Место

Их мать умерла довольно рано. Впрочем, Фрэйя считала чудом, что она вообще умудрилась выносить двойню и не умереть в процессе, да ещё и сестра осталась жива. Всё же рождение Архонта в половине случаев вела к смерти матери: слишком велика была нагрузка магии, которая исходит от Архонта. А уж если и аспект силы какой–то со слишком явными физическими проявлениями, то тут и говорить нечего. Впрочем, становление Архонтом ещё в утробе матери редкое явление. Обычно столь сильный магический дар спит до определённого момента, а вот до какого именно – это у каждого по–разному случается. Магия Фрэйи даже по меркам Архонтов была особенной. И пусть Шпили её больше не питали, но она ощущала всё то же могущество внутри себя, ничуть не ослабшее, но дремавшее. Будто бы Шпили отдали ей всю свою магию и мощь в её следующую жизнь. В этом мире мать Фрэйи поплатилась за её рождение быстро ухудшающимся здоровьем, а сестра – с рождения хрупким телом. Честно говоря, Фрэйя не испытывала какой–то особо сильной привязанности к родителям, поэтому и угрызений совести каких–либо или вины не было когда мать скончалась. Наверное, то были последствия того, что сознание было уже взрослым, отстранённым и сформировавшимся. Или то, что Фрэйя прекрасно помнила всю свою прошлую жизнь. Всё же жизнь на Терратусе была жесткой и жестокой, совсем не такой тепличной как здесь. И взрослели там куда раньше. Оттого и играть ребёнка было тяжеловато – слишком взрослый и своеобразный взгляд на всё вокруг, и слишком взрослые интересы. Зато все вокруг считали её маленьким гением, который рано научился читать, считать и писать. Глупость откровенная, конечно, но Фрэйя об этом не особо задумывалась. Ей было интереснее изучать столь новый и необычный мир вокруг. Люди всегда оставались людьми, со своими слабостями и страстями. И Вайзе это прекрасно показывал. – Да, Адъюдикатор был бы в ужасе, – пробормотала себе под нос Фрэйя, глядя в окно. – И в приступе праведного гнева превратил бы Вайзе в кратер. В целом, Фрэйя его бы даже не стала осуждать за это. Правда, становиться частью этого кратера как–то не хотелось. Девочка потёрла ладонь и посмотрела на едва заметный шрам на тыльной стороне, образующий острый символ. Все говорили, что он был у неё уже с рождения. Фрэйя нежно и грустно улыбнулась, проведя по метке пальцами. Никто в этом мире не знал, что она означает, кроме неё. Знаковый теневой клинок всё ещё находился в этой метке, и Фрэйя лёгко могла его призвать. Доказательство верности и клятва. Удивительно, что она пришла с ней в новую жизнь, но это давала надежду, что она ещё встретится с тем, кто её оставил. Бледен Марк. Его откровенно не хватало, и по нему Фрэйя искренне скучала. Всё же они прожили вместе довольно долго. Их связь была совершенно особенной и без него в собственной магии будто чего–то не хватало. Это было болезненное, тоскливое ощущение. Настолько, что порой Фрэйя тянулась собственной силой в бессмысленной попытке найти хотя бы небольшой след его магии. Она понимала, насколько это глупо, но не могла перестать пытаться вновь и вновь. Тени оставались пусты. Кто бы мог подумать, что их разлучит такая вещь, как перерождение после того, как прожили вместе почти пять тысячелетий?.. Так много, но так мало при этом. Фрэйя совсем не отказалась бы от ещё такого же количества времени вместе, а лучше больше. *** Лорд Глюк порой вызывал ощущение лёгкой брезгливости и раздражения. Он был на удивление инертен в круговороте политических интриг и едва ли отстаивал свои интересы. Как он вообще умудрялся удерживаться на посту лорда Вайзе было большой загадкой для Фрэйи. Она, бывшая Вершительница Судеб, не могла смотреть равнодушно. Как Владыка тем более. Политическая борьба – это бесконечная вещь и в Вайзе она велась довольно грязно. У Фрэйи порой руки чесались взяться за оружие и убить особо наглых. К счастью или сожалению, но пока она была