Привет

      — Я зайду?       Джинни переминалась в дверях, не смея нарушать личные границы читающего в кресле Фабиана. Ее терзали смутные сомнения, что он последние дни пребывал не в лучшем расположении духа.        Оторвав взгляд от книги, Фабиан посмотрел на Джинни и сухо кивнул.       — Что-то случилось?        — Я у тебя хотела спросить.        Фабиан, убрав фолиант в сторону, протяжно выдохнул. Джинни не в первый раз подмечала глубокую печаль в его глазах и насколько часто он проваливался в себя, сидя за обеденным столом или около камина вечерами, где собиралась вся семья.              — Не стой на пороге, мам. Сядь, — он жестом пригласил ее пройти в соседнее кресло.       Робко опустившись в него, Джинни морально подготовила себя не к самому приятному разговору, ибо Фабиан всегда смотрел на неё, как на самое дорогое и в то же время самое болезненное воспоминание в своей жизни.        — Я хочу тебе кое-что показать, — произнес он, сглотнув.        И Джинни знала, чувствовала, что увиденное разломает ее в щепки.        — Типси, — окликнул Фабиан домовика, — принеси семейный альбом.        Эльф как появился, так и растворился в воздухе, щелкнув пальцами. Джинни все еще с трудом принимала тот факт, что ее будущее граничило, нет, скорее, было тесно переплетено с роскошью Малфоев.        На журнальном столике, что находился между креслами Джинни и Фабиана, появился потертый временем фолиант в кожаном переплете.        Увесистый том взмыл в воздух и застыл на уровне их глаз. Джинни невольно вцепилась в подлокотники и затаила дыхание.        — Страница семьсот семьдесят семь, — провозгласил Фабиан, и альбом спешно зашуршал пожелтевшими листами, перелистывая их одну за другой.       Вереница колдографий пробегала перед их взорами и остановилась на указанной странице.        Джинни мгновенно увидела колдофото, где были изображены: она, но в более зрелом возрасте, Драко с легкой щетиной и широкими плечами и левитирующий между ними на детской метле маленький Фабиан. На вид ему было не больше шести-семи лет. Люди на колдо широко улыбались и выглядели очень счастливыми.       Ногти впились в обивку кресла с неистовой силой. Джинни не могла вдохнуть.       Страница вновь перевернулась. На следующей картинке был представлен явно рождественский ужин, судя по украшениям, много знакомых лиц и целующиеся Драко с Джинни.       Спустя еще несколько воспоминаний попалась колдография, где Джинни была уже с округлившимся животом, сзади ее обнимал Драко, а рядом стоял плачущий Фабиан.        — А это…       — Целители сообщили, что у меня будет брат и сестра, — ответил сын с грустной улыбкой, — а я хотел двух братьев. Очень расстроился и просил аистов заменить нашу Ригель на мальчишку. Помню, как в тот день плакала и Нарцисса, когда узнала о двойне. Пошла и сожгла портрет тетушки Мириам, потому что она, по легенде, прокляла наш род, чтобы у Малфоев рождался только один ребенок.        Джинни не сразу осознала, что из ее глаз градом текут слезы, а сердце на миг перестало биться.       Фабиан не отводил глаз от фотографии, хотя Джинни казалось, что он видел её тысячи раз. Очевидно, что он безмерно любил родителей и невыносимо скучал по ним.        — Фаби, мне так жаль, — произнесла Джинни, не зная, за что именно извиняется.        За причиненную боль? За свою смерть? За то, что прибыла из прошлого и напомнила сыну о самой горькой трагедии в жизни?        — Каждый день, когда я смотрю на вас сейчас, я думаю лишь о том, что вы снова уйдете, — хрипло отозвался он, уставившись в пол. — И мне снова будет паршиво.        Джинни вскочила с кресла и невольно опустилась на пол перед Фабианом, схватив его за руку. Крепко-крепко.       — Я обещаю, что мы всё исправим. Мы что-нибудь придумаем с Драко, слышишь?..       — Не надо обещать то, чего вы выполнить не в состоянии, — излишне резко возразил он, смотря ей в глаза. — В тот день, когда произошел теракт и вы погибли, ты обещала вернуться. Клялась мне утром, что вернешься. Что ничего не случится. И я ждал вас. Ждал до последнего, мам. И вы вернулись, конечно. Но в гробу.        Он бережно убрал ее ладонь и, встав, спешно покинул свою комнату, оставив Джинни одну.

