Прощай

      — Покажи метку, которую оставил тебе Темный Лорд, — прошептала на ухо Драко Ригель, лукаво улыбнувшись, когда дети всей гурьбой завалились к ним в покои.       Драко наградил ее укоризненным взглядом.       — Ты не видела ее?       — Нет. Ты ее свел после школы. А я хочу посмотреть. Мне нравится Волдеморт как личность. Я его изучаю на досуге.       Новость, что его дочь изучает Сами-знаете-кого на досуге, заставила Драко остолбенеть. Ригель же мило улыбалась в ответ, не заметив смятение отца.       — Ну что? Покажешь? — воодушевленно горели ее глаза.       — К-к-конечно, — изумленно ответил Драко и обнажил предплечье.       — Вау! Это тааааак круто! — воскликнула она.              Ригель заскользила пальчиками по татуировке, внимательно ее изучая. Драко же совершенно невольно стал молиться Мерлину, чтобы его дорогая малышка не прониклась любовью к Темному Лорду так же сильно, как его недорогая тетя Белла.       — Ты не подумай, я не разделяю его убеждений, просто он — очень интересная личность, — заверила Драко Ригель. — Нас даже водили в Тайную Комнату, смотри, — она полезла в карман слизеринской мантии, — у меня даже остался кусочек клыка василиска…       — Ригель! — всплыл рядом Фабиан. — Сколько раз я тебе говорил прекратить болтать о Волдеморте? Люди могут подумать, что ты будущая Пожирательница.       Ригель скривилась.       — Занудная зануда, — показала язык.       Малфой бросил взгляд на ванную, где уже полчаса торчало его спасение — Джинни. Она женщина, она обязана утихомирить их детей. Их общих детей. Она же мать. Так ведь?       Джинни вышла из ванной и была… удивлена толпой, что собралась в их временном пристанище.       — Всем доброе утро, — неловко бросила она.       — Доброе, мисс Джинни! — произнес Скорпиус и приблизился к ней. — Ты не кудрявая. Это хорошо.       — Почему хорошо?       — Потому что когда мы остаемся у тети Гермионы и ее мужа Тома, она много времени проводит в ванной. Мы устаем ее ждать, — вздохнул Скорпиус.       — Гермиона замужем за Томом? Кто такой Том? — удивилась Джинни.       Ригель буквально подскочила.       — Он похож на молодого Волдеморта! — заявила она. — Но он утверждает, что это не он. Странно, пап, да?       — Ага, — болванчиком кивнул Драко.       Слишком много новой информации.

***

      Царила атмосфера уютного утра, где Малфой и Уизли чувствовали себя лишними. Лишними, потому что эти дети хоть и принадлежали им, но родство с ними еще не ощущалось по естественным причинам.       Благо неловкость нарушил вошедший Невилл:       — Нашел маховик. Он вернет вас обратно! — произнес он радостно.       Джинни и Драко воодушевились, а вот троица юных Малфоев резко поникли.       Атмосфера из уютной превратилась в удручающую.       — Уже? — спросил Скорпиус надломленным голосом.       Джинни посмотрела на мальчика, чьи серые глаза наполнились слезами. Её сердце сжалось от боли. Скорпиус, похоже, желал остаться с погибшими родителями подольше, но ведь они с Драко пока еще не являлись его родителями. Мальчишка, конечно же, этого не понимал.       — Скорпиус, — она встала, — пойми, мы, — рука указала на них с Драко, — не твои родители. Мы еще совсем юны.       Невилл решил включить педагога.       — Давайте мы все успокоимся.       — Заткнись! — одновременно крикнули Малфой-старший и Уизли.       — Маховик прибудет в Малфой-мэнор только через десять дней, — продолжил он, невзирая на грубость, кинутую в его адрес.       Все присутствующие в комнате искренне обомлели, ведь со слов Лонгботтома Джинни и Драко придется…       — Отправиться в Малфой-мэнор. Всё верно. До конца всего периода доставки маховика. Нарцисса сказала, что единственный маховик, который имелся у их семьи, был разбит в 99-м.       Джинни гулко сглотнула. Драко взглянул на нее очень красноречиво.       — Мы что, должны ждать маховик в… — лепетала Уизли, — мэноре?       — Таковы требования Нарциссы, — развел руками Невилл. — Я ей вкратце рассказал, кому нужен маховик, а она потребовала, чтобы я показал путешественников во времени воочию.       И вновь тишина снедала их своим гнетущим присутствием. Джинни нахмурилась: видеться с кем-то из старших Малфоев ее не прельщало. Но если это единственный способ вернуться домой, что остается?       — Хорошо. Что нужно? Пожить в Малфой-мэноре?       — Мамочка, — подал голос Скорпиус, и глаза Джинни нашли его мгновенно, — мы все поедем с тобой. Завтра же начинаются зимние каникулы.       Какая… неприятная новость, однако. Не потому что Джинни возненавидела своих будущих детей, нет. Новость снедала лишь потому, что Джиневра не была готова к новшествам, которые ворвались в ее жизнь подобно урагану.

