Часть 2. Хазан.

«Очень люблю». Едва заметное движение губ, и заветные слова, которые почти были сказаны. Прилив нежности, который захватил Хазан после пережитого момента и не отпускал до тех пор, пока мать чуть ли не пинками вытолкала ее наружу из машины на набережную. Фазилет кричала, что дочь сошла с ума, и вообще в курсе ли она, чьим сыном является ее возлюбленный. Но Хазан было все равно. Теперь нужно слушать только свое сердце, остальное не имеет значения. *** Дни тянулись ужасно долго, и бесконечная круговерть все никак не заканчивалась. Больница-дом-больница. И каждый вечер, обессиленная, Хазан возвращалась в свою квартиру, а где-то на другом конце коридора был Ягыз. Всего несколько шагов – и они вместе. Но оба старательно избегали встреч, словно откладывая на потом. Можно подумать, это самое «потом» будет легче. Даже во сне на изнанке век прорисовывался его образ. Его ледяные глаза, горящие неугасаемым пламенем, в которых жила любовь. Как я могла так долго этого не замечать? Внутренний голос вопрошал, но ответ был на поверхности – она все замечала, но упрямо не хотела признаваться. Сама себя толкала в объятия Синана, не желала разбивать мечту, которую лелеяла много лет, в то время как в сердце начинало расцветать настоящее чувство. Мечта о любви сбылась и оказалась миражом. Ягыз…- прошептала Хазан, безотчетно поддавшись мыслям, а потом вдруг огляделась вокруг. В гостиной, где она находилась, было почти темно, за исключением приглушенного света лампы, стоявшей на столе. Дверь в комнату Фарах открыта – ее, очевидно нет дома. Хазан подошла ближе, чтобы проверить свои подозрения – действительно, никого. Что ж, в этом нет сюрприза: с тех пор, как мнимая девушка Ягыза узнала, что их маленькую игру раскрыли, она потеряла всякую надежду на воссоединение с ним и постоянно где-то пропадала. Хазан криво усмехнулась, вспомнив этот нелепый спектакль. А ведь она поверила, пускай и ненадолго. Так, хватит. Девушка резко перестала созерцать темноту, вглядываясь в пустую перспективу комнаты, и пошла туда, куда настойчиво звал внутренний голос. *** Она постучала в дверь. Посчитала про себя до двадцати. Никаких признаков присутствия. Что делать, если не откроет? Она робко постучала еще. Раз-два. Костяшки пальцев в нерешительности замерли перед третьим ударом. А если откроет? В душе заскребло смутное волнение. Но размышлять было некогда: за дверью послышались глухие звуки шагов. - Хазан? Растрепанный, очевидно не выспавшийся. Рубашка расстегнута на две пуговицы сверху, рукава закатаны. Собирался ли он ложиться или наоборот, ехать к брату, оставалось загадкой. - Привет, я… Хотела спросить – ты не знаешь, где Фарах? Просто уже поздно, а она не дома… Она сжала руки в замок, закусила губу. А может, не нужно было приходить? Да, наверное. Но все эти дни ее как магнитом тянуло к двери квартиры номер 150. - Нет, но кажется, она упоминала, что будет ночевать у подруги, - по его лицу сложно было что-то прочитать. - Понятно… А ты как? - В порядке, Хазан. Все ясно – не хочет разговаривать. Снова пытается скрыться от себя. Ягыз небрежным движением взъерошил рукой волосы, скользнул по Хазан взглядом, намеренно стараясь не задерживаться на ней слишком долго. Глаза в сторону, затем в пол, и затем будто нехотя, но неотвратимо снова на нее. - Я подумала, что мы могли бы поговорить. Ее пальцы с остервенением крутили пуговицу кардигана, который она на себя накинула. Ягыз посмотрел на нее прямо и грустно усмехнулся. – А что говорить? Хазан, - он снова запустил