Глава 1 / Объект №001: Спайк

Запись №1 Испытуемый: молодой дракон. Степень доверия: абсолютная. Уровень сопротивления: минимальный. Начало экспериментов.

***

Он всегда верил ей. Даже тогда, когда она становилась всё тише. Когда её глаза начали задерживаться на его чешуе чуть дольше обычного. Когда в библиотеке появлялись ящики с печатями медицинского факультета Кантерлотской академии. Даже тогда он продолжал ей доверять...

***

— Спайк, можешь помочь мне с одним... экспериментом? — спросила она однажды, спускаясь вниз по лестнице с тем самым выражением, которое он знал с детства — когда она была полностью увлечена наукой. — Конечно! — радостно ответил он, виляя хвостом. — Что надо сделать? Принести пробирки? Записать наблюдения? Она мягко улыбнулась. — Нет. Мне просто нужно, чтобы ты немного полежал. Это… сканирование. Ничего сложного. Новый заклинательный импульс, хочу проверить его действие на чешуе. Это может помочь другим драконам. — добавила она, чуть склонив голову. — Ты ведь хочешь помочь, да? Спайк покраснел от гордости. — Конечно! Я всегда готов! Он даже не заметил, как за ними захлопнулась толстая дверь в подвал, в тот самый момент, как Твайлайт включила магический замок. Он лёг на стол — холодный металл слегка кольнул спину, но он не придал этому значения. Всё же ради науки, ради Твайлайт. Она закрепила его лапы. Сначала передние. Потом задние. С магией, с мягкостью, с ласковым "терпи, это нужно для точности". — А теперь… не двигайся, — сказала она тихо. И её голос изменился. Не сразу. Не резко. Но в нём стало что-то стеклянное, хрупкое, чужое. Что-то, что не принадлежало той Твайлайт, с которой он рос. Взгляд стал холодным, изучающим, как у анатома перед рассечением. Она достала что-то из ящика — блестящее, острое. Скальпель. И длинную иглу. Спайк чуть дёрнулся, но ремни крепко держали. — Т-Твайлайт? — прошептал он, растерянно глядя на неё. — Это… это часть эксперимента? Она кивнула, не отрывая взгляда от его глаз. — Да. Мы откроем истину, Спайк. Ты — мой первый шаг. Он начал звать её по имени. Сначала тихо. Потом громче. Потом начал кричать. А потом — захлёбываться собственным дыханием, когда игла вошла в грудную клетку, и его голос утонул в хрипах. Она лишь делала записи. Методично. Холодно. Словно не слышала. Или не хотела слышать. Она двигалась медленно, точно, будто заранее отрепетировала каждый шаг. Скальпель прошёлся по чешуе на груди, оставляя тонкую красную линию, из которой тут же начала сочиться кровь. — Интересно… — шептала она, заглядывая в рану, словно в таинственную книгу. — Регенеративная способность выше нормы. Но что произойдёт, если мы искусственно её подавим? Рядом на подносе уже лежала крошечная ампула с мутно-зелёной жидкостью. Магия ввела вещество прямо в вену на лапе. Спайк вздрогнул всем телом, начал биться в ремнях, его дыхание стало прерывистым. — Больно... — произнесла она, будто с изумлением. — Ты чувствуешь боль. Это... замечательно. Он хрипел, глаза дрожали в панике. Слёзы катились по щекам, он тянулся к ней взглядом — в надежде, что это шутка, что она очнётся. Что снова станет её Твайлайт. Но в ответ — холодная магия, фиксирующая его голову. Она не позволила ему отвернуться. — Мне нужно сохранить сознание... — сказала она. — Так я смогу фиксировать фазовые реакции мозга на внешний стимул. И она ударила током. Лёгким, на первый раз. Просто чтобы проверить. Его тело дёрнулось, мышцы сжались в неестественной судороге, и изо рта вырвался крик, уже не зовущий, а просто… животный. Без слов. Без смысла. Только боль. — Хорошо. — сказала она, делая очередную пометку в дневнике. — Подавление эмоций не наступает. Сознание держится. Отличный объект. Прекрасный объект! Он продолжал звать её. С хрипом. Сквозь кровь. Слово "Твайлайт" терялось в его надорванном голосе. Но она больше не слышала. — Ты мой первый, Спайк. — сказала она тихо, почти с нежностью. — И ради тебя я зайду до самого конца. Она наклонилась и провела копытом по его голове, как делала раньше — перед сном, перед тем как погасить свет. Но теперь не было ни сна, ни света. Только холод лаборатории и записи в блокноте, пропитанном кровью.

***

Он больше не кричал. Горло сорвано, дыхание обрывистое, лёгкие хрипят с каждым вздохом. Твайлайт изучает его взгляд, внимательно. В её глазах — не жестокость, не ненависть, а... чистая, холодная любознательность. Как у ребёнка, разбирающего игрушку, чтобы посмотреть, что внутри. — Респираторная система начинает сбоить... — бормочет она, понижая ток. — Пульс нестабилен, реакция на болевые стимулы снижена. Психика близка к срыву, но не сломлена. Интересно... Она снова берёт иглу, но теперь гораздо длиннее. Медленно подносит к глазу — не касаясь, просто наблюдая, как в зрачке Спайка застывает ужас. Его тело трясётся, как натянутый нерв, и даже ремни слегка скрипят от напряжения. — Всё ещё боишься... — шепчет она, восхищённо. — Даже после всего. Это делает тебя бесценным. Но она не протыкает глаз. Пока. Только делает пометку. Она двигается к другому столу, достаёт небольшой чёрный контейнер. Там — образцы: кровь, фрагменты чешуи, пара срезов тканей. Всё аккуратно запечатано, подписано, сортировано. Упорядочено. И только после этого она снимает ремни. Медленно. Холодно. Спайк, почти бессознательный, падает на пол. Он даже не пытается убежать — лапы дрожат, глаза полузакрыты, дыхание срывается в кашель. Из рта капает кровь. — Эксперимент завершён. — произносит Твайлайт ровно, очищая инструменты магией. — Объект выжил. Ценные показатели получены. Она берёт его в телекинетический захват, легко, словно мешок с прахом. И несёт через узкий, сырой коридор, ведущий глубже. Туда, где уже стоит пустая клетка. Маленькая, ржавая, с усиливающим магическим барьером. Дракон туда едва помещается. Но ему не до протеста. Лязг. Дверца захлопывается. Заклинание замыкается. Спайк прижимается к углу, слабо постанывая. Твайлайт смотрит на него через прутья. Долго. Без эмоций. А потом мягко говорит: — Ты нужен мне живым. Я буду приходить. Мы ещё многое узнаем, Спайк. Это только начало. Она поворачивается и уходит, оставляя его в темноте. Только лампочка над клеткой продолжает тускло мигать, издавая щелчки в такт его сбившемуся дыханию. В Понивиле наступала ночь. А под деревом-библиотекой — начиналась новая эра.