Часть 6

не влюбляйся милая, не люби пожалуйста

оттолкни его с силою, или он безжалостно

растопчет и выбросит сердце твое алое

не влюбляйся милая, не люби пожалуйста

      Андрей позволил себе сделать паузу — быстро выпить кофе с лимоном в баре, и снова отправиться на поиски Малиновского. Ромка как сквозь землю провалился, ровно в тот самый момент, когда был очень нужен. Отчасти собственные желания казались чрезмерно эгоистичными, но тем не менее он пытался прикинуть, как будет лучше для всех. По-настоящему и в долгой перспективе.       Разговор с Кирой и Ромкой убедил его, что стоит предложить именно их кандидатуры, а не свою. Из Киры вполне получится хороший президент, Малиновский будет вице, а он сам прекрасно займется модернизацией производства — процесс кропотливый, важный и далеко не быстрый. Мысленно Жданов уже подготовил речь. Оставалось только правильно подать информацию отцу.       «Он может прислушаться к моим доводам, Кира справится с должностью, тем более, мы будем работать в команде, не бросим ее… Если выбирать Ромку, то он тоже справится. Не дурак же, просто за привычным раздолбайством в нем не видят то, какой он есть на самом деле», — Андрей допил кофе и усмехнулся.       День сегодня обещал быть непростым, теперь предстояло доверительно и откровенно поговорить с отцом, потом с Сашкой, пережить Совет… А потом мчаться на всех парах и исправлять то, что натворил по глупости и самонадеянности. Земельный участок, который он собирался выкупить, не был изъят и не ограничен в обороте. А значит энная сумма в плотных конвертах прекрасно решала вопрос, даря такое желанное успокоение… Почему-то ему казалось очень важным, купить этот несчастный участок, чтобы в дальнейшем никто не мог на него посягнуть.       Расплатившись за кофе, Андрей снова набрал Малиновского. Тот появился из ниоткуда, как черт из табакерки.       — Палыч, ты чего телефоны мне обрываешь? Случилось чего?       — Поговорить надо. Пошли в конференц-зал, пока там никого.       — Пошли, — Ромка последовал за другом, несколько удивленный срочностью.       — Мысль одна есть… Хочу знать твое мнение.       Усевшись на стол, Роман выжидающе посмотрел на Андрея.       — В общем, такое дело… Я подумал, что Кире можно предложить должность президента.       — Не знаешь, кому причинить добро, кого пристроить на хорошее место?       — Ромка, ну ты же понимаешь — даже гипотетическая возможность, само предложение — это важно. Киру никто никогда всерьез не воспринимал. Все-таки бизнес — серьезные мужские игры. А так… — Андрей, вдумчиво протерев очки, вернул их обратно на переносицу. — Понимаешь, я… Я не могу и не хочу с ней быть. А должность… И отвлечет ее, и займет, ей будет легче пережить расставание.       — Думаешь? Сомневаюсь я, что это поможет. Сотрудников бы пожалел, Палыч. Представь, какая злая она будет… И срываться на всех. А ты — в белом пальто, умный, красивый и на производстве.       — Это точно. Но я знаешь, хочу отцу это озвучить. Мы же, шовинисты, блин, никогда и не думали, что Кира, или мама, или Кристина, могут решать серьезные вопросы в бизнесе наравне. Понимаешь?       — Понимаю. В любом случае, ты не все равно не претендуешь на это кресло? И Сашку собираешься отговорить?       Андрей, в который раз поражаясь проницательности друга, кивнул.       — Сашка на своем месте, а здесь ему нужно будет вникать во все с самого начала. Зачем это надо? Ему — стресс, компании — не на пользу иметь такого нестабильного президента. Нам нужен человек, который в курсе всего.       — В идеале, конечно, остался бы сам Павел Олегович, но по понятным причинам это невозможно… — Ромка вздохнул. Конечно, ему, амбициозному, неглупому, с хорошим образованием, хотелось себя проявить. Но с другой стороны он понимал, что не следует качать свои права и портить отношения со Ждановыми-Воропаевыми. Он и так устроился отлично, дай Бог каждому.       — Он и сам не хочет уходить, но тут выбора особо нет. Мама вообще ему ультиматум выкатила, — Андрей усмехнулся. — Короче, ты не против, если я вообще заикнусь отцу по поводу Киры? Если буду открыто предлагать тебя он может и заупрямиться. А так — иллюзия выбора. И Киру не обидим, и ты по итогу в плюсе.       — Ты коварный манипулятор, деспот и тиран, — с пафосом, пародируя Милко, отозвался Малиновский. — А если серьезно, Андрюх, я хочу быть полезным компании. В какой роли -решать акционерам и Павлу. Если ты считаешь, что я достоин быть президентом, то… Кто я такой, чтобы спорить? Но и за Киру я тоже отдам свой голос, если надо. Женщина-президент — это что-то новое. А нам нужны перемены.       — Ладно. Тогда я пойду, сейчас отец подъедет…       — Удачи, — Ромка хлопнул его по плечу. — Отступать некуда, позади Москва.