руку в волосы, задумчиво провел ладонью по шее и вздохнул. – Все то, что должно, уже сказано. Остальное мы обговорим потом. Сейчас нет ничего важнее… - Чем жизнь Синана. Да, я знаю, - перебила Хазан. Ее всегда одолевало негодование, когда речь заходила об этом. Да сколько можно?! Все разговоры неминуемо сводились к одному знаменателю – Синану. Как будто больше ничего на свете не существовало. - Твой брат идет на поправку, слава Аллаху. И нашей вины в том, что все это с ним случилось, нет. Хоть ты и с трудом принимаешь такое объяснение. - Хазан! Я все принимаю, мы же уже обсудили, но в данный момент… - Да ты просто трус, – злость распалилась и обжигала все сильнее. - Все время прикрываешься братом! - Не кричи, пожалуйста. Уже поздно, соседи ложатся спать. – Ягыз жестом пригласил ее войти. Действительно, соседям не позавидуешь: последнее время они невольно участвуют в их бесконечных драмах и разборках. Она вошла, прислонилась к дивану, скрестив руки на груди, испытующе глядя на Ягыза. - Ну и? Он медленно подошел, сохраняя между ними безопасное пространство. - Ты прячешься от меня и от своих чувств. Все уже случилось, Ягыз, - в ее голосе проскочили умоляющие интонации. – И ты же мне сказал… - она досадливо нахмурилась, - вернее, не договорил, что.. - Что я тебя люблю, - его глаза впервые впились в нее. – Но ты же и так знаешь. Ягыз начинал нервничать. Она приблизилась вплотную, с легкостью нарушая установленную им дистанцию. Как и все барьеры между нами, которые ты выстроил. - Скажи еще раз. - Я люблю тебя. Очень люблю. Хазан была так близко, что чувствовала его дыхание. Вздрагивание ресниц. Раздувавшиеся крылья носа. Ягыз, будто придя в себя, осторожно взял ее за плечи и отстранил от себя. Губы чуть дрогнули – наверное, хотел сказать, чтобы она ушла и пожелать спокойной ночи, но не вышло. Он вдруг осознал ее близость, и это странное ощущение запутало все мысли. Уходи. Так будет лучше. Но я так не хочу, чтобы ты уходила. Она молчала. Под ребрами заплескались теплые волны от одного прикосновения его крепких и в то же время нежных рук к ее плечам. - Если хочешь, я уйду, - прошептала она. Нет, нет, нет. - Да, - он постарался собрать свою железную волю в кулак. – Пожалуйста. Слова никак не клеились в предложения, и повисло напряженное молчание. Наконец Хазан медленно кивнула, потупив взор, и отступила на полшага назад. Сейчас оставалось либо выдавить из себя пару фраз на прощание и повернуться к выходу, либо… Повинуясь внезапному порыву, она положила руку ему на грудь. Провела пальцами по рубашке, скользнула в пространство между пуговицами. Легкое касание к горячей коже. У господина Холодильника по венам течет расплавленная лава, не иначе. Ягыз нахмурил брови, окидывая ее растерянным взглядом. На лице - беспомощность и удивление, и он будто не верил в происходящее. Вязкий омут бархатистых темных глаз на одной чаше весов, его выдержка – на другой. Так смотрят, когда теряют контроль. - Хазан, не надо, - сдавленно пробормотал он. - Я не могу, ты должна уйти.. должна… Он хотел было остановить ее, схватить за запястья, как тогда, в доме Кериме. В тот вечер получилось, но второй раз так просто уже не будет – он знал наверняка. Ни за что не получится. -Хазан…- одно ее имя, произнесенное вслух, оставляло сладкий привкус во рту. От ее легкого касания, такого теплого и интимного, что-то случилось. Прорвало плотину, и теплые волны хлынули вниз, разливаясь внизу живота, доходя до каждого миллиметра тела. Ягыза покинули последние крохи