: — Слушайте, хозяин замка, судя по всему, был элдрихет воды. У него полно записей о лекарствах и магии воды. Она, не дождавшись реакции, метнулась к другому стеллажу, пролистала книги там и нахмурилась, потом пролистала пару книг у третьего, у четвёртого. Голос её зазвучал торопливо, возбуждённо: — Подождите! Возможно, он был элдрихетом всего! Пелле, оторвавшись от колб, недоверчиво переспросил: — Чего? Кейлла резко обернулась к нему и ткнула пальцем в сторону полок: — Там — всё по магии воды. Тут — всё по магии воздуха. Вон там и там — целые ряды по магии земли и огня! Кейлла заметила, на что уставился Пелле, и, не сдержавшись, почти бегом подскочила к нему, так что чуть не сбила его с ног. Она перегнулась через его плечо и, увидев колбы, флаконы и перегонные трубки, звонко взвизгнула от восторга: — Это же… это же настоящее алхимическое оборудование! Даже Гард, который всё ещё копался в сундуке, поднял голову и посмотрел на неё удивлённым взглядом: — А для чего нужны эти ёмкости? Кейлла, сияя, развернулась к нему и ответила: — Чтобы заниматься алхимией! Или создавать лекарства… — Или, — ехидно вставил Пелле, — как Ларс свои «интересные штуки». Кейлла мгновенно нахмурилась, посмотрела на него грозно и вспыхнула: — Ларс готовит всякую бурду и продаёт её всем подряд! Это не имеет ничего общего с настоящим лекарством. И вообще, ему такое показывать нельзя. Он всё заберёт себе! Пелле, ухмыльнувшись, обернулся к Гарду и пояснил: — Её мама была травницей в деревне.Кейлла по нахваталась всякого, вот теперь и решила, что Ларс, никудышный лекарь. — Понятно, — коротко сказал Гард и вернулся к сундуку. Он долго перебирал бумаги, тряпки и мелкие предметы, пока не достал снизу кожаный дневник, ножны от меча и медальон в форме дракона, усыпанный крошечными рубинами. Гард задумчиво прокрутил медальон в руках. Вещица показалась ему до жути знакомой. Почему-то он сразу решил, что она должна остаться у него. Недолго думая, он надел её себе на шею. Открыв дневник, он увидел на страницах красивые зарисовки: странные здания в виде треугольников, горные пейзажи, рисунки местности, изящные бабочки. Дальше попадались портреты: взрослые, дети и девушка, которой было посвящено несколько детальных рисунков. Перевернув страницу, Гард задержался на изображении причудливого зверя: два широких крыла, длинный хвост и пара рогов. Пока Гард с интересом изучал рисунки, а Кейлла продолжала восторженно рассматривать склянки и колбы, Пелле нащупал на столе небольшой мешочек. Внутри оказался перламутровый порошок. Он пересыпал его между пальцами, нахмурился, а потом перевёл взгляд на громадный череп у стены. Оглядев ящики поблизости, он нашёл внутри огромный наполовину стёртый клык. Пелле поднялся, подошёл к черепу, вгляделся в массивную челюсть и позвал: — Кейлла. Иди сюда. Похоже, хозяин этой комнаты что-то пытался делать с этим черепом… Кейлла, всё ещё увлечённая колбами и блеском стекла, нехотя перевела взгляд в сторону, куда звал её Пелле, но, едва её глаза зацепились за жуткую пасть с зазубренными клыками, она резко закрыла лицо рукой: — Нет! Я не буду смотреть на это чудище! — и демонстративно мотнула головой в сторону, продолжая закрывать глаза ладонью. — Кейлла, — спокойно сказал Пелле, — это просто череп. Он давно мёртв. Она почти выкрикнула, не убирая руки: — Когда загорелся свет, он совсем не показался мне мёртвым! Я… я перепугалась до смерти! Пелле хмыкнул и пожал плечами: — Да, я