Часть 3

Я осталась одна в гробовой тишине подвала, трясясь от беззвучных рыданий, с виском, до сих пор пылающим от прикосновения ствола, с болью в запястьях и с ледяным ужасом в душе. Игрушка. Я была всего лишь игрушкой в руках человека, для которого не существовало правил. Я не знаю, сколько времени провела в оцепенении, прижавшись лбом к холодному бетону пола. Слезы высохли, оставив на щеках стянутые грязные дорожки. Тело ныло от неудобной позы и холода, но боль внутри была сильнее. Я была игрушкой. Вещью. И от этого осознания становилось невыносимо горько и страшно. Сверху снова донеслись шаги. На этот раз быстрые, легкие. Сердце бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Инстинктивно я вжалась в стену, пытаясь стать меньше, незаметнее. Дверь открылась без предупреждения. В проеме стоял не Драко. Это был другой мужчина, коренастый, с бычьей шеей и пустым взглядом. Он молча спустился, грубо схватил меня за руку и рывком поднял на ноги. Я закричала от боли в онемевших мышцах, но он лишь сильнее сжал мою руку и поволок за собой вверх по лестнице. Свет в коридоре ослепил. Я зажмурилась, спотыкаясь на ходу. Он привел меня в небольшую ванную комнату. Чистую, но бездушную. Бросил на пол сверток с простой серой одеждой. —Помойся. Переоденься. Пять минут, — бросил он хриплым голосом и вышел, прикрыв дверь. Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя на свое бледное, испуганное отражение в зеркале. Волосы растрепаны, на щеке ссадина от падения, в глазах – животный ужас. С трудом заставила себя двигаться. Дрожащими руками я сняла грязную одежду и забралась под струи горячей воды. Она смывала грязь, но не могла смыть чувство унижения и страха. Новая одежда – простые спортивные штаны и футболка – пахли чужим, химическим запахом кондиционера. Я едва успела натянуть их, как дверь распахнулась, и тот же мужчина жестом велел выходить. Он привел меня в другую комнату. Она была больше похожа на кабинет или гостиную. Книжные полки, дорогой ковер, массивный дубовый стол. И у окна, спиной ко мне, стоял он. Драко медленно повернулся. Его взгляд скользнул по мне с ног до головы, оценивающий, холодный. —Так уже лучше, — произнес он, подходя к столу и беря яблоко из вазы. Он откусил кусок, не сводя с меня глаз. — Садись. Я не двинулась с места, сжимая кулаки. Остатки смелости, подогретые отчаянием, прорвались наружу. —Что вам от меня нужно? Денег? У моего отца нет денег! Он усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья. —Твоему отцу пора учиться вовремя возвращать долги. А ты… — он отложил яблоко и подошел ко мне так близко, что я почувствовала тот самый холодный, опасный аромат, — ты – самый эффективный способ напомнить ему об этом. Пока ты здесь, он не пойдет в полицию. Он будет шелковым. — Он ничего вам не должен! Вы ошиблись! — выкрикнула я, ненавидя то, как голос дрожит. В его глазах вспыхнула искра раздражения. Быстрым, неожиданным движением он схватил меня за подбородок, заставив вздрогнуть от боли. —Я никогда не ошибаюсь. Твое дело – сидеть тихо и быть красивой. Поняла? Еще одна истерика, и твои условия содержания сильно изменятся. Не в лучшую сторону. — Он с силой отпустил меня и указал на стул у стены. — Сейчас принесут еду. Ешь. Он вышел, оставив меня в тишине кабинета. Я медленно опустилась на указанный стул, обхватив себя руками. Дрожь шла изнутри. Он был непредсказуем, как дикий зверь. То грубый и жестокий, то почти… спокойный. Эта игра была страшнее прямой угрозы.