***

      — Я убью тебя, Скорпиус Гиперион Малфой! — услышал Драко доносящийся крик самой, как ему думалось, милой девочки — Ригель.        Прозвучал взрыв.        Он, не желая оставаться в стороне, спешно вышел из спальни, чтобы воочию лицезреть катастрофу, которая грозила случиться, судя по не сулящим ничего хорошего звукам.        За дверью его ждала весьма пренеприятнейшая картина: взлохмаченная Ригель бросала в брата-близнеца заклинания, которые изучались минимум на четвертом курсе.        — Ты дура, Ригель Друэлла Малфой! — подначивал сестру Скорпиус, выглядывая из укрытия — старого комода.       — Ааааа! — крикнула Ригги. — Бомбарда!        Руна из-под ее руки вылетела идеальная, и двухсотлетний комод разлетелся на куски. Благо Скорпиус, видимо, привыкший к гневу сестры, успел отпрянуть и выставить щит. Неужели образование в Хогвартсе стало настолько хорошим, что дети могли противостоять столь сильным чарам?        — Экспеллиармус Дуо! Так! — наконец подал голос Драко, поймав палочки детей и укоризненно смотря на них. — Что здесь происходит?        Дети наперебой начали рассказывать, казалось, о несправедливости всего мироустройства, и Драко решил остановить галдеж:        — По одному!        — Он сказал, что я приемная! — яростно воззрившись на брата, поведала младшая.        — Ты просто идиотка, Ригги! А не приемная! — отозвался старший.        — Ты! — вскипала на глазах девчонка. — Кусок драконьего дерьма, Скорпи-маленькие-ручки. Лили Луна никогда тебя не полюбит!        Покрываясь красными пятнами, Скорпиус подался вперед.       — У меня не маленькие ручки, ясно? — воспротивился он. — И вообще, мне Лили Луна эта ваша неинтересна! Она глупая!        Драко метался между тем, чтобы отругать дочь за сквернословие и наказать сына за провокацию, направленную на сестру. Он решил действовать по порядку.        — Милая, — обратился он к (по секрету сказано) самой любимой из детей, — что сказал Скорпиус?       Из глаз младшенькой тотчас брызнули слезы. Тыльной стороной ладошки она вытерла их.        — Я не могу попасть в хранилище Малфоев, и Скорп сказал что, это потому, что я рыжая и вообще приемная, — пробубнила она.       Далее прозвучал ехидный смешок виновника ее терзаний. Драко наградил сына острым взглядом. Тот мгновенно стушевался.        — Что? — почесал он голову. — Я просто пошутил. Я что ли виноват, что она глупая? Читала бы больше, то знала бы, что хранилище Малфоев открывается с помощью капли крови.        — Это не значит, что ты должен был унижать сестру, говоря, что она приемная! — процедил Драко.        — Ну, — протянул Скорп, — простите.        Сжав переносицу, Драко шумно выдохнул: быть отцом — далеко не простое занятие. Тем более, когда ты отец столь темпераментных близнецов.        — Ригги, — присел он на корточки напротив девчонки, — ты вряд ли приемная.        — Почему вряд ли? — всхлипнула она.        «Потому что я бы в здравом уме не удочерил рыжего ребенка», — мелькнула мысль.        — Милая, я вижу в тебе черты истинных Малфоев, — соврал он, глядя на абсолютно уизлевское лицо.        Ригель зарделась и, широко улыбнувшись, прильнула к Драко, обняв его крепко-крепко. И его сердце забилось в сотни раз чаще, потому что, черт возьми, эти объятия были настолько чистыми и искренними, что Малфой просто не мог поверить…       Не мог поверить, что заслуживает того, чтобы его кто-то так сильно любил.