слышал, как ты верещала. Кейлла, краснея, развернулась, поправила свои чёрные волнистые волосы и, решившись, подошла ближе. Скривив губы так, что маленькая родинка на щеке смешно сморщилась, она произнесла надменно: — Да, кости и зубы некоторых животных используются в алхимии. Но я не знаю, кто это… и что это. Гард, сидящий у сундука, молча повернул к ним дневник. На странице был изображён тот самый рогатый зверь с крыльями и длинным хвостом. — Похоже, — сказал он спокойно, — это дракон. Точнее… череп дракона. Кейлла переварила у себя в голове услышанное: череп мог принадлежать дракону, а бывший хозяин замка собирал у себя записи обо всех видах магии и активно их изучал. В груди у неё кольнуло что-то странное: смесь ужаса и восторга. Она глубоко вдохнула, обвела комнату взглядом и, наконец, сказала: — Думаю, нам стоит подняться наверх… и позвать Мироса. Пелле кивнул, Гард тоже, всё ещё держа в руках дневник. Он уставился на страницу с зарисовкой дракона и, задумчиво проведя пальцами по рисунку, вдруг спросил: — А можно, я оставлю его себе? Кейлла нахмурилась, глянула на него и спросила: — Зачем? — Я тоже люблю рисовать, — тихо сказал Гард. — Хочу забрать книжку для этого. Кейлла пожала плечами, будто это её мало волновало: — Почему бы и нет? Если Мирос разрешит, я уже и так решила, что заберу алхимическую установку. А сейчас прихвачу с собой хотя бы книгу по магии воздуха. Она решительно вытянула одну из книг со стеллажа и прижала к себе, словно боялась, что её кто-то отнимет. Когда дети вернулись наверх и рассказали о своей находке, Мирос с парой людей из банды сам спустился в тайную библиотеку. Он молча осматривал полки, карты, череп, дневники, потом бросил взгляд на Кейллу и усмехнулся: —Изучай всё, что сможешь. Кейлла едва не подпрыгнула от счастья. Её лицо загорелось, а глаза засияли. От восторга она звонко заверещала: — Спасибо! Она уже сделала шаг к Миросу, почти раскинув руки, чтобы кинуться ему на шею, но вовремя опомнилась и резко остановилась, смущённо поправив волосы. Мирос лишь ухмыльнулся, глядя на неё своим прищуренным глазом: — Одно только. Если наткнёшься на что-то важное. Такое, что может помочь банде — ставь меня в известность сразу. — Конечно! Когда они поднимались обратно по узкой лестнице, Хольгер буркнул себе под нос, но так, чтобы его услышал только идущий впереди Мирос: — На кой чёрт ты детям позволяешь подобное, Мирос? Тот повернул голову и, прищурившись, посмотрел на него: — Хольгер, пораскинь мозгами. Им всего сколько? Девять, тринадцать и четырнадцать лет? — он слегка качнул головой в сторону Гарда, Кейллы и Пелле, которые поднимались далеко сзади. — Да и если Кейлла прочтёт все эти книги — сильный элдрихет воздуха нам не помешает. Он остановился на ступеньке, повернувшись к товарищу: — Ты ведь знаешь, что элдрихеты воздуха могут видеть виденья из будущего. Если девчонка разовьёт свой дар — ей в банде цены не будет. Находка подземной комнаты никак не повлияла на то, что Гарда и Клейна не простили за драку, устроенную утром на тренировочной площадке. Как только они покинули тайное помещение, Хольгер погнал Гарда в кузницу, наказав Пелле следить, чтобы он не отлынивал. Чуть позже за шиворот он приволок к ним Клейна. После остатка дня, проведённого в кузнице и конюшне, Гард завалился на кровать, но решил: если будет тренироваться ночью, через год сможет хотя бы немного приблизиться к уровню Мироса. Встав тихо с кровати и обувшись, он