Часть 3

***

Две недели спустя, Стоя на краю обрыва, с которого открывался вид на море, Люк вздохнул. Его отец ответил на большинство его вопросов, но было несколько, о которых, по его словам, лучше было оставить в покое и запомнить, а не пересказывать вслух. Он позволил своему разочарованию растаять, когда сильный ветер ударил ему в лицо и заиграл с черным плащом, который был на нем надет. Последние две недели он провел, читая в библиотеке и исследуя свой дом и окрестности. Он особенно заинтересовался книгами о ситхах и отчаянно желал вспомнить, как пользоваться Силой. Он наблюдал, как его отец упражнялся со световым мечом в комнате для спаррингов, надеясь, что к нему что-то вернется, но это не помогло. Он не мог вспомнить абсолютно ничего. Это было почти так, как будто он видел все в первый раз, что было нелепо, учитывая, что это был его дом. Внезапно его охватил гнев. Он был зол на хоранги за то, что они отравили его, зол на себя за то, что они поймали его, и зол на своего отца за то, что тот не ответил на все его вопросы. Он уже собирался попытаться обуздать свой гнев, когда вспомнил, что сказал ему отец, когда он в последний раз подавлял свой гнев: "Позволь своему гневу течь свободно, сын мой, ибо гнев помогает Темной стороне". Следуя совету отца, он развернулся, одновременно доставая свой световой меч. Он набросился на ближайший предмет, огромный валун. Он продолжал наносить удары по валуну, пока от него не осталась только груда мелких камней. Какое-то время он просто смотрел на маленькие камни, тяжело дыша, а потом вдруг начал громко смеяться. Его отец был прав. Он действительно почувствовал себя лучше, дав волю своему гневу. Улыбаясь про себя, он направился обратно, когда солнце начало садиться.

***

Сидя в своей комнате и медитируя, Вейдер улыбнулся, когда гнев сына захлестнул его с головой. За последние две недели он медленно, но верно соединил свой разум с разумом Люка, что означало, что теперь он мог чувствовать каждое настроение Люка, поскольку мальчик не защищал свой разум. Даже после того, как к Люку вернется память, он все равно сможет общаться со своим сыном, где бы тот ни находился, хотя Люк сможет заблокировать его, если захочет. Поднявшись на ноги, он включил коммуникатор. - Да, милорд? - спросил Маркус. - Скажите моему сыну, чтобы он поднялся сюда, - приказал Вейдер. - Он снаружи, милорд, - ответил Маркус. Вейдер покачал головой. Прослужив ему несколько лет, Маркус был одним из немногих, кто осмеливался подвергать сомнению его приказы. - Передайте ему, когда он вернется, - ответил он. - Как пожелаете, милорд. Выключив коммуникатор, Вейдер застыл на месте, размышляя. Ранее с ним связался Палпатин и сказал, что хочет встретиться с Люком на следующей неделе. Это произошло раньше, чем он ожидал, но, вероятно, это было к лучшему, что Люк сможет чаще бывать в Империи. Единственное, чего он боялся, - это того, что Палпатин может сказать мальчику. Он знал, что император без колебаний солгал бы своему сыну. Выбросив эту мысль из головы, он откинулся на спинку стула и расслабился. Сила все уладит. Точно так же, как она дала ему шанс узнать своего сына, а Люку - узнать его получше, без каких-либо барьеров из-за противоречивых убеждений между ними. Он все еще думал о Силе и о том, как все изменилось с момента его первой встречи с сыном на Беспине, когда почувствовал приближение Люка. Когда Люк подошел к двери своего отца, он просто вошел без стука, узнав, что отец почувствовал его приближение задолго до того, как он подошел к двери. - Да, отец? - спросил Люк, подходя к отцу и садясь в кресло, которое он всегда использовал, разговаривая с ним. - Сегодня утром мне снова позвонил император, - заявил Вейдер, поворачиваясь лицом к своему маленькому сыну. - Он хочет видеть тебя на Корусканте на следующей неделе. - Император? - повторил Люк. - Почему? - Он хочет тебя видеть, - повторил Вейдер. - Вероятно, чтобы узнать, в каком ты состоянии. Люк просто кивнул головой. Он действительно не должен удивляться, особенно учитывая положение его отца и то положение, которое он сам, должно быть, занимал до своей амнезии. - Как долго мы пробудем на Корусканте? - Это зависит от обстоятельств, - заявил Вейдер. - Это может занять неделю, а может и три недели. Три недели. У него будет три недели, чтобы изучить еще одну часть своего прошлого, и он надеялся, что ему дадут какие-нибудь задания, которые помогут ему отвлечься от несчастного случая и его последствий. За последние несколько дней стало ясно, что два шрама на его правом предплечье никуда не денутся, а это означало, что даже после того, как к нему вернется память, он будет постоянно помнить о стычке с хоранги. - Люк, - позвал Вейдер, отвлекая сына от его мыслей. - Да? - спросил Люк, снова поднимая взгляд на своего отца. - Вероятно, будет лучше, если ты будешь держаться как можно дальше от императорского двора, пока мы будем на Корусканте, поскольку многие считают, что ты мертв, - сказал Вейдер. - Было бы крайне прискорбно, если бы Повстанцы узнали о том, что ты все еще жив. - Хорошо, - ответил Люк, понимая логику своего отца. - Ты не доверяешь двору? - спросил Люк. - Нет, - решительно заявил Вейдер. - Кроме того, новость о том, что ты жив, распространится со скоростью лесного пожара. Тогда, рано или поздно, агент повстанцев услышит об этом и сообщит лидерам Альянса. Вейдер наблюдал за тем, как кивает его сын, довольный тем, что Люк принял это объяснение. Становилось все труднее и труднее сформулировать все так, чтобы Люк предположил, что он имперец, и при этом не солгал мальчику. - Сколько времени потребуется, чтобы добраться до Корусканта? - спросил Люк. - Два дня, - ответил Вейдер. - Мы прилетим на шаттле, чтобы никто из солдат вас не увидел.