самообладания. Он привлек ее к себе и поцеловал. Обхватил руками лицо и чувствовал губами ее губы. Прижался тесно, вплотную, забыв обо всем. Стоило ли? Впрочем, уже все равно. Разум предательски отключился. Ты моя, Хазан. Руки крепко сжали ее плечи, опустились до локтей. Губы, оборвав исступленный поцелуй, скользнули вниз по шее. Хазан чувствовала его горячее дыхание и понимала – этот обреченное влечение, что копилось долгие месяцы, наконец вышло наружу. Затопило аргументы, сломало логику. Его руки нырнули под кардиган и крепко обняли ее талию через тонкую ткань платья. Ягыз посмотрел прямо на нее – так, как еще никогда не смотрел. Что-то новое было в нем, - огонь желания в глазах, страсть влюбленного мужчины, который больше не желает останавливать себя. Уверенным движением он сбросил с ее плеч кардиган, засунув ладони под тонкие бретели платья, гладил теплую кожу. Затем, помедлив несколько секунд, подхватил на руки и отнес в комнату. Прямо как в тот раз, когда она свалилась в обморок на набережной, и пришлось срочно принимать меры. Но в тот раз он осторожничал, не допуская ничего лишнего, уговаривая себя, что просто спасает человека, которому стало плохо. Сейчас все запреты, которыми он так старательно руководствоваться, утратили смысл. И эти дурацкие обещания никого не обидеть своими чувствами, которые он всегда давал, но никогда не мог исполнить. К черту все! Ягыз мягко опустил на кровать ее податливое тело, в тусклом свете комнаты покрывая поцелуями ее лицо. Обнял, уткнувшись носом в шею, целуя изгиб ключиц. Хазан закрыла глаза и позволила себе раствориться в этом моменте. Она ответила на объятия, прижимаясь к нему всем телом. Руками обхватила его спину, будто стремясь удержать. Ощутила, как напряглись его мышцы под рубашкой. Слышала частое дыхание, жарко обжигавшее шелковистую кожу. Беспорядочными движениями добралась до пуговиц рубашки, потом до ремня. Расстегнула его, успев ненароком почувствовать, как сильно он ее хочет. Кровь прилила к лицу, и она судорожно схватила губами воздух. Он нащупал застежку платья на ее спине, и уверенно потянул его вниз. Чувственные, раскаленные прикосновения к обнаженному телу. Мурашки по коже, мелкая дрожь до кончиков пальцев, накрывающая обоих, и единый ритм их тел, дыхания и сердец. …Вокруг померкло все – остались только они вдвоем. *** - Ну, уж я ей задам, пусть только попадется, - Фазилет бормотала себе под нос, еле сдерживая гнев, почти бегом мчась по коридору к квартире номер 150. Мать старалась не спускать с дочери глаз все эти дни, отслеживая каждый ее шаг в бесплодных попытках хоть как-то сдержать наступление бури. Хотя, кажется, уже все вокруг знали, что происходит. И Фазилет знала, но делала все возможное, чтобы не подливать масла в огонь. Задержавшись допоздна в больнице, по пути в особняк она решила проведать Хазан, которая подозрительно надолго пропала из поля ее зрения. - Ты там что, уснула? – ворчала она, роясь в сумке в поиске ключей, но внезапная мысль заставила ее замереть. - И этого сегодня я не видела …Ну держись, Хазан! О Аллах, неужели мои подозрения оправдаются! *** Ягыз зажег свечи, и беспокойные язычки пламени причудливо плясали на стенах, лишь слегка освещая комнату. Смятая одежда все так же валялась на полу, и обнявшись, двое лежали в постели. Хазан уютно устроилась на груди Ягыза, нежно водя пальцем по его разгоряченной коже, чертя узоры на его татуировке. Он мягко перебирал ее темные волосы, аккуратно распутывая длинные пряди, разметавшиеся по простыням, и не