прошёл мимо спящего Клейна, который сразу же вырубился после изнуряющего дня. Выйдя на тренировочную площадку и взяв в руки меч из ящика, он начал пытаться повторять движения главаря банды по памяти: замах — удар, замах — удар. Пот выступил на лбу, когда сбоку послышались глухие хлопки. Гард обернулся и увидел сидящего Мироса, который наблюдал за ним. Тот с ухмылкой сказал: — Неплохо, но техника хромает. Через лет двадцать, может, достигнешь хоть какого-нибудь уровня. Гард посмотрел на него и сказал: — Но однажды вы сказали, что если я буду думать во время схватки, от меня будет толк. Мирос ответил: —И я всё ещё придерживаюсь этого мнения. Но есть одна проблема: я говорил, что голова должна думать не только во время боя, а постоянно. Он взял палку, которой обычно Пелле двигал дрова в горне кузницы, и подошёл к Гарду. — У вас палка, а у меня настоящий меч это будет нечестный бой! — пробормотал Гард. — Не переживай. — спокойно сказал Мирос. Он резко замахнулся и произвёл атаку за атакой. Гард отбивал их как мог. В очередной раз, когда меч остановил палку, Мирос сказал: — Работать головой — это в том числе и не лезть в драку, когда не уверен в своих силах, как тогда. Гард, удерживая меч и не давая палке приблизиться к нему, изо всех сил, сказал: — Если бы вы не вмешались, я бы убил Хольгера! Мирос усмехнулся: — Да неужели? Гард отскочил в сторону, прекрасно понимая, что Мирос сражается с ним даже не в полсилы. Красноволосый просто открыто насмехался над ним, а мальчик стоял, пытаясь отдышаться. Он поднял палку в сторону Мироса и громко крикнул: — Так научите меня, как выигрывать бои! Мирос удивлённо посмотрел на него, закинул палку на плечо, ухмыльнулся и сказал: — Нет. Гард кинулся на него с мечом, но Мирос отразил удар стального клинка палкой и откинул его назад, с досадой спрашивая: — Ты что, глухой? И вообще, не слышишь, что я тебе сказал до этого? Гард снова стоял, пытаясь отдышаться, а Мирос, как будто намеренно повторяя движения мальчика, указал палкой в его сторону, сложив свободную руку за поясницу. — Ты определённо талантлив и в тебе есть потенциал, — начал Мирос, приподнимая бровь и внимательно глядя на Гарда. — Я это признаю, но что тобой движет? Гард молчал, тяжело дыша, пристально смотря на него, не сводя с него взгляд. — Месть? — продолжил Мирос, спокойно, но с оттенком вызова. — Зачем мне обучать тебя в таком случае? Как только ты убьёшь своих обидчиков, что дальше? Будешь спокойно жить дальше? Он сделал паузу, словно давая Гарду возможность ответить. — Тогда проще оставить тебя в кузнице с Пелле или всю жизнь заставлять чистить конюшни — будет больше толка. Мирос аккуратно опёрся палкой о землю. Гард, схватившись за меч, снова попытался атаковать его, но тот лишь облокотился на палку и цыкнул: — Тсс, чтоб тебя! В тот момент, когда Гард почти достиг его, Мирос ловко отклонился с палкой в сторону и слегка толкнул парня в спину. Гард рухнул в снег, глухо ударившись. Они поменялись местами: Мирос оказался на противоположной стороне тренировочной площадки и пока Гард пытался подняться, мужчина на мгновение остановился, смотря на небо и на падающие снежинки. Затем он обернулся к Гарду и спокойно произнёс: — Наверное, такое нельзя говорить ребёнку… и своему бы сыну в твоём возрасте я бы точно никогда не сказал этого, но месть не принесёт тебе удовлетворения, а наоборот. И сколько бы лет ни прошло это чувство никогда не уйдёт. С ним нужно научиться жить и