***

      Малфой-мэнор встретил их привычным безразличием и тягостью. Холод, пробирающий до костей, гулял по поместью и забирался под мантию, чем неимоверно бесил Драко еще с малых лет. Дети же, отправившиеся на каникулы на день раньше, видимо, не чувствовали ничего. Их лица светились счастьем.       — А где вы обычно живете? — сорвался вопрос у Джинни.       — Здесь! — улыбнулась Ригель. — Это наш дом. Конечно, многочисленное количество друзей и родственников постоянно нас забирают к себе, но большее количество времени мы проводим в мэноре. Бабушка Цисси очень нас ревнует.        — Да, она очень ревнивая! — рассмеялся Скорпиус.       — Вы — находка для врага, — покачал головой Фабиан, крепче обхватив рюкзак с гриффиндорской эмблемой. — Всё разболтали.       Драко же ощутил странное удовлетворение, узнав, что его дети проводят время с его родителями, а не с… Уизли. Мерлин, не дай Мерлин. Он посмотрел на Джинни, которая присела на корточки, дабы быть наравне со Скорпиусом, и улыбнулась.       — Ты покажешь мне свою комнату? — спросила она милым, несвойственным ей голосом.       — Конечно! Конечно, покажу! — почти заверещал Скорпиус.       «Подлиза», — хмыкнул он про себя, но совсем не злился. Его радовало ее умиление их общими детьми.       Из-за угла вышли Люциус и Нарцисса. Их изумленный взгляд остановился на Джинни и Драко.       Постаревшие, уставшие. Они смотрели на них как на живое воплощение Мерлина. Их глаза светились неверием и тусклым кратковременным счастьем.       — Это правда вы? — повис вопрос Люциуса в воздухе.       Сердце Драко пропустило удар.

***

      Дети разбрелись по комнатам.       Спустя полчаса муторного рассказа о произошедшем Люциус внезапно прильнул к Джинни и крепко ее обнял. Уизли была ошеломлена его действиями.       — Значит, мы сможем все исправить! — радовался он подобно юнцу.       Джинни для себя отметила, что он не был похож на того смурного мужчину, которого она помнила. Черты лица хоть и омрачились старостью, но в них виднелась несвойственная ему доброта. Нарцисса, сидящая рядом, тоже была счастлива, крепко обнимая Драко.       — Неужели мы можем вмешиваться в течение времени? — нахмурилась Джинни.       — Все это чушь. Ничего не случится, если вы предотвратите свою смерть.       — Но…       — Никаких «но». Я уверен, что все будет отлично. Ведь теперь вы знаете будущее.       — Люциус, — обратилась к нему Нарцисса, — но в той книге написано, что вселенная всегда соблюдает баланс, и если смерть обязана случиться, то…       — Вздор! — процедил он, сжав левую руку в кулак. — Мы вольны исправить недоразумение. Теперь, когда нам известно будущее.       Над столом воцарилась неприятная тишина. Джинни захотелось провалиться сквозь землю. Внезапно ее руки коснулись холодные длинные пальцы.       Драко?       Взгляд ее нашел его. Он улыбнулся ей. Так легко и утешительно, что губы Джиневры дрогнули в ответ.       Нечто необъяснимое между ними творилось.       — Так как стоит выбор, описанный в той книге о времени? — спросил Драко прямо.       — Там изложена явно полная чушь…       — Либо вы будете жить, либо близнецы, — твердо заявила Нарцисса, оборвав Люциуса. — Я изучила фолиант утром.

