Голод амбиций

Тысячи огненных цветов распускались над столичными мирами, окрашивая ночное небо в оттенки триумфа. Грохот фейерверков заглушал шепот истории, заглушал даже эхо отчаянных битв, которые совсем недавно разрывали эти же небеса. На Клохтоне, на Зизиксе, на десятках других планет, которые смогли снова выстроить свою цивилизацию после бесконечной ночи, люди танцевали на площадях, обнимали друг друга, плакали от счастья. Имя поверженной Доминаторши, некогда произносимое лишь со страхом, теперь звучало в ликующих криках, как древний кошмар, наконец-то развеявшийся дымом.

***

Многие злодеи забыли про свои статусы на несколько недель, празднуя окончание всех кошмаров. Корабль-череп тоже стоял около таких ликующих планет. Множество Дозоров бегали на поверхностях небесных тел, резвились, болтали, некоторые даже нашли себе спутницу на вечер, а может на всю жизнь до глубокой старости. Лорд Злыдень, который всего полтора года назад держал галактику в страхе и его имя вызывало дрожь, почти так же, как и Лорда Доминатора, пел какую-то песню в обнимку с тем самым противным, улыбающимся рыжим пареньком, под кличкой, которую знают множество людей, Тут-и-сям Тут-и-там. Его дорогая подружка, Сильвия, стояла у ближайшего кафе, ожидая готовности ее любимого медузового пирога, наблюдая за этой абсурдной ситуацией с усталой ухмылкой на лице, переодически кивая в ритм песни. Эта картина отражалась в алом глазе того, кто даже не улыбнулся за этот день—командира Гляделкинса. Он стоял на главном командном пункте, у иллюминатора, глядя на этих резвящихся существ. Противное, раздирающее чувство обиды в груди. Они почти 15 лет или уже 20, Гляделкинс не помнил из-за диссоциативной амнезии, они пытались добиться вселенского господства, а этот рыжий выскочка убил все старания всего за два года! — аргх…где я так оступился, что смог позволить этому бродячему недоразумению все испортить?! — раздражено спросил командир в пустоту. Его голос каждым словом становился громче, пока, наконец, не сорвался на крик. Руки сжимались в кулаки, что аж костяшки побелели, но красные, как кровь, перчатки скрывали это. По пустому коридору пронесся быстрый стук армейских сапогов, который удалялся в глубь лабиринтов, состоящего из длинных стен, сделанных из траурного камня.

***

На столе был, как всегда, завал. Стол был не просто завален — он был полем боя. Под грудой годных и отвратительных планов едва угадывалась поверхность из темного, прочного металла, исчезнувшая под наслоениями бумаг и безудержного планирования. Многие ручки были погрызены до неузнаваемости, другие лежали с открытыми колпачками, оставив чернильные пятна на разных схемах. Хозяин этого хаоса лежал на кровати, перебирая в руках планы, которые Гляделкинс писал ещё по борьбе с Доминатором. Быть может найти её? Стоп, нет! Не в коем случае! Он не должен предать Злыдня, так-как Лорд его говорить научил, а он придаст его. Неблагодарно. Но…Злыдень же теперь тюфяк, а не тот самый Герцог Гонений и Король Кошмаров… Мысли роились в голове, как пчелы, зажимающие свою королеву в «пчелиные объятия», но вместо этой королевы желание воссоединится с Доминаторшой и захватить галактику вместе. Руки в красных перчатках поспешно листали планы, а ноги в полосатых носочках нервно сжимались в покрывало. Перед алыми глазами пролетали моменты из детсва и юношества Ещё в юные годы Гляделкинс смотрел на бескрайние просторы космоса не с восхищением, а с хищным прищуром. Для него Вселенная была не загадкой, а понятной, ещё не покорённой территорией, ждущей своего истинного владельца. Тяга к завоеванию горела в нём, как неугасимый огонь, подпитывая мечты о едином троне и абсолютном контроле над каждым миром и звёздной системой. Он оттачивал свои стратегии, представляя, как однажды каждая звезда будет светить по его приказу, каждый народ склонится перед его неоспоримой волей. Его амбиции были столь же безграничны, как и само мироздание, предназначенное, по его глубокому убеждению, стать его личным владением. Эта жажда власти определяла каждое его действие, каждое стремление. Хлоп. Старые, не использованные планы, которые Гляделкинс листал пару минут назад ударились об стену и упали на пол, залетая под кровать или тумбочку. Её образ всплывал в памяти командира каждые пять минут, заставляя множество других воспоминаний уйти в конец сознания. Сильная, целеустремленная настолько, что никогда не откажется от своего дела, которая ни за что не исправится, даже от рук этого хиппи-рыжего-чувочка. Её сильный костюм, который был в 2 раза выше самой Доминаторши. Её технологии, которые Гляделкинс даже выдумать не мог. Ее рассвет и падение были масштабными, а амбиции были просто грандиозные! Не безжалостность и злость была сильнее даже злости и безжалостности Лорда Злыдня. — Злыдень даже сектор удержать под своей властью не может, а она…она была готова уничтожить все…Даже её величие во время падения превосходит его в рассвете и нынешнем состоянии… — рассуждал Гляделкинс, подтягивая колени к груди. Единственный алый глаз горел от восхищения к падшей злодейке. Впервые. Она действительно была прекрасна..Как злодейка, естественно. Хотя, может как девушка…

***

Тишина ночной галактики была бархатным полотном, усыпанным миллиардами холодных звёзд, чей свет равнодушно взирал на дремлющие миры. На бесчисленных планетах жители погрузились в сон, их сознания скользили по лабиринтам мечтаний, не ведая о космической бездне и её тайнах, пока огни городов мерцали, словно земные звёзды, убаюкивая спящие цивилизации под покровом необъятной Вселенной. Одинокая фигура в черном блуждала по спящей Вселенной в орблачном пузыре, который отражал особенно яркие звезды. Рука в красной перчатке аккуратно подтянула чёрный капюшон на черные кудри, которые падали на глаза. Все же Гляделкинс поплелся ночью за павшей злодейкой, вернее, не павшей, а дремлющей злодейкой, которая точно ещё покажет себя, как считал командир. Голодные амбиции очень хотят получить полную волю, а не стоять в стороне, как собачка на коротком поводке. Он обязан найти её и предложить быть союзниками. Обязан