не позволять ему застилать разум. Мирос полностью развернулся к Гарду и громко спросил: — Как ты думаешь, что испытали бы твои родители, если бы узнали, что их сын гоняется за их убийцами, тратя жизнь, которую они с таким трудом ему подарили? Это просто мрак. У Гарда прыснули слёзы, слова Мироса ударили прямо в самое больное место. — Но я всё равно отомщу каждому, кто причинил боль моим… моим родным! Гард ринулся на него, рыча, как зверь. Но из-за потерянной концентрации удары были хуже, чем раньше. Мирос спокойно отразил атаку, ударил его по руке, меч вылетел, и мальчик рухнул спиной в снег. Мирос наступил ему на руку ботинком, Гард вскрикнул, а палку приставил к его горлу. — Люди будут приходить и уходить из твоей жизни, — холодно сказал Мирос. — И тебе самому, возможно, придётся забирать жизнь близкого человека. И что тогда? Ты будешь мстить сам себе? Не смеши. Мелкий тупень, сам не понимаешь, что несёшь. Он надавил сильнее на руку, Гард вскрикнул ещё громче, но Мирос будто даже не заметил этого. — Отпусти это и двигайся дальше, — сказал он. — Пусть твоя ярость и гнев идут в более продуктивное русло. Он убрал ногу и палку, протянув Гарду руку. Мальчик не сразу, но взял её и поднялся. Мирос отдал ему палку и сказал: — Обратил внимание, чем больше я тебя раздражал, тем больше ты терял концентрацию, и тем хуже были твои удары. Гард задумался: действительно, последний удар был ужасен, хотя в драке с Клейном он действовал так же. Мирос заметил его взгляд и сказал: — Вот оно. — он ткнул пальцем в висок мальчика, — Люди, как Клейн, слабы физически, но хитры. Тебе удалось победить его только потому, что этот идиот не догадался вывести тебя из себя, давя на больное. Другие могут быть не так тупы. Я начинаю тренироваться с шести утра и всё утро. Если очень хочешь чему-то научиться — приходи в это время. Гард осознал, к чему всё это было, и спросил: — Вы всё же будете меня обучать? Мирос фыркнул: — Боже, ну ты совсем глупый? Я уже год готовлю тебя к началу тренировок. Если бы ты взял меч, когда впервые сюда попал, даже не поднял бы его, но эту физическую форму ты должен держать теперь постоянно. Тело должно быть сильным. Придётся либо тренироваться до изнеможения, либо в свободные дни работать в кузнице. Гард кивнул: — Хорошо. Мирос добавил не оборачиваясь: — Бой с Клейном в действительности был неплох. В девять лет я сам ещё дрался на палках. Он ушёл, оставив Гарда стоять на снежной площадке, заставляя думать о каждом сказанном им слове. Из-за отсутствующих в подземной библиотеке окон, Кейлла даже не поняла, во сколько проснулась. Окрылённая разрешением Мироса читать всё, что сможет, она засиделась допоздна и теперь, еле поднявшись по лестнице, посмотрела в окно, осознав, что солнце уже давно взошло. Выскочив на улицу, она схватила охапку снега и умылась им, чувствуя, как холод бодрит. Направляясь к кузнице, девочка прошла мимо тренировочной площадки, как ни в чём не бывало, но резко остановилась и обернулась. Ожидая увидеть одинокого Мироса, который обычно в это время тренируется, она с удивлением обнаружила, что тот стоял неподвижно и наблюдал, как Гард размахивает мечом и изредка комментировал, как лучше поставить ногу и повторить удар. Кейлла прошла ближе к кузнице, где Пелле внимательно проверял баланс меча, а Хольгер сидел неподалёку и что-то ему рассказывал: — Что это вообще? Хольгер, доставая фляжку и отпив из неё, произнёс: — Я вообще впервые вижу, чтобы Мирос