***

      Ни Драко, ни Джинни, ни другие более взрослые жители мэнора в графстве Уилтшир не ощущали праздничного настроения. Чем ближе приближался день отбытия путешественников во времени назад в прошлое, тем понурее становилась атмосфера. Благо были близнецы, вытворяющие разное, чем неимоверно «радовали» домочадцев.        Например, сейчас Ригель и Скорпиус решили запустить все мётлы одновременно и посмотреть, что случится.        — Драко, позади тебя! Мерлин, обернись! — верещала Джинни, искренне переживая за сохранность жизни Малфоя.        Тот успел увернуться, но упал, а метла с треском врезалась в стену, переломившись пополам.        — Это не дети! Это ужас! — горячо резюмировал Драко, поднимаясь с пола.        Приблизившись, Джинни очистила пыль с одежды с помощью палочки.        — Пойдем ловить другие мётлы, пока не вернулись твои родители.        — Сначала я отругаю этих мелких…       — Драко, — нарочито нежно обратилась Джинни, переплетая пальцы, — возможно, таким образом они выражают протест. Не нужно их ругать. Они пережили стресс. Я же больше переживаю, что когда Фабиан вернется со встречи с друзьями, снова будет нудеть.       Малфой взглянул на их руки и, сглотнув, резко притянул Джинни к себе. Она несильно ударилась грудью о его торс. Он же перевел взгляд на девичьи губы.       — Почему ты игнорируешь меня в последние дни?        Конечно, Джиневра ожидала этого вопроса. Она намеренно избегала Драко, ибо боялась совершить еще больше ошибок. Быть на расстоянии от него казалось ей правильным, потому что в прошлом она все еще состояла в отношениях с Гарри и предавать его, терзать себя мучениями совести не желала.        — Сперва я разберусь с Гарри, — прошептала она, смотря в серые глаза.        Драко стиснул зубы.       — И снова Поттер, — прошипел он. — В моей жизни ничего не происходит без его непосредственного участия. Конечно…       — Прекрати, — отпрянула Джинни. — Он не виноват, что судьба сложилась так.        — Джинни, — он вскинул твердый взгляд, — я не позволю ему разрушить это будущее. Не позволю, слышишь? Ты расстанешься с ним, как только мы вернемся.        — Драко, какого…       — Я буду настойчив, — он вновь шагнул к ней, — если нужно, я ворвусь в гребаную Нору и попрошу твоей руки по всем канонам чистокровных традиций.        Представив момент, как Драко встает на одно колено перед Артуром и Молли, прося ее руки и принося в дар реликвию своей семьи, Джинни рассмеялась.       — Это бред, Малфой, мы же не в средневековье, честное слово, — закатила она глаза. — Я обещаю, что подумаю над тем, как безболезненно для Поттера закончить наши с ним отношения. Но не обещаю быстрого исхода…       Судя по кислому выражению лица, Драко не понравилось решение Джинни. Но это был максимум, который она могла предложить. Все случилось быстро и совершенно необъяснимо. Она не до конца разобралась в своих чувствах и боялась натворить еще больше ошибок.        — Проверь близнецов, — бросил Драко и направился дальше по коридору, — они заперты в детской. Я же соберу остальные мётлы…       — Драко, ты не можешь уйти посреди разговора!        — Могу и ухожу, — произнес, не оборачиваясь.