отрывал от нее глаз. Едва заметная улыбка на губах, и каждое прикосновение – как признание в любви. Весь мир будто взял паузу, сузился до пределов пространства, где были только они. Взволнованные, уставшие и опьяненные тем, что так внезапно произошло. Громкий стук в дверь и пронзительный голос, который Хазан тут же узнала, разрезали гипнотический дурман как свистящая в воздухе пуля. - Ягыз-бей! Открывайте! Хазан вздрогнула и села в постели. Крик матери вырвал ее из блаженного полусна, разбив вдребезги сладкую истому. - О Аллах! Это мама, она пришла за мной. Хазан нехотя вынырнула из мужских объятий и судорожно стала собирать с пола одежду, спешно одеваясь. - Погоди, не переживай, - уверенный тон Ягыза немного привел ее в чувство. Он натянул спортивный костюм, запустил ладонь в волосы, поправив челку и спустился на первый этаж. На лестнице его посетила мысль о том, что можно было бы и не открывать. Притвориться, что их здесь нет. Однако он слишком хорошо знал скверный характер госпожи Фазилет, чтобы надеяться на то, что она смирится с неудачей и преспокойно уйдет восвояси. Пожалуй, я знаю, в кого Хазан такая упрямая. Глубокий вдох. Сохранять невозмутимость сейчас тяжело, тем более, что Фазилет явно настроена поскандалить – ее нетерпение ощущалось даже за закрытой дверью. Спокойно, Ягыз, спокойно. Щелчок замка, и уже через секунду Фазилет влетела в коридор. - Где моя дочь? Где она? Ну-ка говори! - она яростно озиралась по сторонам. Ягыз уже собрался ответить, но Хазан его опередила. - Я тут, мама, все в порядке. Она спускалась вниз по ступеням, смотря под ноги, плотно закутавшись в кардиган. Скрутила растрепанные волосы в пучок, и не подавала вида, что нервничает. Фазилет замерла, в упор глядя на дочь. Смерила ее взглядом с ног до головы, потом посмотрела на Ягыза. Тот засунул руки в карманы и был, как обычно, почти бесстрастен, за исключением легкой тени на лице и гневной складки между бровями, выдававшей его недовольство. - Ах… -  Фазилет оперлась о стену, беспомощно глядя на них обоих по очереди, потом будто очнулась. – Давай, собирайся, дочка, ну давай же. Пойдем. Хазан невольно повернулась к Ягызу, встретившись с ним глазами. Он грустно подмигнул. - Идем, дочь. Быстро, - Фазилет не собиралась ждать. Она бросила на мать колкий взгляд, еще сильнее запахнула кардиган и направилась к порогу. Ягыз украдкой прикоснулся к ее руке, когда они поравнялись. Легонько сжал ее, ласково проведя пальцами по ее ладони. Этот жест не укрылся от Фазилет, и она с негодованием потянула дочь за собой, взяв за локоть. - Доброй ночи, Хазан. И вам, Фазилет-ханым, - он холодно кивнул на прощание. *** Полумрак и прохлада коридора быстро привели Хазан в чувство, вырвав из убаюкивающего вакуума постели, и теперь пришла пора признать существование остального мира со всеми его законами. Сердитые стуки каблуков Фазилет гулко звучали, разносясь эхом по этажу. Хазан вырвала локоть их цепкой хватки матери, и нутром почувствовала, что грядет взрыв. Как только они оказались в квартире, Фазилет уже не сдерживалась. - Ты что творишь, сумасшедшая?! – вопрошала она, размахивая руками перед лицом Хазан. – Мало тебе того, что уже случилось, так ты еще и потеряла остатки стыда! Хазан поджала губы, скрестив руки на груди и лишь изредка поднимала глаза на мать. - Глупая, моя глупая дочь… Я думала, Аллах не одарил мозгами только Эдже, но вы друг друга стоите! Давай, развлекайся ,а еще лучше знаешь что? Иди выложи все Хазым бею, не стесняйся! Пока его родной сын в