кого-то тренировал с того момента, как перестал быть графом. Кейлла унюхала запах алкоголя и со сморщенным лицом спросила: — А он кого-то тренировал, когда был графом? — Племянника своего, — ответил Хольгер, — но так… было нечасто. — Опять вы с утра выпиваете? — пробурчала Кейлла, — Вам самому не надоело? Хольгер покосился на неё: — Ты как заноза в заднице в свои четырнадцать лет. Есть хоть один человек, которого ты не осуждаешь? Пелле? — Мне тринадцать, это Пелле четырнадцать…Старый пьяница, вы совсем уже всё себе пропили. Хольгер обернулся к Пелле, надеясь на то, что занудство Кейллы хотя бы его обходит стороной , но тот только пожал плечами: — Мне от неё достаётся больше всех. Кейлла фыркнула: — Ну конечно… — Иди лучше читать дальше, — спокойно сказал Хольгер. Кейлла лишь хмыкнула и ещё раз бросила взгляд на Гарда, который сосредоточенно повторял движения, и с хитрой усмешкой произнесла: — Клейн просто будет в бешенстве, когда узнает, что Мирос начал тренировать Гарда. Пелле, оторвавшись от меча, осуждающе покосился на неё и произнёс: — Кейлла… Та лишь посмотрела на него невинными глазами и спокойно ответила: — Что? Я просто сказала, что он разозлится. Хольгер, наклонившись и взяв в руки снег и замахнувшись в сторону девочки, в шутку добавил: — Анибурская чёрная змея… кинуть могу, если не уйдёшь и не прекратишь выпускать свои ядовитые клыки. Кейлла, явно не желая получить охапкой снега в лицо от взрослого мужчины, поклонилась в кривом реверансе и стремительно умчалась прочь. Пелле повернулся к беловолосому мужчине и спросил, с лёгкой усмешкой: — Вы бы правда кинули в Кейллу снегом? Хольгер выбросил охапку снега в сторону, облокотился на одну из деревянных балок навеса и, глотнув из своей фляги, хмыкнул: — За кого ты меня принимаешь? Конечно, нет. Она бы и не поднялась после моего броска. Но попугать эту мелкую стерву-язву лишним не будет. В этот момент к ним подошёл Мирос. Его взгляд упал на Пелле, и он коротко сказал: — Продолжай грузить Гарда работой в кузнице. И проследи, чтобы он доделал все боковые взмахи. — Понял вас. Затем он заметил, как Хольгер вновь поднёс флягу ко рту. Мирос молча подошёл и лёгким движением снизу ударил по ней. Всё содержимое вылилось прямо на лицо мужчины. — Хватит пить. Надоел уже. — сухо бросил Мирос, пробурчав «сколько можно», развернулся и ушёл прочь. Хольгер потряс флягу, проверив, не осталось ли внутри хоть что-то. Убедившись, что всё до последней капли оказалось на нём, он с психом встряхнул рукой и брызги разлетелись в стороны. — Блеск! — процедил он саркастически, поправил меч на боку и, зло буркнув, направился следом за Миросом. Пелле перевёл взгляд на Гарда. Тот стоял на площадке, сосредоточенно и, словно отрезанный от всего вокруг, махал мечом, глухо считая под нос: — Девяносто восемь… девяносто девять… сто. Каждый взмах был выверен и точен, клинок двигался по одной и той же траектории. Резко, чётко и ни малейшего дрожания. Взмах, блеск клинка и всё по новой. Взмах, блеск клинка и снова по новой. Взмах, блеск клинка и резкий раскат грома с молнией. Мир вокруг словно дрогнул и растворился, уводя из воспоминаний в настоящее. До подъёма и отправления оставалось два часа. Клейн всё ещё спал в комнате постоялого двора, раскинувшись на жёсткой койке, а Гард в это время привычно для себя тренировался. Он просыпался вместе с первыми лучами солнца — так повелось ещё с детства. Ани однажды заметила его за тем, как он, промокший