***

Неделю спустя, - Ты посадишь ее, - сказал Вейдер, вставая с места пилота и садясь в кресло второго пилота. - Я? - спросил Люк. - Да, - ответил Вейдер, когда Люк сел. - Ты был отличным пилотом до столкновения с хоранги. Ты еще вспомнишь об этом. - Хорошо, - ответил Люк, немного сомневаясь, но понимая, что лучше этого не говорить. Он посмотрел на приборы управления перед собой и заставил себя расслабиться. Изучая их, он обнаружил, что они действительно кажутся знакомыми. Он быстро проверил, как это делал его отец ранее, затем подождал, пока гиперпространственные часы начнут обратный отсчет, прежде чем осторожно передвинуть рычаги управления гиперпространством. В тот же миг шаттл, в котором они находились, выскочил из гиперпространства, и Люк увидел Корускант, столицу Империи, лежащую перед ним, словно сверкающий драгоценный камень на черной атласной подушке. Улыбнувшись красоте открывшейся перед ним картины, он снова сосредоточился на пилотировании. Когда они приблизились к Корусканту, он начал задаваться вопросом, почему их не остановил Корускантский диспетчерский пункт. - Почему? - начал он, бросив короткий взгляд на отца. - На опознавательном маяке шаттла есть мой личный сигнал. Они просто перекроют движение вокруг нас, - объяснил Вейдер, читая мысли своего сына. - Хорошо, - ответил Люк. - Какая посадочная площадка? - Южная, - уточнил Вейдер, когда они вошли в ночную атмосферу Корусканта. Люк скорректировал курс так, чтобы они направлялись к южной посадочной площадке Императорского дворца. Наблюдая за манипуляциями Люка с приборами управления, Вейдер молча улыбнулся под своей маской. Его сын унаследовал не только способность прикасаться к Силе и умение владеть световым мечом, но и навыки пилотирования. Люк быстро и плавно посадил шаттл на искусственно освещенную южную посадочную площадку. - Есть еще какие-нибудь таланты, о которых мне нужно знать? - спросил он, глядя на своего отца. Рассмеявшись, Вейдер отрицательно покачал головой. Было очевидно, что Люку нравится летать так же, как и ему. Поднявшись со своего места, он жестом пригласил сына следовать за ним, прежде чем направился к трапу. Как он и ожидал, из темноты появился посыльный и подошел к ним, как только они спустились по трапу. - Лорд Вейдер, Скайуокер, - сказал посыльный, слегка поклонившись. - Император примет вас первым делом завтра утром. - Очень хорошо, - ответил Вейдер, проходя мимо посыльного. - Скайуокер? - спросил Люк, как только они остались одни в залах Императорского дворца. Посмотрев на своего сына, Вейдер мысленно выругался. - Да, - произнес он вслух. - До того, как со мной произошел несчастный случай, меня звали Энакин Скайуокер. Однако, как только стало ясно, что я буду прикован к дыхательной маске и доспехам на всю оставшуюся жизнь, мы с Палпатином решили, что для меня будет лучше сменить имя и притвориться, что Энакин Скайуокер умер. Так у меня было бы небольшое преимущество перед джедаями, по крайней мере, на короткое время. Со временем это имя прижилось, и все знали меня как Вейдера, поэтому я сохранил его. Энакин Скайуокер больше не имел для меня значения. - Это было после моего рождения? - спросил Люк. - Так вот почему меня зовут Скайуокер? - Нет, - ответил Вейдер, когда они вошли в турболифт. - Твоя мать была беременна, когда со мной произошел несчастный случай, и она решила назвать тебя Скайуокер. Люк кивнул, и Вейдер едва не вздохнул с облегчением, радуясь, что его сын не стал настаивать на своем. Затем дверь турболифта открылась, и они вышли в коридор, который был совершенно пуст, если не считать нескольких штурмовиков, расставленных