***

      Игнорируя всепоглощающую ревность, Драко пытался сконцентрироваться на книге.        Тщетно.       Строки плыли, а в голове мелькали фрагменты памяти, где в Большом зале целовались Поттер и Уизли.        — Драко.        Раздался стук, и в следующий миг в библиотеку вошла мама. Драко вдруг про себя отметил, что, невзирая на старость, она выглядела все также свежо и красиво.        — Мам?        — Сынок, нам нужно поговорить.        В ее руке был зажат конверт. Крепко зажат. Драко же убрал книгу и невольно вскочил с кресла.       — Что-то случилось?        — Нет-нет. Пока нет, — Нарцисса покачала головой, на мгновение зажмурившись. — Мы долго думали с отцом. И приняли решение… Важное решение, которое спасет ваши жизни в обмен на…        Она замолчала, но Драко без слов понял, что она хотела сказать.       — Нет, — отрезал он, не раздумывая. — Я не позволю вам пожертвовать собой.        Он отвернулся к витражному окну, плотно сцепив челюсти. Драко не мог поверить, что Нарцисса могла сболтнуть такое, предположить, будто он самовольно даст родителям пожертвовать собой вместо него.        — Не бывать этому, — повторил Драко.        — Сынок, — обратилась мама, приблизившись, — я была не самой лучшей матерью, когда ваши отношения с Джиневрой только начались. Я была причиной, по которой вы расстались на целых пять лет. Я столько боли принесла тебе, ей, нашему Фаби. Это меньшее, что я могу предложить.        — Что ты сделала? — хриплым голосом спросил он, обернувшись.        Голубые глаза наполнились слезами.       — Я не могу сказать, милый. В том фолианте о времени написано: «Чем больше вы знаете о будущем, тем сильнее оно будет стремиться изменить себя». Мы и так нарушили все законы Вселенной и теперь не знаем, как поведет себя время, но, исходя из полученных мною данных, мы можем перехитрить судьбу.        — Ты предлагаешь вам с Люциусом погибнуть вместо нас с Джинни?        — Да, — немедля ответила Нарцисса. — Передашь мне конверт в этот день, — она вручила Драко письмо, где на сургучной печати была указана дата, — там все написано моим же почерком. Я все сразу пойму.        — Ни за что! Мама, я не смогу…       — Драко, посмотри на меня, — Нарцисса вцепилась в его предплечья. — Это еще не все! Соберись, ты должен! Ради своих будущих детей. Им нужны родители! Нужны мама и папа. Особенно Фабиану.        Почувствовав, как глаза сильно защипало, Драко понурил голову. Больно. Чертовски, блядь, больно. Просьба матери звучала просто немыслимо. Дать собственным родителям умереть вместо него — немыслимо.        — Драко, взгляни на меня. Это еще не все, — вновь сказала она. — Ты должен сделать еще кое-что. Это касается нашей Джинни…

***

      Теперь Драко избегал ее. Вечером за день до отбытия он не смотрел на нее, не подходил к ней, не разговаривал с ней, не обращался к ней.       Малфой вел себя так, будто Джинни не существовало.        Его бледное лицо изрядно осунулось, под глазами залегли глубокие тени, а взгляд будто потух. Он не выражал ничего, кроме печали.       Густой, горькой, почти черной печали.        Джинни отчасти понимала его, ибо испытывала нечто подобное, но все равно злилась. Злилась, потому что, черт бы побрал этого Малфоя, хотела, чтобы он посмотрел на нее, прикоснулся к ней.        — Очень жаль, что вы завтра уезжаете…       Ригель снова заплакала. Третий раз за сутки. Она поднялась со стула и крепко обняла Фабиана. Джинни подумала, что она, возможно, пойдет к Драко, но, видимо, девочка привыкла к тому, что именно старший брат служил ее успокоением.        Фабиан гладил рыжие волосы, что-то тихо приговаривая, пока Ригги всхлипывала у него на плече.        Аппетит пропал тотчас.        — Простите, я… Я вернусь к себе в комнату, — тихо произнес Драко и спешно ретировался, ничего толком не объяснив.        Джинни бросилась за ним.        Нагнав его уже в коридоре, она громко спросила:        — Что, блядь, происходит?        Остановился.       Он остановился, и его спина натянулась как струна, стоило ему услышать ее голос.        — Джинни, побудь с ними в последний вечер. Ты правда им нужна.        Так прозвучали его последние слова перед тем, как он аппарировал в неизвестном направлении. 