до нитки, тренировался под утренним дождём прямо во дворе с обнажённым мечом. Она тогда едва не упала в обморок от возмущения. — Да вы в своём уме?! — всплеснула руками Ани. — Такой молодой и в такую непогоду на улице с железякой носитесь! Да вы же простудитесь, умрёте тут у нас под окнами! И что мне тогда прикажете делать? Её голос звенел тревогой и искренним недовольством, словно перед ней был не чужой постоялец, а сын, за которого она опасалась больше всего. После минутного ворчания, строго-настрого запретив продолжать такие безумства, она любезно выделила ему место для тренировок в старом амбаре, что стоял неподалёку от дома. — Только, пожалуйста, не пугайте моих дочек оружием, — мягко, но всё ещё строго попросила она. Гард, опустив взгляд и слегка кивнув, заверив её: — Заканчивать буду раньше, чем они проснутся. С тех пор каждое утро начиналось одинаково — взмах, блеск клинка, и тишина, прерываемая лишь стуком дождя по крыше амбара, но сегодня ночью он поспал всего пару часов и больше не смог уснуть. Закончив тренировку Гард накинул капюшон плаща и поспешил обратно к дому. Проходя мимо окна, заметил свет, пробивавшийся из зала постоялого двора. «Они уже не спят?» — мелькнула мысль. Он открыл дверь и вошёл внутрь. Внизу у камина действительно горел огонь, а хозяин таверны, Орлин, сидел в кресле с кружкой в руке. — Не спится? — хрипловато спросил он, заметив Гарда. Тот слегка кивнул, стянув с головы капюшон, и спокойно, без пояснений, ответил: — Не смог уснуть, у вас есть ненужная тряпка? Орлин хмыкнул чуть усмехнувшись и кивнул на свободное место у камина, поняв, что Гард решил почистить меч. — Можешь устроиться здесь. Он протянул юноше сложенную тряпицу: — Вот. Гард поблагодарил кивком, присел у огня и начал аккуратно протирать клинок. Гард медленно вынул меч из ножен. Серебристый металл заиграл в отблесках камина, мягко отражая золотистое пламя огня. Юноша начал тщательно протирать клинок, не спеша, словно каждый взмах тряпки был частью привычного для него ритуала. Орлин наклонился вперёд и прищурился. — Красивый меч. Видно, что он тебе дорог. Вон как ухаживаешь за ним, — произнёс он с уважением. — Где взял его? Гард не поднял глаз, лишь слегка замедлил движение руки. — Отец отдал, сказал, что в моей руке он лежит лучше, чем в его, — коротко ответил он. Брови хозяина удивлённо приподнялись. Он протянул ладонь, осторожно спросив: — Можно взглянуть поближе? Гард на мгновение задумался, но без лишних слов протянул оружие. Орлин взял его осторожно и покрутил в руках, словно проверяя баланс. Взгляд его скользнул по насечке на рукояти, задержался на гарде. — У твоего отца отменный вкус на оружие, — сказал он. — Не кузнец ли он у тебя часом? Гард чуть замялся, отвёл взгляд и медленно ответил: — Нет… не кузнец. Скорее… мечник. Или что-то вроде того. Орлин задумчиво перевернул клинок ещё раз, задержав взгляд на тонкой линии блеска. Потом медленно провёл большим пальцем по притуплённому ребру и чуть покачал головой: — Это старый Илварейновский клинок… — произнёс он с лёгкой ностальгией в голосе. — Таких уже не куют. За всю жизнь видел всего лишь один такой. Гард молча кивнул, принимая меч обратно. Его голос прозвучал тихо, почти сдержанно: — Я знаю. У моего меча ромбовидная гарда. Признак работы старых мастеров Илварейна. Хозяин таверны удивлённо приподнял брови и посмотрел на юношу внимательнее: Гард, заметив этот взгляд, чуть заметно усмехнулся и пояснил: — Некоторое время я работал с другом в кузнице. Немного знаком с азами кузнечного дела. Едва он договорил, лестница предательски заскрипела. Гард и Орлин обернулись на звук. С предпоследней лестницы, осторожно ступая босыми ногами по дереву, спускалась Наринэ. Она старалась идти неслышно, но заметив, что внимание уже приковано к ней, тут же выпрямилась и, подняв голову, приветливо произнесла: — Доброй ночи… или утра. Почему вы не спите? Сегодня её голос звучал мягче, чем накануне, когда усталость и раздражение только и делали, что срывались на окружающих. Сейчас в ней читалось спокойствие, даже какая-то лёгкая стеснительность. Она перевела взгляд на хозяина таверны. — Орлин, а где у Ани на кухне еда? Я, кажется, сейчас умру с голоду. Орлин усмехнулся и махнул рукой к длинной лавке: — Садись. Я сам принесу. Вяленое мясо устроит? — Я сама схожу, — упрямо начала Наринэ, но Орлин нахмурился и отрезал: — Сказал — я сам. Садись. Та чуть приподняла брови, но спорить больше не стала. С благодарной улыбкой опустилась на лавку недалеко от Гарда: — Спасибо, Орлин. Гард тем временем снова занялся клинком. Но спустя несколько секунд ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Поднял глаза — и встретился с любопытными, чуть расширенными глазами Наринэ. Она смотрела не на него, а скорее на меч в его руках, словно ребёнок, впервые увидевший что-то удивительное. — Всё в порядке? — негромко спросил Гард, не выдержав молчания. Наринэ чуть смутилась, отвела взгляд, но затем снова вернула его на оружие и быстро проговорила: — Я просто… впервые вижу такой меч. — В её голосе прозвучала неподдельная заинтересованность. — Можно посмотреть? Гард выдохнул, чуть приподнял уголок брови и после короткой паузы протянул ей клинок. Наринэ с интересом повертела меч то глядя на насечку гарды, то разглядывая своё отражение в полированном металле. Гард наблюдал за этим, как вдруг ощутил странное чувство, будто знал её давно. Её голос постепенно начал уходить куда-то вглубь, словно звучал из-под воды. В висках зашумело, перед глазами дрогнула картинка. На миг за её спиной мелькнула яркая вспышка света. Гард моргнул и Наринэ преобразилась. Волосы стали белыми, словно покрытые инеем, собранные в непривычную причёску. Одежда сменилась, превратившись во что-то совсем иное. И тут её голос резко прорезал тишину, будто вынырнув из глубины: — …я всё равно не разбираюсь в мечах… Магнус, ты в порядке? Гард зажмурился. Сердце пропустило удар. — Что?.. — сорвалось у него. Он распахнул глаза и всё вернулось. Наринэ сидела напротив с волосами цвета пшеницы. Она удивлённо смотрела на него всё ещё держа клинок. — Я говорю, Гард, ты в порядке? — повторила она, чуть нахмурившись. Он едва заметно отшатнулся, моргнул несколько раз, проверяя, не сон ли это. — Подожди… как ты меня назвала? — глухо переспросил он, чувствуя, как внутри холодеет. Наринэ склонила голову набок, недоумевая разглядывая его лицо. — Гард… — протянула она медленно. — Это же твоё имя, да? У него внутри всё перевернулось. На миг показалось, что она издевается или врёт. Но в её глазах светилось искреннее непонимание. Он резко отвёл взгляд, убеждая себя, что всё привиделось и что всему виной недосып. Гард слегка почесал затылок и, стараясь скрыть смятение, проговорил: — Всё в порядке… просто задумался. Наринэ, внимательно смотря на него, кивнула и с лёгкой заботой переспросила: — Может выдвинемся в путь позже, а ты поспишь? Гард лишь отрицательно