***

      Джиневра сидела в выделенной ей комнате, задаваясь вопросом: когда Нарцисса успела так быстро изучить фолиант?       Она откинулась на подушки и с грустью посмотрела в окно на зимний пейзаж. Снег укрывал сад поместья, а ветер тихо колыхал голые деревья, создавая атмосферу спокойствия. Джиневре захотелось раствориться в белоснежной безмятежности.        В дверь постучали, затем она заскрипела. Джинни обернулась. На пороге стоял Скорпиус. Он был одет в зеленый свитер с драконами и робко улыбался, переминаясь с ноги на ногу.        — Заходи, — пригласила его Джинни и похлопала по кровати рядом с собой.        Мальчишка стремглав ринулся к ней и мигом забрался на постель.        — Цисси зовет на обед, — произнес он, взяв Джинни за руку.        Она неопределенно взглянула на переплетение их пальцев. В голове всплыли слова Фабиана: «Не будьте с ним милыми». А как не быть, когда эти большие серые глаза смотрят на тебя с необъятной любовью?       Любовью, которую она не заслужила. Ведь она им — никто. Как? Игнорировать ни в чем не повинного ребенка? Кощунство какое!        Джиневра не хотела есть, но отказать мальчишке не смогла.        — Пойдем, — сказала она, потрепав светлые волосы.

***

      Обед протекал под радостное щебетание близнецов. Фабиан периодически делал им замечания, и Драко ненароком согласился с мнением Ригель, что ее старший брат — зануда.        — Пускай болтают, — похлопала Фабиана по плечу Нарцисса. — У них большая радость.        — Этикет никто не отменял, — брюзжал в ответ Фабиан. — Им еще в университет поступать.        — Сынок, — тепло обратился Люциус, — до поступления близнецов в волшебный Оксфорд еще целых шесть лет…       Фабиан сузил глаза.       — Мне выделили стипендию в Оксфорде еще на пятом курсе, — горделиво заявил он. — Мы, Малфои, должны быть первыми. Во всем. И они, — он указал рукой на недовольных близнецов, — не исключение.        Драко пристально всматривался в лицо старшего, потому что…       — Он очень сильно похож на…       — Абраксаса, — закончили за него одновременно Нарцисса и Люциус.        — Между прочим, прадедушка был великим волшебником. Несмотря на… некоторые нюансы.        Драко довольно хмыкнул, откинувшись на спинку стула. Быть может, Фабиан и гриффиндорец, но в нем больше от его родни, нежели от Уизли.        Его глаза нашли Джиневру. Она совершенно не выглядела довольной.        — Что такое волшебный Оксфорд? — спросила она, недобро уставившись на Фабиана.        — Университет. Мисс Грейнджер открыла его около десяти лет назад. Самый престижный институт Европы для волшебников.        — Все равно ничего не понимаю. Неужели образования Хогвартса недостаточно?        — Достаточно, но… — Фаби взглянул на нее как нашкодивший мальчишка, — для того, чтобы работать в МАКУСА или международной конфедерации магов, одного Хогвартса теперь недостаточно. Нужно обладать более глубинными знаниями.        Джинни нахмурилась.       — То есть ты планируешь уехать из Англии? Уехать и оставить их, — она указала на близняшек, — одних?       Неужели Джиневра решила поиграть в родителя? Похоже, ее правда заботили такие мелочи.       Фабиан понурил голову.        — Я хочу достичь высот, чтобы стереть с нас это поганое клеймо «дети Пожирателя смерти». Я хочу лучшего будущего для Ригель и Скорпиуса. В конце концов, мама, это теперь моя прямая обязанность. Потому что вы погибли.       Открыв было рот, Джинни его мгновенно захлопнула. Видимо, у нее не нашлось аргументов. Драко же незаметно сжал руку в кулак. Раздражение сродни гадюке змеилось под кожей. Чертовы стереотипы, основанные на прошлых ошибках его рода, преследовали ни в чем не повинных детей.        — Ты не должен никому ничего доказывать, — выплюнул Драко. — Люди судачили всегда. И вообще, а «дядя Гарри», — он демонстративно скривился, — куда смотрит? Почему позволяет травлю?        Раздался громкий цокающий звук, и Драко почувствовал на себе тяжелый взгляд Джиневры.        — Лучше задай себе вопрос, почему наши дети должны страдать по твоей вине, — цедила она каждое слово.        — Почему-то мне кажется, Уизли, что именно приближенные к птичьему ордену люди травят наших детей.        — Мне кажется, или ты обвиняешь моих друзей или даже семью в травле?        — Тебе не кажется, — губы Драко расплылись в едкой ухмылке.        Джинни резко вскочила, Драко тоже. Карие глаза впились в серые со всепоглощающей неистовостью. Между ними так искрило, что брось спичку — и разгорится пламя.        Люциус внезапно встал. Прочистив горло, он вкрадчиво произнес:        — Давайте мы все успокоимся.       — Теперь я поняла, о какой химии рассказывал папа, — фыркнула рядом Ригель.        И как, позвольте спросить, Малфою терпеть эту рыжую бестию аж десять дней?