лишь ребёнком и, хоть магия в значительной степени помогала в развитии тела, но пока что тягаться со взрослыми было бы неосмотрительно. А неосмотрительностью она не страдала. Иначе умерла бы ещё будучи ученицей Суда. После смерти жены и сына лорд Глюк сильно горевал. Настолько, что стал напиваться. Банальный способ забыться и уйти от проблем и собственных чувств. Фрэйя не могла его за это осуждать. Однако лучше от этого не становилось и это стоило прекратить. Было вполне очевидно, что сам Глюк этого сделать не мог. Возможно, и не хотел. Простые уговоры с логичными доводами на него не действовали. Что ж, ничего страшного, Фрэйя была готова попытаться остановить это более серьёзными методами. Была бы она немного старше, то просто взяла бы всё в свои руки и сама занялась бы политикой. Но пока что она ребёнок и в некотором роде зависима от лорда. Даже немного жаль, хотя Фрэйя и пыталась воспринимать новую жизнь как отпуск и не забивать себе голову такими вещами. Дождаться подходящего момента было легко, учитывая, что выпивать лорд начал почти каждый вечер. За себя Фрэйя не переживала: лорд Глюк не был склонен к агрессии даже в пьяном виде. – Отец, – позвала она, когда скользнула в комнату. Лорд Вайзе сидел в кресле с бокалом вина. Рядом стояла уже почти пустая бутылка и одна ещё полная. Девочка мысленно покачала головой. А из закуски ничего. Ну, кто так пьёт? Он хочет побыстрее отрубиться или чтобы его вывернуло?  – Фрэйя… – мужчина выглядел растерянным и откровенно пьяным. Впрочем, говорил он почти ровно. – Что ты тут делаешь так поздно? – Отец, Вам стоит прекратить напиваться. На самом деле, Фрэйя могла лишь посочувствовать мужчине. Лишиться дорогих и любимых людей всегда тяжело. И это, конечно, морально запросто может раздавить. Но всё же, она не могла оставить отца тонуть в этом. Фрэйя видела схожесть его состояния и глубоким ступором Барика, в который тот впал после убийства генерала Аше, Архонта Войны. Барик был глубоко предан идеалам армии Опальных, которые подчинялись Аше, и самому Аше. Но когда началась неразбериха на землях Ярусов, когда было объявлено, что каждый Архонт сам за себя и лишь один будет править, Аше отвернулся от своего верного солдата, назвал предателем. Не оставил ему и Вершительнице Судеб другого выбора, кроме как сражаться. Барика тогда с большим трудом удалось привести в себя, но оно того стоило. В конце концов, он был её соратником и другом. – Вы должны перестать пытаться забыться таким образом, отец. Это вредит Вам, – в очередной раз Фрэйя попыталась решить всё просто словами. Наверное, будь она постарше, к ней бы прислушивались больше. Наверное, не будь сын любимым ребёнком, было бы проще. – Как я могу?.. Мой сын и жена, они мертвы… Если бы я только мог всё изменить, если бы я мог… А в следующую секунду раздался звук пощёчины. Глюк заторможено дотронулся до горящей от удара щеки. – Возьмите себя в руки, наконец, – холодно сказала Фрэйя, глядя на ошалевшего мужчину. – Если Вы продолжите пытаться утопиться в вине, то потеряете всё то, что у вас осталось, отец. Если желаете себе и нам с Лектюре такого будущего, то Вам проще просто уйти в лес и потеряться там навсегда. Это был удар ниже пояса, учитывая, что Глюк своих дочерей любил искренне. Но, честное слово, Фрэйя устала пытаться влиять мягкими уговорами, особенно учитывая, что она ещё ребёнок. И застывшая в глазах мужчины боль её нисколько не трогала. *** В руки себя лорд всё же взял и начал действовать. Правда, некоторое время избегал смотреть своим дочерям в глаза. Лично Фрэйю всё устраивало. У неё вполне удачно получалось разделить время между уроками, общением с сестрой и своими увлечениями. Она как раз пыталась разобраться с местной божественной магией. Честно говоря, Фрэйя категорически не понимала, как эта магия работает. Тяжеловато верить в некую богиню, когда сама была практически живым божеством. В конце