***

      Прощание состоялось в Хогвартсе. На том же месте, где Невилл и Фабиан их нашли около двух недель назад.       Маховик в руке ощущался тяжелым камнем. Но Джинни все равно сжимала его что есть мочи. Ей хотелось, чтобы острая латунная резьба раскромсала ей ладони, дабы заглушить боль от прощания.        Она смотрела на Ригель, смотрела на Фабиана, смотрела на малыша Скорпиуса и поклялась себе, что сделает все, чтобы эти трое никогда не ощутили того, что чувствует сейчас она.        Джинни натужно улыбнулась и обняла каждого из них. Драко продолжал вести себя отстраненно, и его объятия выглядели скомканными, быстрыми, неискренними.       — Нам пора, — выплюнул он и резко дернул Джинни на себя.        — Драко, какого черта! — завопила Джинни. — Что ты, ради Мерлина, делаешь, нам нужно…       Но Малфой не дал ей договорить. Он выхватил маховик и, вцепившись в предплечье Джинни, активировал его, игнорируя крики собственных детей.        Это было жестоко. Чертовски жестоко.        Спустя всего лишь миг Джинни и Драко растворились во времени.

***

      Всё произошло слишком быстро. Джиневра не успела понять, как они оказались в коридоре восьмого этажа. В том самом месте, где исчезли.        Время словно пережевало их и выплюнуло обратно. Голова нещадно трещала, а тело ужасно ныло.       Выровнявшись, Джинни зажмурилась. Вдох. Выдох. Ей нужно отдышаться.        И попытаться не убить Драко.       — Ты как? — услышала она вопрос.        Злость тотчас овладела ею.        — Какого хрена, Малфой?! — взревела она и бросилась с куклами на Драко.        Но…       Замерла, так и не сумев ударить. Она остановилась в полуметре, заглянув в серые потухшие глаза и внезапно осознав, что Драко, возможно, поступил правильно, прервав долгое прощание.        — Мне жаль. Мне правда очень-очень жаль, но я должен был это сделать, — отозвался он едва слышно, не разрывая зрительного контакта. — И должен сделать еще кое-что.        Интуиция внутри буквально визжала, что Драко вознамерился сотворить нечто… ужасное.        — Драко, мне страшно, — она невольно попятилась назад. — Что ты задумал?        Он зажмурился и вскинул палочку.        — Мне так жаль, Джинни, но иначе нельзя. Никак нельзя, я узнавал…       Его голос дрожал, а по острой скуле скатилась одинокая слеза.        — Пожалуйста, не делай этого, — молила она, сама не ведая о чем.        — Прости меня. Надеюсь, ты простишь, — он протяжно выдохнул и сказал то, что разбило девичье сердце на мельчайшие осколки: — Обливиэйт.

***

      «Чем больше вы знаете о будущем, тем сильнее оно будет стремиться изменить себя».       «Чем больше вы знаете о будущем, тем сильнее оно будет стремиться изменить себя».       «Чем больше вы знаете о будущем, тем сильнее оно будет стремиться изменить себя».       Он возненавидел эти слова. Возненавидел всей душой. Они засели в сознании и не покидали его ни на миг.        «Ты должен стереть ей память, Драко. Так лишь один из вас будет знать о своем будущем. Так мы попытаемся перехитрить судьбу».        Драко сжал зубы, наблюдая за тем, как полюбившиеся ему янтарные глаза расфокусировались от заклинания забвения.        «Начнешь ухаживать за Джинни, как все — с самого начала. Будешь более внимателен, чем Поттер. Она, кстати, обожает пионы».        Джинни часто заморгала, мотнув головой.        — Малфой?        «Вы сблизитесь на вечеринке по случаю окончания Хогвартса. Они поругаются с Гарри, а ты ей поможешь».       — Уизли, — деланно скривился он, дабы не показать истинных чувств.        «Она будет вести себя в своем привычном репертуаре — дерзко, но и ты хорош. Признаться честно, вы идеальная пара. Я была так неправа, что противилась вашим отношениям».        — Ты больной? Ты меня преследуешь что ли? Придурок.        — Больно надо мне тебя преследовать, Уизлетта. Минус тридцать баллов за то, что бродила по школе после отбоя.        — Да пожалуйста, идиот.        Джинни взмахнула рыжими волосами и, развернувшись на каблуках, направилась в башню Гриффиндора.        Всеми силами сдерживая позорные слезы, Драко смотрел вслед уходящей девушке.       — Я люблю тебя, — прошептал он тихо.        Впереди его ждали непростые полгода.