***

      Три дня в Малфой-мэноре прошли в относительном спокойствии, если можно применить этот термин к их ситуации.       Джинни сидела в гостиной у рождественской ёлки и заплетала косу Ригель. Девочка с энтузиазмом делилась своими мыслями обо всём: о школе, путешествиях, еде, квиддиче и книгах. Скорпиус же, погружённый в свои размышления, тихо читал, сидя в кресле.       Фабиан показывал Драко новые мётлы, которые появились пару-тройку лет назад. Они вдвоем летали над поместьем.       Приготовления к грядущему Рождеству вгоняли Джиневру в такую глухую тоску, что улыбаться удавалось с трудом. Но показывать истинные чувства она не была намерена. Не время и не место.       Протяжно выдохнув, она вплела в косу серебристые ленточки и произнесла:       — Всё, Ригги. Я закончила.       Девчонка вскочила и, покружившись, радостно хлопнула в ладоши.       — Спасибо. Я надеюсь, что сегодня я буду самой красивой. Даже красивее Лили Луны.       — А что сегодня? — вскинула бровь Джинни. — И кто такая Лили Луна?       — Вечером придут гости! Цисси разве не сказала? А Лили Луна — это моя подруга.       Вереница вопросов возникла у Уизли, но Ригель уже умчалась по своим делам.       Но, благо, Джинни «постаралась на славу», и у нее имелись еще дети.       — Скорпиус, чья Лили Луна дочь? — улыбнулась она.       — Пэнси и Гарри, — невозмутимо ответил он, не отрывая взгляд от книги.       Джиневра поперхнулась.       — Пэнси, прости, Паркинсон?       Скорп посмотрела на нее, как на самую большую дуру. Удивлению Джинни не было предела. Конечно, у нее мелькали мысли, что, возможно, у Поттера появилась семья, раз она вышла замуж за другого человека, но чтобы с Паркинсон? С этой мопсихой?       — С тобой всё в порядке? Ты бледная, — подал голос Скорпиус, посмотрев на нее обеспокоенно.       — Да-да, просто столько всего происходит. Немного в голове не укладывается.       — Понимаю, — кивнул Скорпиус. — Хочешь мороженое? Ты всегда ешь мороженое, когда волнуешься.       Джинни невольно расплылась в широкой улыбке. Этот мальчишка затрагивал самые тонкие струны ее души. В хорошем смысле этого слова.        — Ты знаешь меня слишком хорошо, — хмыкнула она.       Скорпиус покраснел и чуть слышно ответил:       — Я бы хотел знать тебя еще лучше.       Столько отчаяния и любви было вложено в одно предложение. Сердце Джинни сжалось от осознания, что сидящий перед ней мальчишка в столь юном возрасте стал сиротой. Да, Гарри тоже был сиротой с малых лет, но это не терзало ее столь сильно, сколько история Ригель, Фабиана и Скорпиуса.        Они должны все исправить. Постараться нарушить баланс Вселенной.        Возможно, есть мизерный шанс.       Возможно, выжить сможет хотя бы один.