на некотором расстоянии друг от друга. Люк молча последовал за отцом. Пройдя половину коридора, Вейдер остановился перед дверью. - Это будут твои покои, мои - следующие, - заявил он, отступая назад, чтобы пропустить Люка к двери. Шагнув вперед, Люк положил правую руку на сканер рядом с дверью... ничего не произошло. - Используй левую руку, - тихо сказал Вейдер. - У тебя протез на правой руке. - Что?! - Воскликнул Люк, посмотрев сначала на отца, а затем на свою руку. - Ты потерял правую руку в поединке на световых мечах в Облачном городе, Беспин, - объяснил Вейдер, внимательно наблюдая за своим изумленным сыном. Удивление Люка быстро сменилось гневом и ненавистью, когда он несколько раз сжал и разжимает кисть, пытаясь почувствовать разницу между ней и своей левой рукой. Через несколько секунд он сдался, не в силах уловить разницу, но все же это был протез. Посмотрев на своего отца, он открыл рот, чтобы спросить, как тот потерял руку, но Вейдер оборвал его. - Это знание лучше вспомнить, чем пересказать, - поспешно заявил Вейдер. Люк, казалось, на мгновение заколебался, в нем закипали гнев и жажда мести, но он знал, что пока не вспомнит, как использовать Силу, он ничего не сможет сделать. Решив пока оставить эту тему, он поднял левую руку и приложил ее к сканеру. Тут же на мониторе замелькал ряд зеленых огоньков, прежде чем дверь открылась. Войдя в комнату за дверью, Люк увидел, что она предназначалась для приема гостей, где подчиненные могли получать приказы. Он также обратил внимание на богатый винно-красный ковер, который покрывал пол и прогибался под его ногами, когда он шел по нему. - Встретимся здесь завтра в восемь, - приказал Вейдер с порога. - Да, отец, - ответил Люк, поворачиваясь лицом к двери. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи, сын мой, - ответил Вейдер, прежде чем отправиться в свои покои. Как только дверь закрылась, Люк закатал правый рукав и осмотрел свое запястье. Через несколько мгновений он обнаружил тонкую, почти невидимую линию, где заканчивалась его рука и начинался протез. Скрипя зубами от злости, он нащупал панель доступа, которая, как он знал, должна была где-то находиться. Найдя его, он поколебался, прежде чем открыть. В конце концов, теперь это была часть его самого, и он знал, что, должно быть, видел его раньше. Внутри он увидел кучу электроники, некоторые из которых сгибались взад и вперед, когда он сгибал и разгибал пальцы. Он быстро захлопнул панель и опустил рукав. Надеясь отвлечься, он подошел к огромному окну и выглянул наружу. У него невольно перехватило дыхание. Хотя он и видел Корускант, пролетая над головой, он не видел императорских садов. Там было несколько вымощенных булыжником дорожек, вьющихся между различными кустами, на которых цвели экзотические цветы и плоды. В одном конце сада он увидел небольшой ручеек, который прокладывал себе путь среди кустов и цветов. Вся сцена освещалась несколькими мощными лампами, спрятанными в разных местах по всему саду. Вдалеке он увидел верхушки высоких небоскребов, которые покрывали всю планету. Через несколько мгновений он оторвался от окна и подошел к двери в дальнем конце комнаты. Дверь автоматически бесшумно открылась при его приближении. Войдя в комнату, он увидел, что это была его спальня, и, как и в его спальне дома, она была полностью оформлена в черных тонах. Справа от него стояла огромная кровать, покрытая такими же черными шелковыми простынями, как и его собственная, а слева было еще одно окно, также выходившее на Императорские сады. Осознав, насколько он устал, он быстро переоделся и лег спать.

***