концов, всех Архонтов простые люди считают почти божествами. Местами даже не почти. В некотором роде, это оправданно, поскольку могущество Архонта совершенно недоступно для обычных смертных. Это не то, чему можно было научить или что можно было передать. Магия Архонта невероятно могущественна, но связана с определённым аспектом, порой довольно расплывчатым, порой чётким и ясным. Впрочем, связь с одним аспектом не мешала использовать магию сигилов или какую–то простую магию. – Не понимаю, – вздохнула Фрэйя, в очередной раз перечитав писание. На её взгляд – это просто книжка с мифами, не более. Девочка вздохнула. Она явно делала что–то не так, но что? Священник как–то сказал, что не все обладают даром использовать святую магию и также большую роль играет сила веры. Может, дело в этом? В том, что она не верит в Богиню или у неё нет дара? Фрэйя потёрла переносицу, и устало откинулась на кровать. Магия в этом мире была совсем другой. Систематичной, простой, с выведенными принципами работы и аксиомами. В некотором роде, больше наука. По сравнению с этим магия Терратуса казалась более дикой и необузданной. Хотя там тоже существовало немало трудов по магии, но всё же не столько много. В этом мире считалось, что маг не может сделать того, чего не может вообразить. Какой простор для Архонта, честное слово. Будто весь мир на блюдечке преподнесли. Фрэйя как–то решила проверить, сработает ли её магия Архонта в этом мире или нет. Подумав и прикинув все варианты, решила выбрать один из самых первых Эдиктов, которых узнала, и провозгласить его ровно до следующего утра. Что ж, магия сработала, казалось, даже лучше, чем на Терратусе. Мир подчинился. Несмотря на то, что условия Эдикта были подобраны с осторожностью, тяжёлые чёрные тучи набежали за считанные секунды, и поднялся сильный ветер, сверкали молнии. Пролившийся ливень был невероятно сильным. Почти водопад.    Буря прекратилась ровно на следующее утро, оставив после себя размытые дороги, разлившиеся реки и озёра, а так же сломанные деревья по всему региону. Даже в Вайзе поломало некоторые деревянные прилавки и поотрывало ставни. Более чем щадяще, учитывая, какие беды может натворить Эдикт Бурь. Но Фрэйя всё равно мысленно пообещала себе в следующий раз лучше контролировать силу. Пальцы потом ещё несколько дней покалывало, будто от электричества. А ещё она сегодня, в попытках понять исцеляющую божественную магию, сама себя ранила. Конечно, выставила это как случайность, перепугав Лектюре и служанку, которая приглядывала за ними. Глубокий порез ей перевязали, а потом наведались к священнику, чтобы травму залечить. Тот заверил, что всё будет прекрасно и что дело быстрое. Только вот сразу порез залечиваться не собирался, игнорируя применённую магию. – Не получается? – сам у себя негромко спросил священник, нахмурившись в растерянности, но Фрэйя услышала. Незаметно начертила сигил исцеления, и порез затянулся на глазах. Священник с явным облегчением выдохнул, приняв это за результат своих сил. Это дало пищу для размышлений. Похоже, что святая магия не особо–то на ней работала. Это было странно. Девочка чуть нахмурилась, раздумывая. Могло ли это быть результатом того, что она Архонт? Запросто. Однако в этом мире не было Архонтов. Зато были демоны, на которых святая магия исцеления, как слышала Фрэйя, тоже не действует. Очевидно, что её скорее свяжут с ними. Фрэйе было даже любопытно, насколько магия Архонтов схожа с магией демонов. И насколько сами Архонты с ними схожи. Она вспомнила Голоса Нерата и, сев, неприязненно передёрнула плечами. Честно говоря, Фрэйя искренне надеялась, что демоны не похожи на давно мёртвого Архонта Тайн. Сколько тысячелетий прошло, а она всё ещё прекрасно помнит эту ходячую жуть. Девочка снова вздохнула. В любом случае, Фрэйе было о чём подумать. И стоило почитать про демонов подробнее. В библиотеке поместья, вроде, имеются книги про них.