***

      Незадолго до званого ужина Драко скрепя сердце поднёс руку к двери и трижды постучал.       — Джинни.       — Войди.       Он вошел. Вошел и замер у порога от увиденного. Джинни щеголяла по своей комнате в одном исподнем и совершенно не стеснялась его присутствия. Белое белье так чертовски идеально сидело на ее отточенной квиддичем фигуре, что Драко лишь через тридцать секунд смог оторвать взгляд от острых ключиц и плоского живота. А эта потрясающая россыпь веснушек…       — Зачем сказала войти, если не одета? — выплюнул он, отвернувшись к стене.        — Какая разница, Малфой, когда ты меня увидишь обнаженной? — вздохнула Джинни. — Сейчас или через полгода?       У него не нашлось аргументов, чтобы возразить.       — Через час прибудет твоя семья и... — он набрал в грудь воздуха, — Поттер.       — Он женат на Пэнси. Какой ужас.       — Мне кажется, или я слышу ревность? — хмыкнул Драко нарочито небрежно, но в груди неприятно кольнуло. — Кстати, они развелись пару лет назад. Люциус сообщил.       Драко все еще пялился в стену, поэтому не видел ее реакции, но он отчего-то жаждал узреть безразличие. Хотя о каком безразличии может быть речь, если в 99-м Джинни состояла с Поттером в отношениях?       Увы, разум с сердцем не желали сотрудничать, а собственник, сидящий у Драко внутри, изрядно разбушевался.       — Ясно, — услышал он позади себя. — Застегни мне платье, Драко.       Не просьба, а скорее приказ, так легко произнесенный Джиневрой, заставил Драко резко повернуться к ней.       Она стояла к нему спиной. Платье цвета шампань струилось по ее стану слишком красиво. Малфой подавил неконтролируемое чувство, что разрасталось в районе солнечного сплетения.       Почему раньше, еще неделю назад, он не смотрел на нее так?        Драко взмахнул палочкой, и замок на платье застегнулся.       Молча вышел.

***

      Джинни могла представить, что испытывала ее семья последние четыре года. Какую боль они терпели, ибо сама похоронила брата и знала. Знала, как порой до исступления больно смотреть на старые колдографии и… Джорджа.        Живым воплощением Джиневры была Ригель. Дерзкая, рыжеволосая, с веснушками. Взгляд у девчонки был острее, ухмылка малфоевская, но всё остальное — вылитая Джинни.        Уизли стояла в гостиной и уже трижды пожалела, что согласилась на эту авантюру. Сейчас будут сопли, слезы, причитания и море тоски, волны которой ее точно накроют с головой.        Драко держался ровно, с показным равнодушием. Джинни невольно отметила, что смокинг, который он нашел среди старых вещей, сидел на нем чертовски идеально. «Подлецу всё к лицу», — мелькнула мысль.       Джиневра же была удивлена, найдя уйму вещей, когда-то ей принадлежавших. Нарцисса, понурив плечи, поведала, что у нее просто рука не поднялась избавиться от них после их смерти.  Отвратительно, не правда ли? Лучше бы маховик отправил их в прошлое. Тогда бы она не знала всего счастья и горя, которые ей предстоит испытать.        Как им жить дальше с ворохом этих воспоминаний? По щеке скатилась слеза. Вдруг ее руки коснулись холодные пальцы. Джинни бросила взгляд вниз и увидела, что Драко обхватил ее ладонь.        — Я понимаю, что ты чувствуешь.        И она поверила ему. Искренне поверила. Между ними впервые в жизни установилось понимание. Джинни кивнула, а в следующий миг камин озарило зеленым пламенем. 