покачал головой, повторил: — Нет, всё в порядке. Не обращай внимания. Наринэ пожала плечами, вернув меч ему: — Ну ладно, как скажешь. В этот момент из кухни вышел Орлин с тарелкой вяленого мяса и подал её Наринэ. — Вот, ешь, — сказал он, сам же добавив: — Я пойду разогрею костный бульон. Скоро проснётся Анни и начнёт готовить похлёбку, она очень хотела успеть приготовить и накормить вас перед вашим отходом. Наринэ, не теряя времени, начала уплетать мясо, подсовывая кусок Гарду. Тот лишь отрицательно покачал головой и она повернулась к камину, продолжая есть. Гард сидел, пытаясь вспомнить, где он мог видеть Наринэ раньше. Может, они виделись до этого и он просто не заметил? Вдруг гром раздался совсем близко. Гард с удивлением обернулся к окну, а дождь стал барабанить по стёклам сильнее. Наринэ, пережёвывая мясо, посмотрела на Гарда и проглотив кусок, спросила: — Мы нигде не пересекались раньше? И ты впервые здесь? Гард слегка кивнул, размышляя над словами Наринэ: — Я здесь впервые, — ответил он. Затем, чуть помедлив, добавил: — А ты бывала на западе? Наринэ доела кусочек мяса, проглотила и покачала головой: — Не-а, — сказала она. — Дальше этого постоялого двора я не выходила. Разве что пару раз с отцом и матерью в столице была, но тогда мне было лет семь-восемь. А что? Гард, глядя на неё с прищуром, тихо произнёс: — Просто лицо знакомое. Наринэ на секунду замялась, а потом смущённо покраснела, поправила прядь волос за ухо и тихо издала: — Забавно… Затем, чуть выдохнув, сказала: —Как будто я тоже где-то тебя уже видела… но, скорее всего, мы встречали просто похожих друг на друга людей. Наринэ доела тарелку мяса и не раздумывая пересела вплотную к Гарду. Она наклонилась к нему так близко, что он почувствовал тепло её дыхания, и она, сложив руки на коленях, уставилась прямо ему в глаза с таким же любопытным и доверчивым выражением, каким смотрят дети, когда хотят выведать что-то важное. Гард на секунду опешил. Видимо, эта девушка после пары минут общения с человеком кардинально отличалась от того образа, который производила при первой встрече — колкой, дерзкой и даже немного колючей. Сейчас же в её взгляде не было ни тени холодности, только неподдельный интерес. Из раздумий его выдернул её быстрый голос: — Так ты с запада, значит? — она почти подпрыгнула от нетерпения. — Жил прям у границы? Если учишься в Академии, значит явно путешествовал на корабле, ведь она же на островах? — она едва успевала дышать между словами. — Видел снег? Она протараторила всё это так стремительно, что Гард даже не сразу понял, на какой вопрос ему отвечать первым. — Да, снег видел. Вырос в месте, где он почти всегда идёт. Наринэ слегка отодвинулась, нахмурилась и уточнила: — Ты что, в горах родился? — Нет, — он усмехнулся, — вырос в деревне недалеко у подножия горы. Она мечтательно подняла взгляд кверху, словно пытаясь увидеть то, о чём говорил он: — Как я хотела бы увидеть горы и снег! — сказала она, слегка вздохнув. — В основной части страны снега никогда не бывает, а в долине — деревья вообще редко сбрасывают листву… Здесь всё всегда зелёное. Гард коротко кивнул: — Ясно. Улыбка с лица Наринэ спала. Она отодвинулась ещё дальше, сказав с лёгким упрёком: — У тебя что-то расспрашивать вообще очень сложно… Гард тихо выдохнул, достал из-за пояса небольшой дневник и открыл страницу с рисунком гор. Протянул его Наринэ, позволяя взглянуть на аккуратные линии и тени, изображающие вершины.