больнице – самое время заниматься устройством личной жизни с его братом, ну же! - Мама, перестань! Это не твое дело! - Не мое, говоришь? Я всю жизнь положила только на то, чтобы вы не знали страданий, и что же в ответ? Мои неразумные дочери, что одна, что другая, своими руками разрушают все то, что я сделала! Ты думаешь, твоя мама не поняла, чем ты там занималась? Хазан почувствовала, как щеки начинают краснеть. - Хватит, я устала. Пойду спать. Она развернулась, но в спину прилетели слова Фазилет. - Никуда ты не пойдешь, дорогая! Думаешь, я оставлю тебя здесь, на расстоянии двух шагов от этого бесстыжего? Вы и так не можете оторваться друг от друга. Ну уж нет! Собирай свои вещи – и мы едем в особняк. - Что? – Хазан резко прервала движение и приблизилась к матери. – Да что ты такое говоришь… - Я говорю вот что, - Фазилет понизила голос, но тон ее стал поистине угрожающим. – Если ты сейчас же не прекратишь это безобразие, мы погорим все. И ты сама прекрасно это знаешь. Пока ничего не решилось с Синан-беем, ты будешь держаться от его брата подальше. Хазан молчала. Мать снова напомнила ей, как все непросто. Синан все еще в больнице, сестра вот-вот разведется, а Ягыз и эти тайны вокруг него…. Здесь все слишком сложно. - Иди собирай вещи, - напомнила Фазилет, самодовольно наблюдая, как оборона дочери потерпела крах. *** - Да, его скоро выпишут. Все позади, наконец-то, - Ягыз разговаривал по телефону у входа в больницу. Вся семья была внутри, в ожидании Синана, которого с минуты на минуту должны были перевести в обычную палату. Под предлогом телефонного разговора получилось выйти на улицу. Он знал, что должна приехать Хазан, и когда желтая машина такси показалась у здания, не смог сдержать улыбку. - Позвоню попозже. Все, пока – он нажал красную кнопку. Хазан вышла, смущаясь, подошла к нему, не осмеливаясь приближаться чересчур близко и уж тем более касаться. Они не виделись всего несколько дней, но казалось, прошла вечность. -Этот день настал, - сказала она смущенно, переминаясь с ноги на ногу. -Важный день. - Мы... много молились, и Синану лучше, - пробормотала Хазан, робко заглядывая в его глаза. Конечно, она хотела сказать не это, но как всегда говорила невпопад, когда волновалась. -Да, сейчас это самое важное. - Это точно. Нет ничего важнее. Переброс дежурными фразами, в то время как в голове совсем другие мысли. Повисла неловкая пауза. - А мы? – наконец спросил Ягыз, не сумев сдержать легкую усмешку. – Что будет с нами? Как повернется наша жизнь? - Мы с ним поговорим. Обо всем поговорим. *** Фазилет готова была метать молнии. - Смотри вперед! – зашипела она, наклоняясь к дочери. – Смотри вперед и не выводи меня из себя! Хазан вздрогнула, на секунду опустила глаза. Затем снова покосилась в сторону. Ягыз тоже не отводил от нее взгляд. Улыбка, едва угадывающаяся на уголке губ. Тепло, разливающееся внутри. Смотри на меня. Просто смотри на меня. - Зачем ты сюда пришла, а? Продемонстрировать выдержку или устроить скандал? – не унималась Фазилет. – Смотри вперед! За нами наблюдают. Хочешь, чтобы о нас болтали? - Хватит, - вмешалась Эдже, которой порядком надоела тирада матери. - Ты тоже сиди спокойно и молчи! Хазан уже не обращала внимания. Ягыз ходил взад-вперед у дверей палаты, украдкой глядя на девушку. Нежность, плещущаяся в его лазурных глазах. Надежда, светящаяся в глубине ее – темных и бездонных. Ягыз чуть заметно подмигнул. Все будет хорошо, любимая. Мы справимся. Ее губы дрогнули в ответ. В конце концов, любовь всегда побеждает.