***

      Предрождественский званый ужин протекал хорошо. До определенного момента.        В очередной раз поведав историю их странного путешествия, Драко отпил бокал вина. Заметив пристальный взор Поттера, который был буквально прикован к Джинни, Малфой словно случайно положил руку ей на стул в обнимающем жесте.        Гарри, сильно нахмурившись, отвел взгляд.        За столом сидели всего четверо из Уизли: Молли, Артур, Рон, Джордж и Лаванда. Молли сообщила, что не хотела будоражить странной новостью все семейство.        — По-моему, насколько мне не изменяет память, ты еще состоишь в отношениях с Гарри? — в своем стиле поддел Джордж.       Малфой резко выпрямился, сжав руку в кулак под столом. Джиневра, ощутив волны напряжения, исходящие от него, наградила Драко насмешливым взглядом и, вернув внимание брату, кивнула.        — Ага. Но, видимо, ненадолго.        — Почему ненадолго? Быть может, это знак, что все нужно изменить, — отозвался Гарри, пригубив огневиски.        Благо, дети распаковывали подарки и не слышали его слова, а Фабиан взрослый и не стал бы реагировать бурно. Но атмосфера очень медленно накалялась.        — Изменить, Поттер? — подался вперед Драко, сощурив глаза. — И что же, по-твоему, нужно изменить?        — Не расставаться со мной, например, — невозмутимо бросил он. — Ради мелкой интрижки.        Прикрыв глаза, Драко выдохнул, чтобы хоть как-то утихомирить рвущийся наружу гнев. Нет, даже спустя десятки лет они не смогли бы подружиться с очкастым.        — Гарри, что ты такое говоришь? — возмутилась Нарцисса.        Драко ощутил руку Фабиана на своем предплечье. Видимо, тот переживал, что отец сорвется и натворит дел.        — У интрижки трое детей, Поттер. Прошу разуть глаза, — выплюнул Драко, сдерживая себя от непоправимого.        Гарри тоже подался вперед, опустив стакан на стол с характерным стуком. Он явно вознамерился продолжать конфликт. Может, старые чувства проснулись или еще что, но Драко не позволит этому шрамоголовому вести себя столь грубо в его доме. Сидя за его столом. Поттер — гость. Он обязан чтить и уважать хозяина.       — Давайте мы все успокоимся, — одновременно встряли Люциус и Артур.        Поттер, стрельнув глазами последний раз, откинулся на спинку стула и, излишне резко схватив бокал со стола, осушил его залпом.        Нет, конечно, Драко не ревновал Джиневру ни капли. Но его раздражало до дрожи, что Поттер не относился к его потенциальному браку всерьез. И внаглую пытался… отбить Джинни? Заранее, так сказать.        Рон с Лавандой многозначительно переглянулись, а затем Рональд наклонился к Малфою и тихо сказал:        — Дружище, знай, что я всегда болел за тебя в этом треугольнике любви.       Слова пригвоздили Драко к стулу. Они что, Салазара ради, с Уизелом друзья? 

***

      Когда гости, утирая слезы и бросая неопределенные взгляды, разбрелись по домам, Джиневра, ведомая странным порывом, побежала по поместью, желая срочно отыскать Драко, который спешно покинул ужин, как ей показалось, в полном смятении.  И ей пристало сейчас горевать о судьбе, да сил не осталось.        — И что это было? — спросила она, ворвавшись в его комнату без стука.        — Спроси у своего любовничка.        — Парня. В 99-м он мой парень.        — Отлично, пусть и в будущем тоже им останется.        Джинни поморщилась.        — Что за драма на пустом месте?        Драко сильно сжал переносицу, судорожно вышагивая по спальне.        — Я не… Блядь, я не драматизирую. Я зол на его наглое поведение. Расстался со своей женой и начал клинья к чужой подбивать. Хорош, блядь. Придурок очкастый.        Губы Джиневры растянулись в улыбке.        — Женой?        Словно осознав, что он сболтнул, Драко нахмурился.        — Не придирайся к словам, Джинни. Ты поняла, о чем я.        — Нет, — небрежно пожала плечами Джинни, медленно приближаясь к Драко.       Глаза ее лукаво сощурились. 

***

      Ему стало нечем дышать. Рука сама потянулась к галстуку. Малфой видел, чувствовал, что она играла с ним, как лиса с хорьком. Она не была робкой и деревянной, как Лаванда, чванливой, как Гермиона, или вульгарной, как Пэнси, нет.        Джиневра Уизли была хитрой, даже коварной. Но в положительном смысле.        — Если ты сейчас не уйдешь, Джинни, я тебя поцелую. Клянусь, я сделаю это, — заявил твердо. Ни один мускул на его лице не дрогнул.        — Так поцелуй.        И Малфой, преодолев расстояние, что их разделяло, впился в желанные губы так безудержно, что раздался стон.        Драко мог поклясться, что в тот самый миг, когда их губы соприкоснулись, когда она немедля ему ответила, когда ее тонкие пальцы обхватили лацканы его пиджака, притягивая к себе, он почувствовал, будто наконец-то обрел то, что всегда искал.       Драко обрел Джинни.