***

      К разговору с отцом Андрей подготовился и ожидал, что это будет непросто, но надеялся, что тот его услышит и в чем-то даже поймет. Маргариту Рудольфовну так удачно отвлекла Кира, уже собравшаяся с мыслями, так что Ждановы могли поговорить спокойно без нее.       Павел Олегович, рассматривающий из окна вид на город, обернулся к сыну и кивнул на его боевые ранения.       — Готовился к Совету?       — Ага, — Андрей кивнул. — Врать, что с турника упал, не буду.       — И на этом спасибо. Скажи мне пожалуйста, когда ты повзрослеешь?       — Вот об этом я и хочу поговорить, — Андрей присел на один из стульев. — Пап, ты был прав — я еще не дорос до управления компанией.       — Откуда такая критика к себе? Что-то случилось?       — Да, — Андрей снова кивнул. Подобрать нормальные, правильные слова, почему-то не получалось.       Озадаченный словами сына Павел Олегович не глядя опустился в офисное кресло.       — Мне начинать волноваться?       — Да нет, пап, все нормально. Почти.       — Еще вчера ты говорил совершенно другое, собирался представлять свой бизнес-план на совете. Что случилось, помимо этого всего? — Павел бросил выразительный взгляд на физиономию сына, имея ввиду ссадины и синяки.       Андрей вздохнул, мысленно прикинув, что за полчаса они должны уложиться, если, конечно, никто не помешает.       — Давай я честно все расскажу, а ты уже сам решишь… В общем, я осознал, что президентское кресло хоть и привлекательное, но это не то, что мне нужно. У нас в плане, пап, отличная идея модернизации производства, это позволит обойти всех ближайших конкурентов и вывести компанию на принципиально другой уровень. Мне кажется, стоит дать Ромке шанс. Правда, пап, получится, что мы оба займемся тем, что получается лучше всего — Малиновский будет лицом компании, так сказать, а я, в роли вице-президента, смогу отдать все силы на борьбу за светлое будущее. Мне это будет легче, я же и станки знаю, и мощности, и с коллективом общий язык давно найден. Или, если ты сомневаешься в Ромке, можно рассмотреть вариант с Кирой. Она — наследница, ее отдел работаешь отлично, она сама была бы прекрасным лицом компании. Это интересный ход — женщина-президент, Кира может и нашу одежду рекламировать…       — Неожиданно, если честно. Почему ты пришел к таким выводам?       — Я вообще начал не с того, — поправив очки, Андрей собрался с духом. О своих приключениях в последний раз он так откровенно разговаривал с отцом классе в пятом. Потом его больше выслушивала мама, делясь с отцом минимумом информации, да и ей Андрей рассказывал далеко не все. — Помнишь, весной мы хотели открывать магазин? Земельный участок подготовили, мы с Ромкой туда ездили, все уже было согласовано, но неожиданно не одобрили кредит, помнишь?       Павел кивнул.       — Не открыли и не открыли, занялись другими вопросами, в общем, я и думать про это забыл… Вчера с Ромкой мы поехали в караоке-бар. Сам понимаешь, отдых по полной программе, красивые девушки, алкоголь… К нам прицепились местные спортсмены, оказалось, что боксеры. Ну, я не сдержался, наговорил лишнего, им не понравилось, что девушки их, местные, к нам подсели. Результат беседы на лице. Меня выкинули из бара, без денег и телефона, потом возле меня оказалась девушка, любезно предложила вызвать скорую, то, се. Я отказался, она вместе с другом притащила меня домой к себе, оказала первую помощь, помогла ссадины обработать. Оказалась очень доброй и отзывчивой, я даже не ожидал. Разговорились с ней, чаю попили… Она в МГУ учится, на экономическом. Работает в этом караоке-баре. Мама у нее давно умерла, жила с отцом вдвоем… И была у них традиция — на Вербное воскресенье каждый год сажать недалеко от дома, в парке, деревья, в память о матери… Всякие там клены, дубы, яблони. Участок до поры до времени был никому не нужен, росли себе деревья да росли, улучшали экологию района. А потом мы решили, что именно здесь нужен магазин, местные власти пригнали бульдозеры, выкорчевали деревья, площадку разровняли, подготовили. Вот… Магазина нет, деревьев тоже нет. И Катиной памяти о матери тоже. Отец после нашего разговора попал в больницу. А в мае — умер. Получается, по моей вине умер человек… Хороший человек. И Катя теперь осталась совсем одна.       — Она винит во всем тебя, эта девочка?       — Ну конечно, пап. Я кругом виноват. Я даже не вспомнил, что к нам ее отец приходил, поговорить пытался, а мы поржали, грубо что-то ответили, типа нечего тут мешать ходить, мы делом заняты.       — По этой причине ты решил, что не годишься в Президенты компании?       Андрей кивнул.       — Думаешь, Катерине станет легче, если ты откажешься от всего?       — Нет, легче ей не станет никогда. Но понимаешь… Это показатель, что я не дозрел, не вырос для руководящей должности. Компания — это же не только станки, но и люди. В общем, я подумал, что должен отказаться от выборов. У нас есть три кандидата — Кира, Ромка и Александр.       — Как отец и как мужчина мужчину я тебя понимаю. Но если говорить о компании… Не слишком ли авантюрный план?       — Пап, ты же видишь — я импульсивный, легко чужому мнению поддаюсь, могу сесть в кресло президентское и возгордиться, подумать, что все, состоялся, дальше все пойдет легко и запросто, и само собой. А Ромка — его просто так с толку не собьешь. Он въедливый, умеет принимать взвешенные решения. Кира — она многого может добиться, с ее воспитанием, знаниями, с ее связями. Это даже интересно — лицо компании молодая, красивая, талантливая женщина. Все переговоры — наши. А вообще, пап, наш план — он рассчитан именно на такой тандем. Я по уши в станках и закройщицах, а Ромка или Кира — учатся управлять компанией.       — Ты уверен в том, что Рома не подведет?       — Ромка… Понимаешь, вы с мамой столько для него сделали, ему важно быть полезным компании. Для него это важно — помогать по мере сил и работать на общий хороший результат. В отличие от Сашки…       — Андрей.       — Пап, да в хорошем смысле! — Андрей возмутился. — Сашка любит свою работу. Ему нравится то, чем он сейчас занимается. Если он станет президентом, то ему придется куда тяжелее, чем любому из нас. Он специфику не понимает, не знает производство — то есть знает, только по отчетам. Ему время понадобится, чтобы раскачаться, войти в колею, притереться к коллективу, все узнать. Я не в претензию ему. Наша задача какая? Сохранить дело двух семей и приумножить, прости за пафос. Кира — она как раз заинтересована, в память о родителях и вообще. Она умеет принимать решения, она знает в компании все «от» и «до», она просто красивая женщина, которая на личном примере может показать, какую потрясающую, стильную и модную одежду шьет «Зималетто».       — Саша представит свой бизнес-план, как мы и договаривались ранее, но если он не намерен уходить со службы, то для чего он вообще в это ввязался?       — Это он из уважения к тебе.       — Ты так решил?       — Он сам сказал.       — Ладно, Бог с ней, компанией, мы это все решим, но позднее, — Павел, что-то записывающий в ежедневник, потер висок. — Скажи лучше, что ты думаешь делать с Катей? Кира уже в курсе?       — Я ей не сказал… Не могу. Но понял, что да, я не люблю Киру и мы не сможем быть вместе.       — Жаль, вы были по-настоящему красивой парой. Но если ты правда так считаешь — то я поддерживаю твое решение. Жизнь слишком коротка для того, чтобы жить с нелюбимыми.       — Спасибо, пап.       — А ты не думаешь, что твое желание выдвинуть Кирину кандидатуру продиктовано именно виной? Кира может подумать то же самое.       — Я не знаю, честно. Может быть да, из чувства вины. Но… Понимаешь, я на Катю посмотрел. Она сильная, она не сломалась, хотя на ее долю столько выпало, родителей не стало, опять же… Я всегда думал, что Кира — хрупкая, нежная, ее оберегать надо. И тут впервые подумал о том, что в бизнесе она равна мужчинам. Она может быть такой же сильной, когда это нужно.       — Как говоришь, твою спасительницу зовут?       — Пушкарёва Катерина. Валерьевна.       — Угу… — Павел Олегович записал что-то еще и закрыл его. — И что ты думаешь делать дальше?       — Ну… Я прикинул, что можно для начала выкупить тот участок, оформить дарственную на Катино имя. Думаю, может как-то помочь деньгами, там же нищета кошмарная, она не живет, а выживает. Она до вечера учится, потом на работу бежит, смены до двух часов ночи…       — Я понимаю, что тебе больно и неприятно осознавать, что ты натворил и к чему это привело. Катя тебе небезразлична, и ты хочешь как можно скорее реабилитироваться в собственных глазах. Ну и в ее тоже. Пытаешься решить вопрос так, как умеешь, то есть деньгами.       — А как еще? Как я могу хоть что-то исправить, если не деньгами? Пойти посадить деревья? Саженцы купить и вперед?       — И это тоже.       — Пап, я тебя не понимаю. Я ж точно не знаю, что ей надо. Ну, ремонт бы в квартире сделать косметический… Может, мне предложить Кате работу? Она умная, на экономическом учится… Может, нужен помощник для президента? Секретарша там? На финдира пока не тянет, но это можно в универе уточнить, как она учится, и вообще…       — Не пори горячку, пожалуйста. Договоримся скоро до того, что она придет сюда секретаршей, потом станет личным помощником президента, а в итоге будет управлять «Зималетто».       Андрей, раскачивающийся на стуле, внимательно посмотрел на отца и мотнул головой.       — Нет. Не вариант. Она не примет такое предложение, по крайней мере — не сейчас. Отца она мне никогда не простит.       — Ты ужасно с ним обошелся, Андрей. Я не думал, что в тебе есть барские замашки. Безусловно, это моя вина, как отца — я ее с себя не снимаю. И хорошо, что ты осознал свою ошибку.       Андрей вздохнул. Вот поговорили, слава Богу без нотаций и выяснения отношений, на душе стало легче, но он все равно не понимал, как быть с Катей, как достучаться до нее, убедить, что он не враг? Что он ошибся однажды и готов вечно раскаиваться в этом, что она ему нужна, что она ему нравится? Ответа он не находил.       — Пап, я не понимаю, что мне делать. Как до нее достучаться?       — Тут поможет только время и терпение. Девочке и так досталось по жизни, ей нужно время и понимание. Если ты будешь слишком давить, то она просто от тебя закроется.       — Ну да. В этом ты прав.       — Деньги не решат всех проблем, Андрей. Твое чувство вины никуда не денется, даже если ты потратишь десятки тысяч. Тебе нужно сесть и подумать, как бороться с чувством вины.       — Мне станет легче, если Катя меня простит.       — Ты думаешь, она сможет тебя до конца простить?       — Сможет, она не злая и не злопамятная, — уверенно заявил Андрей, отталкиваясь ногой от ножки стола. Стул под ним опасно накренился и он не удержал равновесие.       — Андрей! Сильно ударился? — Павел обеспокоенно заглянул под стол. Дурацкая привычка Андрея раскачиваться хоть в кресле, хоть на стульях сыграла с ним злую шутку.       Андрей, смущенный и смеющийся, поднялся с пола, потирая затылок. На самом деле он сильнее приложился ушибленным накануне плечом, нежели головой, но всеми силами изображал, что все отлично.       — Да не, па, что мне будет. Слушай, мне до Совета нужно быстро переговорить с Сашкой. Отвлечешь пока маму?       — Отвлечь Марго от единственного сына вряд ли получится, — Жданов-старший усмехнулся. — Но я попробую.       — Ага, спасибо! — Андрей, довольный тем, как прошел разговор с отцом, распахнул дверь и наткнулся на собственную мать. Маргарита, озадаченная шумом в кабинете, пристально на него посмотрела.       — Что случилось?       — Мам, качался — упал со стула. Все нормально! — уже на бегу отозвался Андрей и скрылся за дверями. Он надеялся перехватить Александра сразу же у лифтов, пока это не сделала Кира.       — Паш, может ты мне объяснишь, что происходит? — объяснения Романа, неубедительные и какие-то странные, ее совсем не успокоили. Разбитая физиономия сына тоже не вызывала радужных мыслей, хоть какую-то информацию Маргарита хотела получить прямо сейчас.       — Постараюсь. Я и сам не все понял, и не все знаю… — Павел пожал плечами. Меньше всего ему хотелось пересказывать все, что рассказал Андрей, но другого выхода не было. Пользуясь отсутствием секретарши в приемной, Маргарита Рудольфовна сделала две чашки чая.       — Паш, а может мне в секретарши пойти? По-моему, у меня неплохо получается. И на зарплате экономия, опять же.       — Дела в компании идут не настолько плохо, — поддержал шутку Жданов-старший. Он пропустил жену вперед, закрыл дверь своего бывшего кабинета и вздохнул. Разговор с Андреем его озадачил, потому что под таким углом на вопрос о выборах Президента, он, признаться, не смотрел.

***

      Воропаев нашелся в баре, с чашкой крепкого эспрессо в руках. Появлению Андрея он не слишком обрадовался, но и скандал устраивать не собирался — сегодня он прибывал в мирном настроении, воевать не хотелось.       — Привет, Сашка. Как настроение? Готов занять Президентское кресло?       — Привет, Андрюша. Настроение отличное, а вот кофе — на троечку. Чего хотел?       — Поговорить бы. Серьезно.       — Ну давай поговорим. Или боишься, что тайны расползутся по офису в считанные секунды?       — Да нет. Давай тут, женсовет в курилке прихорашивается, — Жданов присел напротив. — Я тут поговорил с отцом… Короче, ты, если не хочешь, не обязан продвигать свой бизнес-план и становиться Президентом.       — А с чего ты взял, что я не хочу?       — Ну, помнится, ты говорил, что тебя полностью устраивает твоя служба, а в модельном бизнесе ты разбираешься поверхностно…       — И чего ты хочешь? Кресло и так достанется тебе, стараниями Павла и Марго — они уж всяко тебя пропихнут.       — Зря ты ерничаешь, Сашка. Я тоже в кресло не хочу. Наигрался, понимаешь? У меня есть идея получше…       Воропаев, сделавший последний глоток кофе, поперхнулся. Андрею пришлось постучать ему по спине.       — Андрюша, ты перепил вчера, что ли? Или отбили буйную головушку?       — Смотри, план простой, как три копейки, и все остаются довольны. Мы с Ромкой представляем наш бизнес-план, он заточен на то, чтобы модернизировать производство, обогнать наших конкурентов, закупить вышивальные машинки, продать старые коллекции, ну и всякое там по мелочи, типа распродаж старых коллекций. При этом Малиновский — будет президентом. У него это получится лучше, чем у меня, а я займусь производством, тем, что знаю и люблю. Компании процветание, мне профит, Ромка при деле, отец — в спокойствии, что дело двух семей не пропадет. Ты будешь получать свои отчисления в срок, никто тебя сдергивать в угоду «чувству долга» не станет. Согласись, отличная идея?       — А ты уверен, что Роман Дмитрич справится?       — Уверен. Понимаешь, я расслаблюсь, на эмоциях точно наломаю дров, а Ромка он продуманный, он умеет видеть на пять шагов вперед… Риски есть всегда, но он вредить компании не станет.       — Занятные вещи ты мне рассказываешь, Андрюша. Кира в курсе?       — Да, я рассказал ей… А вообще, если ты так против Ромки, у нас есть Кира. Она-то у тебя сомнений не вызывает?       — Что? Ты себя точно нормально чувствуешь? — Александр с деланно-испуганным видом потянулся за телефоном. — Может «скорую» вызвать?       — Я знал, что ты оценишь, — Андрей в шутовской манере поклонился.       — Согласись, мы, мужики, все-таки шовинисты. Ну не рассматривали никогда кандидатуру Киры. Кристине это тем более не надо… А Кира — со школы здесь, в компании, и подрабатывала, и вникала во все с самого начала. Согласись — она достойна, у нее хватил и сил, и способностей. А мы поможем.       Малиновский снова появился из ниоткуда с самой обаятельной улыбок из своего арсенала.       — Александр Юрич, доброе утро!       — Доброе, Роман Дмитрич. Наш дорогой Андрюша уже рассказал мне в общих чертах… И, что я могу сказать — склонен поддержать вашу авантюру. Но для начала мне нужно кое с кем посоветоваться.       Воропаев отбыл, явно для того, чтобы узнать мнение Павла Олеговича на этот счет, а Рома остался хлопать глазами, проводив Александра удивленно-озадаченным взглядом.       — Что это было?       — Это, Ромио, мой дар убеждения.       — И все равно, Андрюх… Я не понимаю, что с тобой такого произошло за ночь, чтобы все с ног на голову.       — Получил по море и сразу произошла переоценка ценностей, — Андрей усмехнулся.       — Толкаешь ты меня на скользкую дорожку, Палыч. Креслице мягкое подталкиваешь… В чем подвох?       — Подвоха, Ромка, нет. Я просто понял, что все это — мне не нужно. Но это же не значит, что не нужно и тебе. Пошли, зайдем за Милко, и можно потихоньку собираться в конференц-зале.       — Милко придется ждать минимум полчаса. Пока шарфик подберет, пока носик напудрит… — Романа передернуло.       — Пошли-пошли, будущий господин президент. Потом-то так не побегаешь, запросто, все будешь поручать сотрудникам.       На лице Малиновского отразился ужас пополам с воодушевлением.       — Погоди ты, сначала надо план представить. Убедить всех, заручиться поддержкой…       — Мой, предположительно Кирин и Сашкин, еще родителей, голоса, у тебя считай, что есть. Я думаю, убедил отца в том, что мы справимся.       — Посмотрим-посмотрим…       Они прошли сквозь бирюзовые бархатные шторы, надушенные чем-то приторно-сладким и оказались в святая святых «Зималетто». Милко сидел на диванчике, обложившись эскизами, в белом боа, накинутом на шею, и что-то быстро рисовал в блокноте.       — Милко, дорогой наш, ты не забыл, какой сегодня день? — начал Роман с лучезарной улыбкой, на всякий случай готовый к чему угодно.       — Ромио, как я мог забыть. А что уже пора?       — Минут двадцать на сборы у тебя есть, — добавил Андрей.       — Отлично. Идите, мальчики, я приду. Закончу и приду.       На редкость благодушный настрой друзья решили не портить и сочли за лучшее ретироваться.

***

      Катя вышла из дверей корпуса первой в толпе одногруппников, Коля плелся позади, с аппетитом поедая пирожки с повидлом, запивая лимонадом — меню в их буфете не отличалось пользой и разнообразием — пирожки с повидлом, печенью и сырные лепешки продавались в больших количествах и раскупались моментально.       — С печенью были вкуснее… — прокомментировал вечно голодный Колька. — А вообще, настряпала бы ты пирогов, а? У тебя же самые вкусные получаются, особенно с картошкой.       Попытка подлизаться к подруге успехом не увенчалась — уставшая, не выспавшаяся Катя думала только о том, как бы отработать смену без серьезных проблем и штрафов.       — Ну, Катюха…       Убрав в сумку пухлую растрепанную тетрадь по мировой экономике, Пушкарева обернулась к другу, чтобы попросить его идти быстрее — им нужно было успеть на троллейбус, но он смотрел куда-то позади нее, с набитым ртом и сложным выражением лица. Катя прочитала на физиономии друга удивление, шок и самодовольство.       — Колька, ты чего?       Зорькин вместо ответа не очень-то вежливо повернул ее голову, касаясь пятерней затылка, в нужном направлении.       Катя заметила Андрея и замерла в ступоре. Огромный букет алых роз в его руках невольно приковывал внимание и не только ее — одногруппницы, сбившиеся стайкой, обсуждали, за кем же приехал такой интересный молодой мужчина, на крутом черном внедорожнике, да еще и с цветами.       Злая, готова отхлестать Жданова его же букетом, Катерина направилась к нему. Андрей же смотрел на нее совершенно влюбленными глазами, слегка пытаясь сдержать улыбку — дабы соответствовать моменту.       «Явно приехал прощения просить… Так легко получается — сначала нахамил папе, лишил нас деревьев, а теперь приехал с цветами… Но какая же у него улыбка. И цветы — с ума сойти…», — Катя злилась, но вместе с этим чувствовала трепет и смущение. Андрей ей нравился, и обида не умаляла ее симпатии. Казалось, притяжение к этому мужчине ничто не могло стереть. Это пугало. Обида никуда не делалась, даже ненависть, но легкое, теплое и светлое чувство влюбленности приятно удивило и доказало — что ее душа живая, она может любить, испытывать другие эмоции. Не только злость, горе, боль и разочарование.       — Коль, подожди меня, я быстро.       Зорькин только угукнул и устроился неподалеку, чтобы спокойно доесть пирожки и собраться с мыслями по поводу разворачивающейся любовной драмы.       — Привет, Кать, — Андрей криво улыбнулся разбитыми губами, надеясь, что удастся поговорить. Такая злая и даже взбешенная Катя была способна на что угодно. — Удели мне пару минут, пожалуйста.       — Привет. Я слушаю тебя, Андрей.       Катя, встав рядом с машиной, сложила руки на груди, совершенно не собираясь облегчать Андрею задачу. Захотел объясниться — пожалуйста, она готова выслушать все, что он имеет ей сказать, но только сейчас. Ее поза и настрой были защитой, потому что она чувствовала — вот-вот сдастся на милость его обаянию, красивым жестам, правильным и ценным словам. А сдаваться было нельзя. Почему-то ей казалось, что если она ответит на ухаживания Жданова, то предаст память родителей. Допустить этого она могла, не понимая, как после такого можно будет жить… Но вместе с этим какая-то ее часть глубоко внутри хотела, требовала, настаивала на том, чтобы дать шанс. И ему, и себе.       — Не знал, какие тебе нравятся, выбрал розы, мне кажется, их сложно не любить… — неловко начал Жданов. Катя взяла протянутые цветы, не сдержалась и приблизила лицо к алым нежным лепесткам. Тонкий аромат ей и впрямь нравился, выкидывать подаренное она передумала. Они живые, в конце концов.       «Как и наши саженцы…» — снова промелькнуло, прежде чем Пушкарева подняла на Андрея глаза, ожидая продолжения. У него перехватило дыхание от ее взгляда, он совсем растерялся, хотя ехал с отрепетированной речью.       — Кать, я понимаю, что мои поступки сложно понять и уж тем более простить. Я это осознаю и прошу тебя только об одном — хоть как-то сгладить то, что получилось в результате.       — Неужели угрызения совести замучили? — без сарказма или издевки поинтересовалась Катя. Тихо, спокойно и как-то устало. Она для себя все уже решила, Андрей по-прежнему ей нравился, но с этим интересом она собиралась справиться самостоятельно, не дать ему перерасти в нечто большее. Никакой влюбленности и уж тем более любви к Андрею Жданову. У каждого своя жизнь, она не сможет с ним быть, потому что переступить через ту боль, что она пережила, вряд ли возможно. И дело было не в обиде — ее Катя как раз и не держала. Ну почти. Отголоски еще болели где-то внутри, но незначительно. Слишком мало времени прошло с папиной смерти, и заводить роман ей казалось чем-то неправильным. Аморальным.       — И это тоже. Понимаешь, я… Я понял, в каком кошмаре жил все это время. Гнался за властью, хотел сесть в президентское кресло, думал, что получу его и состоюсь в жизни по полной программе.       — По-твоему это кошмар? Извини, не буду судить о том, что знаю лишь поверхностно, но это — всего лишь последствия твоего выбора. Кошмар в чем? Быть сыном богатых родителей и наследником крупной компании? Помолвиться с красивой, такой же богатой и известной дочерью бизнес-партнеров? Жить в центре Москвы в шикарной квартире? Иметь многомиллионные счета в нескольких крупнейших банках мира? — Катя усмехнулась. — У нас разные представления о кошмарах. Кошмар — это когда ты сидишь сутками у больничной койки отца, и прислушиваешься, дышит он или уже нет. Кошмар — это когда пытаешься достать нужное лекарство, находишь, едешь его покупать, а у тебя крадут деньги. Кошмар — это когда тебе ночью снится, как будто мама живая, просыпаешься, а ее нет. Кошмар — это когда решаешь, что купить — необходимые лекарства отцу или зимние ботинки. Покупаешь лекарства, а зиму ходишь в осенних, это особенно противно в минус тридцать, когда бежишь на остановку, а транспорта нет… Кошмар, это когда в детском саду на выпускной тебе дают читать стихотворение про маму, а ты не можешь его прочитать, потому что у всех мамы есть, а у тебя нет. Извини, тебе этого действительно не понять. Кошмар — это когда заходишь после похорон в пустую квартиру, вещи есть, все на своих местах, а человека уже нет. И никогда не будет.       Выговорившись, Катя замолкла, ругая себя за несдержанность. Ну кто ее тянул за язык? Кого волнуют ее проблемы, финансовые, моральные? Как будто она одна потеряла родителей… У всех свои проблемы, в том числе и посерьезнее, чем у нее. И кто ей дает право осуждать Андрея? У него свои сложности. Пусть ей, балансирующей на грани откровенной нищеты, сложно их принять за проблемы, они есть.       — Я сам себе противен, потому что грубил твоему отцу, расстроил его, не потрудился решить вопрос с посадками… Я не такой урод, как ты обо мне думаешь.       — Ты не мог знать, что у него больное сердце, и что деревья для него были очень важны, — Катя пожала плечами. — Я не думаю, что ты урод. Но деньги и власть наложили свой отпечаток, разве нет?       Андрей кивнул.       — Я не стал президентом, отменил помолвку. Спасибо тебе, Кать. Ты показала мне, что я шел не в том направлении и стремился вообще не к тому.       Катя, не ожидавшая такого, даже не нашлась, что сказать. В ее понимании помолвка — это очень, очень серьезно, и то, что Андрей ее отменил, говорило о том, что он… действительно влюбился? Думать об этом было страшно и неправильно. Ей меньше всего хотелось вмешаться в чужую личную жизнь и все там разрушить.       — Ты не жалеешь об этом?       — Нет, — Андрей улыбнулся. — Кира справится с ролью президента. Ее родители бы гордились тем, что младшая дочь добилась таких высот. Кать, давай я вас подвезу? Просто подвезу до дома.       — Хорошо, — Катя не сразу, но кивнула. Потом замахала Кольке, намекая, чтобы он подошел. Тот скорчил протестующую физиономию и поплелся в сторону остановки.       «Ну, Колька! Оставил меня наедине с Андреем…», — раздраженная мысль мелькнула и исчезла. В какое-то мгновение Кате показалось, что это решение правильное, ничего страшного точно не будет, если Андрей просто подвезет ее до дома.       — Поехали? — Жданов открыл перед ней дверь и помог с удобством устроиться на пассажирском сидении рядом с водителем. — Мне не хочется расставаться, Кать, но тебе же на работу, да?       — Да, к шести, — Катерина кивнула, пристегиваясь.       — Предлагать не пойти на работу я не стану, — продолжил мысль Андрей, когда они выехали с территории университета. — Но Кать, может быть ты подумаешь о другой работе?       — У тебя есть варианты?       — Есть. Но мне нужно кое-что узнать… Если ты не против, вернемся попозже к этому разговору?       — Хорошо, — Катя кивнула.       — Кать, а ты животных любишь?       — Да. И собак, и кошек… А что?       — Я люблю, но постоянно пропадаю на работе, мне кажется, жестоко заставлять четвероногого друга сидеть одному дома… Я всегда мечтал о собаке. Во втором классе я притащил домой щенка, ухаживал за ним, гулял… Папа ругался, когда я не успевал его вывести, объяснял, что это — большая ответственность, не только игры, но и уход, лечение, забота.       — А какой он был породы?       — Двортерьер. Прожил у нас пять лет, потом его машина сбила… — Андрей вздохнул. — Новую собаку родители взять не разрешили.       — У папиного друга, дяди Володи, всегда были собаки, алабаи. Такие огромные, но добрые к своим. Я бы такого завела, или овчарку, но в квартире держать мне кажется неправильным. Им же простор нужен.       Мысль, крутившаяся в голове Андрея, сформировалась в четкую идею. Он едва сдержал довольную улыбку, поняв, как можно и порадовать Катю, и наладить отношения, и вообще, показать себя с другой стороны. Но торопиться не стоило, он же не собирался брать крепость по имени Катя Пушкарёва с наскока… Он хотел нормального развития событий. Постепенного. Так, чтобы ее не испугать, не обидеть и не оттолкнуть.       — У меня есть тетя, она ветеринар… Работает в собачьем приюте. Хочешь, можно как-нибудь туда съездить?       Катя слегка удивленно на него посмотрела. Она ожидала приглашения куда-нибудь в ресторан, клуб или на выставку. Но в приют? Андрей безусловно ее поражал, и пока было неясно, то ли это все — специально для нее, попытки создать образ максимально далекий от себя — гламурного и крутого, то ли это была еще одна часть его жизни, о которой она пока еще не знала.       — Давай. Я люблю собак, они — настоящие друзья, и никогда не предадут. Расскажи о приюте?       — Приюту чуть больше десяти лет, еще есть ветеринарная клиника, Жанна* ее основала в девяносто восьмом. Цены демократичные, врачи отличные, молодые, талантливые, работу свою любят. Я там периодически бываю, помогаю с лекарствами, кормами, расходниками всякими… Бывает, пристраиваю кого-то из собак по знакомым. У многих загородные дома, туда собак и забирают.       — Здорово, — Катя задумчиво кивнула. Может быть, ей тоже стоило рискнуть и завести четвероногого друга? Одной ей бывало ужасно одиноко, и Колька не спасал, и все его попытки как-то растормошить, отвлечь. — Извини, не в свое дело лезу… А если рассказать о приюте через «Зималетто», устроить там, не знаю, мини-показ? Какое-то мероприятие, которое привлечет внимание к бездомным животным, поможет приюту?       — Мне такое в голову не приходило, если честно… Я предложу Жанне, если она будет не против, то можно подключить Юлиану, — Андрей просиял. — Кать, ты умница. Спасибо! Мне как-то неловко казалось, привлекать еще и других, вроде как наша семья имеет отношение к приюту, ну и денег, соответственно просить не имеет права…       — Почему не имеет? Расходы огромные, бездомных животных — много, почему бы и не попросить помощи? А там только собаки, да?       — Кошки тоже есть. Ну, то есть основная масса — кошки и собаки. А так, попадают разные животные. И кролики, и грызуны всякие, и еноты, и змеи…       — Мне очень хочется там побывать, спасибо, что предложил. А что нужно купить? Корма, лекарства?       — Я узнаю, что им актуальнее на данный момент и мы с тобой решим, что покупать, хорошо?       — Ладно, — Катя кивнула.       — Катюш, только давай сразу договоримся… Ты не будешь тратить свои деньги, поможешь с выбором. Хорошо?       — Тогда моей помощи не будет, разве нет?       — Ты можешь помочь как волонтер, или экономист, — Андрей улыбнулся. — Жанна что-то такое говорила, что у них проблемы с бухгалтером…       — Думаешь, она возьмет вот так, человека с улицы? К тому же я еще учусь.       — Кать, ты не человек с улицы, а мой друг, — Жданов отмахнулся. — Познакомишься с Жанной, увидишь, какая она. Думаю, вы найдете общий язык.       — Ты спрашивал про работу… И подумал о приюте, да?       — Да. Место проверенное, коллектив хороший. Жанна конечно может быть резкой, но она хороший руководитель, и девчонки за нее горой. Хотел бы я однажды стать таким же начальником… Для нее клиника и приют в первую очередь это животные и люди, а потом уже бизнес.       — Мудрый подход, — Катя с уважением кивнула. — Ты так ярко все описал, я готова ехать туда прямо сейчас. Но у меня работа…       — Съездим, не переживай.       Андрей, крайне довольный разговором, не мог не заметить, что Катя немного расслабилась, перестала от него закрываться и защищаться. То ли почувствовала, что он — искренен, то ли позволила себе просто пообщаться, без предрассудков и лишних мыслей. Катя тоже не чувствовала себя дискомфортно, периодически ловя себя на ощущении, что ей нравится вот так общаться, обсуждая то, что интересно им обоим, не касаясь больной для нее и неприятной для нее темы.       Незаметно они добрались до Катиного дома.       — Спасибо, что подвез. Приятно было поболтать.       — Мне тоже, Кать. Спасибо, что не отказалась.       Катерина выбралась из машины самостоятельно, осторожно прижимая к себе букет. Не то что бы у нее улучшилось настроение, или проблем стало меньше, но внутри появилось что-то, отдаленно напоминающее умиротворение. Слишком долгое время единственным ее другом был Колька, а теперь она пообщалась с Андреем, погрузилась, пусть и ненадолго, в его мир, в его семью. И это было интересно.       Жданов проводил ее взглядом до дверей подъезда, потом еще немного посидел, и только после этого, набрав Киру, стал выезжать со двора. На работу он возвращаться не планировал, а вот поужинать с Кирой и Сашкой, и может быть Кристиной, сегодня он был просто обязан.

