Часть 20

ШРАМ Он с любопытством наблюдал, как сестры переглядываются между собой, решая, довериться ли ему. Больше всего Шрама интересовала реакция его Снегурки. Она ненадолго задумалась, внимательно посмотрела на Вита, чуть прикусив нижнюю губу, и согласно кивнула сестре. Решительно поднялась и, задрав подбородок, уточнила: – Куда собираться? – Шевелись, – мягко, но непреклонно велел он. Аглая снова нахмурилась и повернулась к Дарине. – Маме сама позвоню, – сказала она, – а ты собирай вещи. – А если… – нерешительно произнесла Дарина. – Я разберусь, – перебила ее Аглая. Вит понял, о чем они. И усмехнулся. Не доверяют. И Аглая только что сообщила сестре, что если он окажется кем-то вроде Ступаря, то младшая сама пойдет грудью на баррикады. И это не могло не вызвать в Шраме восхищения. Хотя и дико бесило. Смелая, блядь, какая! А если б на его месте реально какой мудак сидел и хотел снова воспользоваться? Вит скрипнул зубами, решив для себя, что чуть позже проведет воспитательную беседу на тему неуместного героизма. А пока переглянулся со своими парнями, показав всем на выход. Но поймал предостерегающий взгляд Андрея. Тот отрицательно качнул головой, показывая, что выходить не стоит. – Размер одежды у вас одинаковый? – повернулся Вит к сестрам. Они почти одновременно кивнули. – Собирайте здесь на двоих. Документы где? – обратился он к Аглае. – В сумке, – просипела она, снова сжимаясь. – Хорошо, – кивнул Вит, поднимаясь, и подошел к Гансу, пока Аглая звонила своей матери. – Что? – спросил он. – Машина во дворе. Двое, – отрывисто доложил Ганс. – Твою ж… – выругался Вит. – Не поедут. Я там сюрприз оставил, – усмехнулся Ганс, пряча руки в карманы. – А сразу сказать не мог? Андрей только пожал плечами, разглядывая стену перед собой. На его фоне Вит всегда чувствовал себя редкостным болтуном, ибо выдавить из Ганса больше двух предложений за раз стоило немалых усилий. Но как спец он был незаменим, хоть и молод. Лучший в своем деле, Андрюха мог играючи попасть строго в центр бегущей мишени. Ну или куда сам Ганс захочет. Он появился в отряде последним и не успел толком повоевать, как тот же Джокер, когда Шрамов сотворил невозможное и выторговал у судьбы возможность больше на службу не возвращаться. Шрама напрягало такое стремительное развитие событий в жизни Аглаи. И снова пазл не складывался, хотя он был уверен, что в этот раз сестры не врали. Но, блядь, опять нестыковки! Почему двое дежурят у подъезда? Могли бы просто увезти всю семью подальше, заставить подписать документы и избавиться. А Рустам зачем-то решил подружиться с пацаном, причем довольно давно, судя по реакции мальчишки. И Ступаря убрал. А смысл? Месть? Тоже не вязалось. Вит взглянул на Кира, понимая, что мыслят они в одном направлении. Вит чувствовал, что в город в скором времени заявится сам Рустам. И если он не полный кретин, то с сюрпризом. А кто знает, что в башке у психопата? И это снова бесило! Девушки собрали вещи в две спортивные сумки и нерешительно застыли в центре комнаты, дожидаясь решения Вита. – Пошли, – указал он на дверь. – Маме позвони, пусть выходят. Аглая тут же достала мобильный, а Дарина громко сглотнула, оглядывая пространство затравленным взглядом. – Гараниных ко мне в тачку, Кир с Джокером первые, Ганс с Углом прикрывают, – привычно, словно и не был несколько лет на гражданке, отдавал распоряжения Вит. А парни так же привычно выполняли распоряжения, не задавая вопросов. Вит подхватил Аглаю под руку, пока Дарина закрывала входную дверь. – А как же работа? А продукты в холодильнике? – обеспокоенно поинтересовалась Аглая. Вит широко улыбнулся. В стрессовых ситуациях все действуют по-разному. Кто-то паникует, кто-то закрывается, а кто-то просто перемещает фокус внимания на привычные мелочи. Его Снегурка держалась молодцом, хотя тряслась знатно. – С работой решим, с продуктами тоже, – пообещал ей Вит. – Рассказывай, что у тебя в холодильнике лежит? Он мягко переключил ее мысли на привычное и удовлетворенно кивнул, когда Аглая стала перечислять все, что лежало на полках. И дрожать стала меньше. Они вышли на улицу одновременно с мамой сестер, которая крепко держала за руку внука. Женщина выглядела утомленной, но держалась с достоинством. О жене Валеры Гаранина Вит никогда не слышал. Мария всегда предпочитала держаться в тени своего супруга. Три машины стояли у подъезда. Вит усадил все семейство в свой внедорожник, устроился за рулем, наблюдая, как медленно отъезжает машина Молчуна, и пристроился следом. В салоне стояла тяжелая тишина. Аглая, сидящая на переднем сиденье, смотрела в окно, сцепив ладони в замок. Дарина прижимала к себе недовольного Тошика, а их мама откинула голову на спинку сиденья и прикрыла глаза. На ее лице застыла мука – женщина явно и очень сильно нервничала. Вит мог ее понять. Знать, что твои дочери в опасности и не иметь возможности как-то все исправить – невыносимо. Выехали за город все так же молча. – Куда вы меня везете? – вскинулся Антон. – Снова от папы увозите? – Отдыхать едем, на природу, – Вит глянул на него в зеркало заднего вида. – А меня вы спросили? – накинулся на него Тоха. Виту вдруг подумалось, что характером пацан в тетку пошел. – А тебе восемнадцать есть? – Есть, – дерзко выдал мальчуган. – Серьезно? Ну тогда покажи мне свои документы. – Уши, лапы и хвост – вот мои документы, – окончательно надулся Антон, нервно подскочил на сиденье и скрестил руки на груди. – Это все твое влияние, – улыбнулся Вит, поворачиваясь к ошеломленной Аглае. – Подумаешь, – фыркнула девушка, скрещивая руки на груди. Точь-в-точь как несколько мгновений назад ее племянник. Виту стало смешно. А в груди сдавило. Незнакомое чувство щемящей нежности перекрыло доступ кислорода. В голове – словно взрыв атомной бомбы, так, что в глазах на мгновение потемнело. Решение пришло незамедлительно: тот, кто представлял для неё угрозу, существовать не должен. Вит понимал, что Рустам Гаранин – не его уровень, и один он не вытянет. У Вита и своих проблем, тянущихся хвостом еще с военных лет, хватало. Но глядя на эту семью, он просто не мог иначе. Даже если бы его не тянуло так к колючей Снегурке, он бы помог. Потому что не терпел несправедливости. А таких, как Рустам, яро презирал. А значит, нужно было снова совершить невозможное…