***

      Лучи зимнего солнца проникали сквозь витражные окна библиотеки Малфой-мэнора, освещая стопки книг, заполонившие стол.       Рождественским утром Драко обвил руками ее талию и прижал к себе. Губы коснулись ее ключицы и, осыпая фарфоровую кожу поцелуями, двинулись вверх, к уху. Джинни, прикрыв глаза, откинула голову ему на плечо, дабы открыть доступ к шее.       Ладони Драко беззастенчиво блуждали по ее телу, дразняще оглаживая бедра, грудь, живот.       С того чудесного поцелуя прошло около двух дней. Два дня, что были наполнены жадными прикосновениями, томными стонами и крепкими объятиями.       — Драко, нам нужно тщательнее изучить книги, прошу, — шептала Джинни, не предпринимая попыток отстраниться.       Драко же забрался ей под юбку, бесцеремонно провел пальцами по ластовице белья и шумно выдохнул, обжигая кожу горячим дыханием.       — Малфой! — тверже возмутилась Джинни, выпутываясь из цепкого захвата. — Тронулся умом? В библиотеке? За дверью дети и...       — Джинни, прекрати нудеть. Мы волшебники, у нас есть палочки, — закатил он глаза, затем, хитро блеснув ими, добавил: — Я знаю парочку особо интересных заклинаний, которые...       — Драко, — шикнула она.       — Что? — нахмурился он.       — Будь добр, заткнись. Не хочу знать, что ты там с Пэнси практиковал.       Приглушенно рассмеявшись, Малфой вновь приблизился и, поддев локон рыжих волос, заправил его за ухо. Джинни зарделась, потупив взгляд.       — Все уже в прошлом, — говорил он словно без сомнений. — Вот вернемся, исправим все, ты бросишь очкарика...       — Ты слышал, что сказала Нарцисса. Есть баланс. Поэтому я торчу тут с тобой, чтобы разобраться. Ты же совершенно несерьезно относишься ко всему происходящему. Мне тоже надоело тухнуть над книгами, но... — Джинни отошла к окну. — Когда я смотрю на Ригги, Скорпи, Фабиана, мое сердце обливается кровью. Я чувствую такую сильную связь, — на этом слове ее рука сжалась в кулак, — какую-то непонятную тягу и любовь.       Малфой встал позади нее и уткнулся носом в рыжие волосы.       — Я понимаю, о чем ты.       Гневно воззрившись, Джиневра обернулась к нему.       — Понимал бы, не лез бы своими проворными ручонками в места не столь приличные!       — Я думал, тебе нравится, — злобно прищурился Драко.       — Нравится, но... Короче, все слишком быстро. Еще недавно я тебя ненавидела и презирала, а теперь у нас дети, сломанный маховик и Гарри Поттер.       Малфой застыл на месте, изучая взглядом ее лицо.       — Гарри Поттер?       Джинни кивнула.       — Гарри Поттер.       Малфой задумался, каким боком Поттер относится к их семейной жизни. Неужели Джиневра под веянием новых тенденций решила попробовать полигамные отношения? Он бы отбросил эти мысли, будь перед ним обычная девушка. Но Уизли была далека от термина «обычная девушка». Скорее безбашенная и непредсказуемая.       Малфой засунул руки в карман и шумно выдохнул, смотря в лицо самой необычайной девушки.       — Джинни, дорогая, — начал Драко, — позволь хотя бы спросить: как Гарри Поттер связан с нашими отношениями?       Уизли вскинула бровь, сложив руки на груди.       — Я же с ним встречаюсь, забыл?       Слова ударили под дых.       — Точно, и как я забыл? — сардонически протянул он.       Джинни расплылась в улыбке, и Драко тотчас захотелось сцеловать ее, но дверь открылась, и в библиотеку вошел Фабиан.       — Близнецы проснулись, — оповестил он. — Сегодня Рождество.       Он не поздоровался, потому что они уже виделись за завтраком.       — Фаби, спасибо, что зашел! — мило ответила Джинни. — Сейчас же идем.