***

      Катя, переодевшись в домашнюю рубашку и штаны, суетилась на кухне. Цветы она обрезала и поставила в вазу. А теперь надо было в бодром темпе приготовить ужин, поесть самой и отнести Зорькиным, а потом сразу бежать на работу. Ничего сложного она не планировала — простые картофельные котлетки с грибной начинкой. Сушеных грибов у них было много, она еще с утра после завтрака поставила их замачиваться, сейчас же быстро начистила картошки и поставила ее вариться. Потом присела на пять минут, с удовольствием устроила ноги на одном из стульев. Разговор с Андреем оставил приятное ощущение после себя, чувство вины царапало не так сильно, как до этого.       «Жизнь продолжается, так вроде говорят…» — подумала Катя, глядя на фотографию родителей. Они, безусловно, хотели для нее счастья, чтобы у нее все было хорошо. И в работе, и в личной жизни, чтобы семья была, и детишки… Но она сама с трудом разрешала себе это, тем более с Андреем, несмотря на нормальное, комфортное общение, она чувствовала, что поступает неправильно. Но с другой стороны, не могла отказаться от Андрея насовсем. К нему тянуло, к нему хотелось, несмотря на все их разногласия и случившееся в прошлом. Впервые, наверное, у нее возникло такое чувство к мужчине. Юношескую влюбленность — да и влюбленность ли? — в Дениса она даже не сравнивала. С ним не было спокойно или комфортно. Рядом с Андреем она чувствовала себя в безопасности. С ним было интересно. Но так же она помнила о том, что он может быть и резким, и взрывным, и хамить умеет как никто другой… Чувства смешались в своеобразный коктейль. Ей хотелось разобраться во всем, понять, что правильно, а что нет, и решить, каким путем двигаться.       Катя уменьшила под кастрюлей огонь, потом вспомнила, что не постирала вчерашнюю форму, кинулась в ванную, загрузила машинку, поставила стираться, потом побежала в свою комнату, чтобы приготовить одежду на сегодня. Юбка годилась, а вот рубашку достала чистую и даже почти не помятую. На глажку ушло еще пять минут, потом она еще убавила огонь под кастрюлей огонь, и занялась луком для котлет. Готовка всегда ее успокаивала, да и времени на пустые размышления попросту не было. Съев пару ложек картофельного пюре, она решила, что обойдется без полноценного ужина. Приготовив целую горку румяных котлет, отложила в мисочку для Зорькиных, глянула на часы и побежала приводить себя в порядок. Тушь, естественно, размазалась, волосы, собранные в узел, растрепались. Она быстро освежила легкий макияж, заново причесалась, переоделась и побежала к соседям.       Колька всегда любил, как она готовила. Это льстило и приятно грело душу, какой-то потрясающей хозяйкой Катя себя не считала, но если папа или Коля, или Ирина Петровна ее хвалили, то на душе становилось радостно и светло.       Вот и сейчас Зорькин открыл ей дверь, поводил носом и, открыв мисочку с угощением, стал есть прямо в коридоре, закатывая глаза от удовольствия.       — Катюха, ты гений! Это божественно! — невнятно проговорил он, дожевывая котлету. — Мама спит пока, уверен, ей тоже очень понравится.       — Не вздумай все слопать.       — За кого ты меня принимаешь? И вообще, после таких котлет я обязан…       — Жениться? — Катя скептически изогнула бровь.       — Нет, отвезти тебя на работу. Поехали, — Коля быстро отнес котлеты на кухню, взял ключи от Пушкаревской машины и, как был в домашнем свитере и трениках, вышел из квартиры.       — Ну как пообщались?       — Нормально, Коль. Я удивлена, но он адекватный… — Катя пожала плечами. — Про животных говорили. У него собака была в детстве, потом ее машина сбила… А приют — его тети. Он предложил в приют съездить, помочь, привезти все нужное.       — Интересно, специально для тебя старается или он и правда такой?       — Коль, — Катя укоризненно глянула на друга. Тон ей совершенно не понравился, несмотря на то, что она совсем недавно думала примерно то же самое. — Я тоже не знаю, играет он или нет, но рано или поздно ему это надоест. И я пойму, какой он на самом деле, есть маска или нет.       — Ну, посмотрим, посмотрим. А животные там какие?       — Кошки и собаки.       — Понятно, — Коля кивнул чем-то своему и переключил внимание на дорогу. Катя бы вряд ли додумалась, а он хотел узнать об Андрее и этом приюте по максимуму. Вытягивать информацию из Кати не стал, надеясь, что в мировой паутине найдется все, что ему нужно. Вряд ли Жданов А.П. был таким ярым благотворителем, что каждую свободную минуту ездил по множеству приютов для животных.